Прорвавшийся и с застывшим лицом замерший между ними и беснующимся в небесах драконом точно на траектории возможного нового удара, готовясь принять его собой, своим телом и магией, самой душой, не пропустив огонь дальше. Не пропустив его к ним! К ней, к Софии, к Элане… И протест угасал, не успевая оформиться. В конце концов, что значат всего лишь слова, пускай даже очень обидные и злые, против готовности в любой момент заслонить тебя своим телом от смертельного удара.
– Да ничего не обошлось! – между тем, продолжал свою воспитательную деятельность альфар, даже не догадываясь, какие мысли бродят в голове его сестры. – Волосы – это ерунда! Это всего лишь знак. А вот знак чего? Вот настоящая проблема!
– О чем ты? – не выдержав, вмешалась в разговор Элана. Сознавая свою часть вины за произошедшее, во время всей, весьма затянувшейся «головомойки», некромантка предпочитала отмалчиваться, всем своим видом демонстрируя готовность «оправдать и искупить» любыми возможными и невозможными методами и средствами. При этом асура умудрялась выглядеть настолько завлекательно и эротично, что большая часть мужчин отряда простили её еще в течение первых пятнадцати минут «разбора полетов», и лишь снежный эльф продолжал нагнетать суровость и недовольство, упорно сопротивляясь воздействию полудемоницы.
– О том, что Зима, как и любая другая стихия, никогда не забывает потребовать плату за свою помощь! И в чем эта плата будет заключаться, совершенно неизвестно. Но то, что она будет – это точно. Твои волосы тому свидетельством.
Взмахнув рукой, он кончиками пальцев прикоснулся к роскошной гриве длинных белоснежных волос, образовавшихся на месте коротенького русого каре, которое совсем недавно украшало Ольгину голову.
– Вот такие дела, – буркнул, высказав накипевшее и немного успокаиваясь, альфар.
– Ты говоришь так, как будто она разумна, – осторожно произнесла Ольга, которой, признаться, совершенно не нравилась мысль о том, что она так внезапно оказалась в должниках у какой-то загадочной стихии. – Но ведь, все боги этого мира мертвы? В том числе и ваша Зимняя мать…
– Зимняя мать мертва. – печально подтвердил Рау, и Ольга мысленно пнула себя за то, что напомнила ему об этом. – Но Зима – это не богиня. Это стихия. Просто стихия. А стихии мира могут погибнуть только вместе с самим миром. И самая большая проблема как раз и заключается в том, что стихии неразумны. Они не добры и не злы. Они просто есть. С ними нельзя договориться, объяснить невозможность или нежелательность чего-либо, в конце концов – просто попросить объяснений… Стихией могут повелевать боги, как например, Зимняя мать, которая как раз и была богиней зимы. Но в их отсутствие стихия вовсе не становится менее могущественной или более доброй… Скорее – наоборот. И долг стихии, каким бы он ни был, платить всё равно придется. Рано или поздно. Так или иначе. И гораздо лучше для должника, если он сумеет сам догадаться, в чем именно заключается его долг и задача…
– И каков мой долг? – рассказ снежного эльфа изрядно напугал Ольгу, однако девушка приложила все старания, чтоб её испуг остался незамеченным. В конце концов, что-либо поменять было уже невозможно, и не стоило нагнетать дополнительную напряжённость.
– Не знаю. – Просто отозвался альфар и печально нахохлился в седле своего скакуна, став похожим на какую-то большую взъерошенную белую птицу.
– И что будем делать? – наконец прервал воцарившееся молчание Шестаков. Капитану Гаммы, великолепно представлявшему, что может сделать воздушный налет с небольшим отрядом, не имеющим не только авиационного, но даже хоть какого-нибудь зенитного прикрытия, сложившаяся ситуация активно не нравилась. – На данный момент, у нас потерь нет. Но это только благодаря какому-то чуду, которое, как я понимаю, вряд ли имеет шанс повториться в будущем. – На этих словах, он внимательно посмотрел в сторону Ольги. В ответ на этот взгляд, девушка молча развела руками.
– Она так значит чудо, а я тогда кто? – не сдержалась София, до сих пор, вслед за Эланой, старательно хранившая молчание. Правда, причины, заставлявшие молчать темную жрицу, были несколько иными. За последний год своей жизни успевшая привыкнуть вначале к абсолютной защите, даруемой полученным от брата браслетом, а потом – к невероятному могуществу единственной действующей жрицы во всём Кельдайне, София крайне болезненно переживала тот факт, что её щит оказался совершенно недостаточен для отражения драконьей атаки. Неуязвимость, защищенность, могущество… Все это, обретённое ею легко и без малейших усилий, полученное в дар и до сих пор не дававшее никаких сбоев, оказалось бессильным перед ударом крылатой твари.
И если бы не Ольга – она была бы мертва. МЕРТВА!!! Нет больше никакой неуязвимости и защиты, а на силу всегда найдется превосходящая её сила. Осознание этого простого факта давалось Софии очень и очень непросто.
