Внутри разлился холод.
– Я не скажу вам его имени! – крикнула я. – Ни за что! Делайте со мной, что хотите!
Даниель положил влажную, точно лягушка, ладонь на мою шею, сжал так, что я закашлялась.
– Ну-ка, посмотри на меня, – прошипел он.
Я билась, отворачивая лицо, но он стиснул подбородок и заставил поднять глаза. И тогда я плюнула в его мерзкую рожу. Зажмурилась, ожидая удара. Даниель расхохотался.
– Как же ты меня вымотала, тварь колдовская! Всю душу из меня вынула. Ничего, скоро освобожусь! И да – я буду делать с тобой все, что хочу, после того как с колдуном будет кончено. А имя… Да, имя долго оставалось последним куском мозаики. До тех пор, пока в трактир «Кружка эля» не заглянул приезжий маг…
Даниель ничего не скрывал, даже бахвалился тем, как ловко все устроил. Когда от хозяина трактира прибежал мальчишка с запиской, у Даниеля сразу возник план. Даниель умеет быть обаятельным, когда нужно.
– Как вы говорите, вас зовут? Юджин? Рад знакомству. Всегда мечтал вот так, по душам, побеседовать с магом. У нас есть тут один… Нелюдимый, неразговорчивый, откровенно мрачный тип… Что вы говорите, вы знакомы? – Он сделал знак хозяину, чтобы тот подлил эля в кружку гостю. – Да, да, согласен с вами. Тёрн может быть невыносим. Он так уверен в своей несокрушимости. Вот было бы забавно, если бы нашелся способ щелкнуть его по носу! Вообще-то такая возможность есть… – Даниель доверительно понизил голос. – Что? Нет-нет, всего лишь шутки ради! Чтобы не зазнавался! Вот если бы только узнать его настоящее имя…
Тяжело дыша, я смотрела в лицо Даниеля, а тот наклонился ниже и прошептал:
– Стерн Сварторн.
Глава 75
– Едет! – крикнул мужчина, стоящий у окна.
Он давно наблюдал за улицей – высматривал Тёрна. Я не ждала мужа так быстро. Сколько же времени я провела без сознания? Может быть, и мне вливали в рот маковое молочко? Я так надеялась придумать план, но теперь слишком поздно.
Воспользовавшись тем, что Даниель отвлекся, я бросилась к окну, забранному решеткой, – не разбить. Вцепилась в железные прутья, высматривая знакомый силуэт. Меня немедленно попытались оттащить, чьи-то грубые руки схватили за талию, кто-то принялся разжимать пальцы, но я держалась мертво.
– Тёрн! – закричала я.
Он не услышит. Невозможно услышать на таком расстоянии. И тут я увидела на другой стороне улице Тёрна верхом на Черныше. Он знал, куда ехать – видно, не обошлось без поискового импульса.
Сзади обрушился удар, в голове помутилось. Наверное, я ненадолго потеряла сознание, но не перестала цепляться за решетку.
– Упрямая ведьма! – прошипел Даниель.
Тёрн подъехал к воротам и поднял лицо. Могу поклясться, он меня увидел. На миг вспыхнула надежда, яркая, как солнце.
– Уезжай… – прошептали мои губы.
Только этого я и хотела. Уезжай, закрой Разлом, спаси королевство. Уезжай, иначе окажешься в ловушке!
Тёрн качнул головой, спешился и отправился к дому. Даниель все-таки оторвал меня от решетки и швырнул в центр комнаты. Не удержавшись на ногах, я упала на колени. Я слышала возбужденные голоса, но не различала слов: в голове будто гудел рой пчел.
– Где грамота?! – как сквозь слой ваты, пробился рев Ореста Винтерса.
Даниель уже и сам понял – торопливо разворачивал пожелтевший от времени свиток, а тот не поддавался, скручивался, точно знал, что оказался в недостойных руках…
Между тем все в комнате пришло в движение. Шторы медленно парили, словно подхваченные ветром, мелкие предметы поднимались в воздух и летели по кругу вдоль стен. Люди вопили, падали на пол, закрывая головы руками.
– Быстрее! – кричал генерал. – Ну же!..
Даниель справился со своенравным свитком, уперся в пол ногами – магия, приводящая в движение предметы, становилась все сильнее и настойчивее, тянула за собой мебель, вытряхивала книги с полок – и начал произносить заклятие.
С первым же словом буквы на грамоте вспыхнули и стали разъедать хрупкий лист, просвечивая насквозь. Зеленые искры, шипя, летели во все стороны. Я видела, что они обжигают Даниеля, тот морщился, но продолжал говорить.
– Как прилив морской подчиняется ночному светилу, как деревья и травы послушны дуновению ветров…
Я почти ничего не могла разобрать, да и не старалась слушать. Какая-то ерунда, детская считалка! Это заклятие давно выветрилось, истерлось. Оно не сработает! Не сработает!
– Не сработает, – шептали мои губы.
Тёрн его не слышит, а значит, оно не будет иметь над ним власти. Ведь так?
– …как подсолнухи, что всегда оборачиваются вслед хозяину своему – солнцу, так и ты подчиняйся мне… – Даниель споткнулся, магический водоворот почти вырвал грамоту из его рук, но ему оставалось договорить всего только несколько слов, и никакая сила уже не могла ему помешать. – Так и ты подчиняйся мне, Стерн Сварторн! Подчиняйся во всем!
Дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стоял Тёрн. Люди при виде колдуна подались назад, вжались в стены. На их лицах был написан ужас: заклятие не сработало, это конец.
Даниель выпустил из рук догорающую грамоту, и та клочками пепла осела у его ног. Он вздрогнул и отступил.
