— Отлично, — кивнула она.
— Но в следующую субботу у меня вечеринка, и я очень надеюсь, что ты будешь на ней хозяйкой, как раньше. Я не хочу объяснять отсутствие своей девушки никому из моих клиентов или коллег. Ты сделаешь это для меня?
Зоя не видела причин отказываться.
— Конечно, — сказал она.
— Ты моя куколка, — улыбнулся Сол. — И ты поможешь мне все подготовить, закуски и тому подобное? Как ты знаешь, в субботу мне приходится работать. Это наш самый деловой день. Ты сможешь прийти пораньше?
— Если хочешь.
— Да, я же без тебя как без рук! Ты все так здорово организовываешь. Я надеюсь, к тому времени у тебя не останется возражений против того, чтобы провести со мной ночь.
— Может быть…
— Я обещаю, что не буду на тебя давить.
Зоя внезапно осознала, что Сол изо всех сил старается наладить отношения. Он менялся на глазах: вел себя как понимающий, деликатный человек. Ее снова стали мучить угрызения совести.
— Извини, что так получается.
— Все в порядке, дорогая. Я понимаю. Честно. Ведь я сам виноват.
Зое не хотелось, чтобы он так говорил. Она чувствовала себя дрянью. Она просто умрет, если Сол когда-нибудь узнает о том, что она совершила.
К счастью, это маловероятно.
Сол достал бумажник и протянул Зое пять бумажек по сотне долларов.
— Вот, — сказал он. — Купи себе какое-нибудь потрясающее новое платье для вечеринки.
— Ой, нет, нет, я не могу, — запротестовала она, тряся головой.
— Почему? — озадаченно уставился на нее Сол. Он не в первый раз давал Зое деньги на одежду, и раньше она не возражала.
— Не глупи, — сказал он и вложил деньги Зое в руку. — Просто постарайся, чтобы платье не было слишком откровенным. Я не хочу, чтобы все эти плейбои, которым я продаю пентхаусы, пускали слюни и пытались тебя закадрить. Не то чтобы я опасаюсь, что ты хоть на одного из них взглянешь дважды… За это я тебя ценю больше всего, моя милая. За твои старомодные правила. Я могу доверять тебе в любой ситуации с любым мужчиной. Ну ладно, теперь я пойду, а ты хорошенько отдохни. Наверное, устала, моя девочка. Я тебе еще позвоню до субботы. Не возражаешь?
— Нет, конечно, звони, — ответила она слабым голосом.
— Отлично. Держись, отдыхай и постарайся работать чуть меньше обычного на этой неделе. — Сол нагнулся, чтобы легко чмокнуть ее в щеку, и ушел.
Слезы хлынули из глаз Зои в тот самый момент, когда дверь за ним захлопнулась.
Глава 8
Гордон набрал единственный телефон, который знал наизусть, и подождал, пока мать возьмет трубку.
— Анна Винсент, — наконец прозвучал ее мягкий голос, слегка хриплый, будто она только что проснулась.
На самом деле было всего восемь вечера. Гордону даже не пришло в голову, что мама могла уже отправиться в постель. Ему было до жути любопытно, кто ее новый ухажер и знает ли он, что ему не удастся взять ее в жены. Мама не из тех, что выходят замуж.
Точно так же, как и он не из тех, кто женится.
— Привет, шоколадка! — игриво начал он. — Как поживает лучшая девушка в мире?
— Гордон! — радостно воскликнула Анна. — Как приятно слышать твой голос, сынок. Я как раз думала о тебе.
— И что же ты думала?
— Если тебе и вправду интересно, я гадала, когда ты бросишь играть в заядлого холостяка и вернешься к нормальной жизни.
— Ну, мама, я, собственно… — Он оборвал фразу.
— А, так ты уже бросил! Не могу поверить. Наконец-то! И кто она?
— Просто девушка.
— Просто девушка, да плюнь мне в глаза! Наверняка сказочная принцесса, раз сумела вытянуть тебя из добровольного монашества. Последний раз, когда мы с тобой говорили, ты был тверд, как гранит, и не желал иметь ничего общего с противоположным полом. Ты заявил, что жизнь гораздо счастливей без женщин.
— Да… и я был прав! — уныло признал Гордон, позволяя чуть выплеснуться той хандре, которая копилась в нем с момента пробуждения.
— Ох, милый. Такое ощущение, что ты чем-то расстроен. Что случилось, сынок?
— Не хочу об этом говорить, — буркнул Гордон.
— Нет, хочешь. Поэтому и позвонил мне. Подожди секундочку, я плесну себе немного вина.
Гордон пару минут слушал тишину в трубке. Он криво усмехнулся, подумав, как быстро мама угадала, зачем он позвонил. Она была очень умной женщиной, особенно когда дело касалось ее единственного любимого сына. А он сам… Хорош, нечего сказать. Двадцать восемь лет. Пора бы научиться самому разбираться в своих делах. И знать, чего он хочет от жизни.
— Я слушаю, — объявила Анна. Только не будь типичным мужиком, не жмись и не увиливай. Я хочу знать всю правду, как она есть, а не какую-нибудь кастрированную версию, которая льстит твоему мужскому самолюбию.
Гордон вздохнул. Поздно идти на попятную. Он собрался с духом и рассказал Анне всю неприкрашенную правду о ночи с рыжеволосой соседкой.
— М-м-м-м, — послышался из трубки первый комментарий.