– А ты разве не слышала? Предводитель вроде совсем недавно и весьма громко дал нам с тобой вполне четкие и ясные характеристики. Я – безмозглая недожаренная курица с припалённым хвостом, а ты – страдающая агрессивным инфантилизмом блондинка на всю голову с повышенным хватательно-захомячным рефлексом, – улыбнулась Элана, стараясь легкой шуткой разрядить сгустившуюся атмосферу.
Слегка смутившись, Рау отвел глаза. В тот момент, когда они наконец-то вновь оказались в относительной безопасности гномьих тоннелей, он наговорил этим безответственным мародеркам, подвергшим себя такой опасности ради совершенно им не нужных сокровищ, много чего… Интересного, познавательного и при этом весьма малоцензурного.
Собственно, его состояние, и сейчас было весьма далеко от того кристально-ледяного спокойствия, которое считалось единственно достойным для чистокровного альфара. Проблема была в том, что его слова о том, что он не знает, чего потребует Зима от своей новопосвященной магианы были… Не совсем правдой. Знать он действительно не мог.
Но вот догадка… Догадка у него была. И эта догадка совершенно не нравилась юному альфару. Очень не нравилась. Но вот придумать как избежать оплаты этого внезапно образовавшегося у его названной сестры долга перед стихией или хотя бы перенести его на себя у него пока не получалось. Впрочем… Время у Рау еще было. Пока еще было. А сейчас требовалось заняться иными проблемами.
Он встал и внимательно оглядел расположившийся в тоннеле, совсем недалеко от входа в злосчастную долину, отряд.
– Сейчас мы должны решить, как будем действовать дальше. Проводника у нас больше нет.
Дага, полностью выполнившая свой долг по защите гостей давно мертвого города, так и осталась на площади в виде невероятно вытянутого в длину клинка, обломанного у самой верхушки.
– Насколько мне известно из сказаний, драконы отличаются крайней живучестью, могуществом и никогда не отказываются от своих целей. Мне неизвестно, почему этот дракон решил нас атаковать и почему отступил, когда мог бы добить…
– А чего тут непонятного, – пожал плечами Марат Зиятдинов, с философским видом поглаживая свой автомат. – Получил-то он весьма неплохо… И от Даги этой – вот уж не подозревал, что у гномов могут быть столь специфическая ПВО, – да и мы по нему неплохо отработали… Жаль только, что у нас ни «иглы»[5] ни «стрелы»[6] или хоть «стингера»[7] какого завалящего не оказалось… Тогда бы он так легко не ушел… Но кто ж знал, что тут такая чешуйчатая авиация водится…
– Это дракон… – Вздохнул Рау, сожалея, что сейчас ему приходится тратить время на объяснение элементарных вещей, когда-то бывших известными любому гоблину. – Драконы смертны… Но ОЧЕНЬ живучи, выносливы и могущественны. Те раны, что он получил… Скорее всего они уже зажили, а если и нет, то зарастут в самом ближайшем времени. А когда дракон улетал, он еще вполне мог сражаться… Собственно, он мог бы продолжать бой, даже если бы его разрезали на пару-тройку кусков… Бывали в истории подобные прецеденты. Признаться честно, я совершенно не понимаю как причин его нападения, так и отступления… Ни то, ни другое, насколько я помню из летописей, было для драконов совершенно не свойственно…
– Будем надеяться, что он нас не запомнил, – выслушав озвученные альфаром ТТХ[8] летающей ящерицы-перереростка поморщился Шестаков.
– Все легенды сходятся на том, что драконы до крайности злопамятны и отличаются великолепным зрением… – немедленно разбил его надежды альфар.
– Ну и что будем делать?
– То, что собирались и раньше… – пожал плечами Рау. – Идти по тоннелю пока не пересечем горы. Здесь он нас преследовать не сможет, размеры не те. А когда выйдем… Будем надеяться, что он нас потеряет. Все же гномьи ходы крайне сложны и запутаны, и имеют множество выходов по обе стороны гор… Как бы дракон не был могущественен, он все равно не сможет регулярно проверять все точки нашего возможного выхода.
«По крайней мере, я на это надеюсь…» – дополнил про себя альфар.
Сидя на небольшом уступе у самой вершины одной из наиболее крупных гор Срединного хребта, Ищущий размышлял почти над теми же самыми вопросами, которым мучился и находящийся практически точно под ним альфар.
Что делать?
Второй из извечных русских вопросов. Первый из них, «кто виноват?» тяжело бронированного крылатого гиганта особо не волновал.
Понятно было и так, что виноват Жизнь, поставивший перед ним практически невыполнимую задачу. Нет, ну как, скажите, КАК он должен выполнять приказ об истреблении неугодной Жизни человеческой самки, если эльфячий самец, которого он должен, согласно всё тому-же приказу оберегать, упорно лезет на траекторию удара?!
Проблема была в том, что ни разъяснить Жизни всю глубину его неправоты, выразившейся в отдаче настолько некорректного приказа, ни проигнорировать само распоряжение Ищущий не мог. А потому, размышления над вопросом «кто виноват, и как зас