Тёрн нашел меня взглядом, я робко улыбнулась в ответ, хотела сказать: «Вот видишь, все хорошо…»
– На колени… – прошептал Даниель, его голос был почти неслышен: Даниель отчаянно трусил.
«Дураки они, да, Тёрн? Правда?»
Взгляд Тёрна сделался темным и страшным. Он шагнул. Пошатнулся. И медленно опустился на колени.
Я закричала и кинулась к мужу, чтобы укрыть от всех этих ненавидящих взглядов. Я успела заметить, как расплываются в улыбках посеревшие от страха лица, как лорд Винтерс вытирает пот со лба, а потом Даниель схватил меня за шиворот и небрежно откинул прочь.
– Очнись! Пожалуйста, очнись!
Тёрн смотрел перед собой безучастным взглядом. Было невыносимо видеть моего мужа, моего сильного, благородного, умного мага, на коленях перед этим сбродом.
– Наручники, – скомандовал лорд Винтерс, на глазах возвращая себе уверенность.
Он самолично застегнул браслеты из литаниума на запястьях Тёрна, а потом отвесил ему пощечину. Я ахнула, словно удар пришелся по моему лицу. Никто не обратил на меня внимания, и я медленно и осторожно стала продвигаться ближе к Тёрну и окружившим его людям.
Они вели себя как злые дети, оказавшиеся в вольере льва, опутанного сетью: мощный хищник может лишь нервно бить хвостом, пока зрители, забавляясь, таскают его за гриву и разглядывают клыки.
Вот кто-то схватил Тёрна за волосы, заставляя задрать голову. Кто-то плюнул в лицо. Кто-то с размаху пнул ногой в живот. Я каждый раз вздрагивала и стонала, словно тычки и плевки доставались мне.
Тёрн не издал ни звука. Взгляд его сделался совсем неживым. Я могла только надеяться, что он ничего не чувствует и не осознает, превратившись в марионетку.
Даниель повернул ко мне разгоряченное от азарта лицо, и проклятая память – о, как бы я хотела стереть свои детские годы – подсказала: «Такое же лицо у него было, когда он отрезал голову лягушке. Знал, что делает что-то жуткое, но остановиться уже не мог. Он потом гордился собой: да ладно тебе реветь, Аги, из-за жабы-то!»
– Иди-ка сюда! – весело крикнул он, как будто приглашал на игру, а не на казнь.
Вздернул на ноги. Толпа расступилась, освобождая место. Я упиралась, но разве я одолею Даниеля – он сжал мой локоть до боли и заставил идти.
– Полюбуйся на своего колдуна!
И чтобы у меня не было искушения отвернуться, ухватил за подбородок.
Кто-то располосовал лицо Тёрна, оставив длинные царапины. Нос тоже разбили, так что весь подбородок был залит кровью. Но самое страшное – я поймала его взгляд. Муж находился в сознании, все понимал и ничего не мог сделать.
– Мой любимый, мой родной…
Я залилась слезами, хотя до этого момента как-то держалась. А Тёрн смотрел на меня, будто пытался сказать: «Ничего, ничего, Аги…»
Он потому лишь еще был жив, что люди, собравшиеся уничтожить его, прежде не убивали. Последнюю черту трудно перейти даже отъявленным мерзавцам, но они распалялись, входили в азарт, подбадривали друг друга.
– Может, убьем гуманно? – предложил господин Чамс, вынимая из кармана флакон темного стекла; внутри переливалась вязкая жидкость.
– Решим! – бросил генерал Винтерс. – Ну, Даниель, ты что-то хотел проверить?
– Да, – кивнул тот. – Думаю, есть иной способ избавиться от него.
У меня заколотилось сердце.
– Нет! – ухватила я Даниеля за руку. – Ради всего, что связывало нас прежде!
Я опустилась на колени рядом с ним, не отпуская руки. Я готова была целовать эту ненавистную руку… Даниель наблюдал за мной с видимым удовольствием.
– Тобой, Аги, я займусь позже.
Вырвал ладонь. Несколько секунд разглядывал Тёрна, стоящего на коленях, а потом снял с его шеи амулет.
Я закричала.
Я кричала, когда он швырнул амулет на землю. Кричала, когда он топтал его. Кричала, глядя, как камень разлетается синими искрами и те гаснут, теряя магию.
Даниель думал, что это убьет Тёрна. И остановился, удивленный, увидев, что колдун все так же стоит неподвижно, но жив и невредим.
Он не знал, что на самом деле убил его, вот только смерть эта – страшная, мучительная – придет за своей данью позже…
Глава 76
В зале ненадолго установилась тишина: никто не понимал, что происходит.
– Дани, да что с ним возиться – удавку на шею, и дело с концом, – высказался вслух Арвил Мейс, приняв случившееся за вспышку гнева. – Пора заканчивать.
Я уже давно не могла ни кричать, ни плакать. Все выгорело внутри. Сначала удавку на шею Тёрну, потом мне… Скорей бы уж…
– А кто готов? – из-за спин робко спросил аптекарь. – Чтобы сам-то… удавку?
– Не волнуйтесь, милейший Редж, вас не заставят, – раздраженно отрезал Орест Винтерс. – Я управлюсь.
Возникло замешательство – ни у кого не оказалось под рукой подходящей веревки. Кто-то посоветовал перерезать горло, но отец Даниеля отмел это предложение: «Только не в моей гостиной, слишком много грязи». Господин Бернет, в чьем небольшом поместье мы совсем недавно побывали на наречении имени младшему сыну, снял с портьеры шелковую завязку и подал генералу.