— И это все, что ты можешь сказать, мам?
— Погоди, дай поразмыслить. Я пытаюсь припомнить, что я чувствовала, когда была в возрасте твоей Зои. Сколько ей лет, ты сказал?
— Понятия не имею. Когда я увидел ее в пятницу, то подумал, что около тридцати, но на следующее утро, без косметики, она выглядела на восемнадцать. Наверное, лет двадцать пять.
— Она из Сиднея, и у нее есть приятель. Неженатый, я надеюсь.
— Зоя не стала бы связываться с женатым мужчиной.
— Как бы то ни было, — продолжала Анна, — у нее есть любовник, который создает ей проблемы. Возможно, этот таинственный незнакомец — ее шеф. Где она работает?
— Понятия не имею. Судя по тому, как она была одета в пятницу, не на фабрике. В фирме, наверное.
— А насколько она хорошо знает, чем ты зарабатываешь?
— Э-э-э… не слишком хорошо.
— Она тебя не узнала?
— Нет.
— И ты не стал ее просвещать, — последовала сухая реплика. — Ох, Гордон, Гордон. Я думала, что научила тебя быть честным с людьми, особенно с женщинами.
— Я и был честным раньше. И к чему это привело, мам? Суды и газеты.
— Ложью ничего не добьешься, — строго произнесла Анна.
— Это не так, — резко возразил он. — Дженни добилась квартиры стоимостью в миллион долларов, уютной спортивной машины и алиментов в размере двухсот тысяч долларов.
— Материальные блага ничего не значат, если ты теряешь душу, сынок.
Гордон даже присвистнул. Мама обожает эти разговоры — насчет души и тому подобного. А при этом сама не религиозна в обычном смысле этого слова.
— Свою я уже потерял.
— Не смеши меня, Гордон. У тебя тонкая поэтическая душа. Я лично вложила ее в тебя. Вернемся к Зое, — продолжала Анна. — Ты полагаешь, это твоя единственная настоящая любовь?
— Мам, я едва знаю эту девушку.
— Я была знакома с твоим отцом всего неделю, но именно он стал моей единственной настоящей любовью. Я влюбилась в него с первого взгляда, и с тех пор никто не занял его места в моем сердце.
Гордон с трудом удержался, чтобы не застонать. Как часто он слышал эту историю о великолепном незнакомце, которого мама повстречала на вечеринке, когда ей было всего шестнадцать! И как ее сразу же будто молнией поразило. И как он сделал ей ребенка в ту же ночь и трагически погиб через неделю, врезавшись в грузовик на мотоцикле.
Одно слово — герой!
— Да-да, мама. Но я сомневаюсь, чтобы мой папаша думал о тебе в том же ключе. Наверняка для него это был только секс. Ты же сама объясняла мне, когда я был подростком, что секс и любовь — совершенно разные вещи, и учила, что не стоит их путать.
— Так что ж ты путаешь? Если ты так уверен, что это был секс, расслабься и забудь о ней.
— Не могу, — честно признался Гордон.
— Понятно.
— Если тебе все понятно, тогда скажи, что мне делать.
— Ты прекрасно знаешь, что делать, Гордон. Ты просто хочешь, чтобы я тебя подтолкнула в нужном направлении.
— То есть?
— Разыщи Зою и убедись, что вы оба чувствуете одно и то же. Иначе будешь мучиться всю жизнь.
— Я же объяснил тебе, мама, это был только секс. Лучший секс в моей жизни, но, наверное, потому, что у меня довольно долго вообще никакого не было.
— Такое возможно, но ведь за девушку ты отвечать не можешь.
— Не могу, — согласился Гордон.
— Стало быть, придется позвонить твоему дружку-адвокату и навести о ней справки. Узнай, как она живет, кто этот ее любовник и так далее.
— Да, наверное, это не помешает.
— И держи меня в курсе.
— Обязательно, — улыбнулся Гордон. — Спасибо! Ты — лучшая мама на свете!
Молодой человек повесил трубку, открыл ящик, где хранил записную книжку, нашел домашний телефон Логана и тут же набрал номер.
Логан сразу снял трубку.
— Ты еще смеешь звонить мне! — вместо приветствия завопил он. — Я же тебе запретил. Нам больше не о чем говорить. Я тебя не прощу, Джереми, даже если ты приползешь на коленях и будешь умолять. Даже если ты…
— Это не Джереми, — перебил его Гордон. — Это Винсент.
— Ох, Гордон. Да. Правильно. — Логан смущенно откашлялся. — Прошу прощения. У меня тут маленькая склока с Джереми, и он все время названивает. Вероломный мальчишка… Но роскошный… Так что случилось?
— Мне нужна твоя помощь…
Логан сумел выяснить все, что было нужно Гордону, уже к двенадцати часам понедельника и сам перезвонил ему.
— Не повезло тебе, приятель, — сообщил он. — Она вернулась к Солу. Что обидно. Терпеть не могу этого хлыща.
Гордон почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Итак, она простила любовника, который ей изменил. Рванулась в его объятия на следующую же ночь после той, что провела с ним, Гордоном. Когда накануне вечером Логан раскрыл ему обстоятельства, при которых Зое понадобился пляжный домик, Гордон был уверен, что она не вернется к тому, кто так жестоко ее оскорбил.
— Откуда ты узнал, Логан? — спросил он, нахмурившись. — Не она же сама рассказала? Я надеюсь, ты не спрашивал ее напрямик?