Притворяется, что не знает о них.
Ради чего?
Хочет внушить мне чувство вины?
Да я не сомневаюсь в том, что эти глупцы, оставшиеся жить в Змеиной Пасти, ещё в первый день растрепали ей об опасности.
Строит из себя недалёкую.
- Где он? - спрашиваю тихо, чтобы не спугнуть. И без неё день тяжёлый, не собираюсь за ней гоняться.
Надо же, не уходит.
Вскидывает подбородок, пронзая меня чистым взглядом, в котором читается тщательно скрываемая ранее неприязнь:
- Не понимаю, о ком вы.
Смотрит ещё секунду, а после разворачивается и идёт прочь.
Не бежит. Идёт, не торопясь!
Не суетится.
Не пытается оправдаться.
Мышцы челюсти напрягаются, вена на виске пульсирует. Как она смеет противостоять мне?
- Ты забыла своё место, жена, – шиплю, не пытаясь скрыть раздражение. В два шага сокращаю расстояние между нами. Руки дрожат от желания схватить её, встряхнуть, заставить подчиниться.
Но она не сдаётся.
- Моё место больше не у ваших ног, милорд. Оставьте меня в покое.
Её слова ударяют меня, словно пощёчина.
Не у моих ног?
Невыносимая девчонка! Я с ума сходил по ней, был готов бросить мир к её ногам!
День за днём противостоял зверю, который с трудом выносил её присутствие! Изводил меня, требовал забыть о ней!
А сейчас вьётся вокруг неё. Защищает, будто верный пёс.
Оставил меня ради той, которую ненавидел.
От болезненных воспоминаний меня переполняет ярость. Пальцы сжимаются и разжимаются, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на неё.
- Приведи меня к этому дракону, – мой голос понижается до опасного шёпота. - Или, клянусь, ты пожалеешь о том, что отказалась.
Не хочет показываться сам - использую Викторию.
Вот только она поджимает губы, качая головой, и это простое движение заставляет меня задыхаться от бессильной злобы.
- Вы недостойны и когтя на мизинце этого прекрасного создания, милорд, - с жаром заявляет. Грудь не такая налитая, как у кузины, но сейчас под грубой тканью простого платья, она соблазнительно вздымается, и пах отзывается жаром. - Если бы он хотел вам показаться - то привёз бы меня во двор усадьбы. И знаете, что?
Подождите.
Он что, катал её на спине по окрестностям?
Мой зверь?
Бред какой-то. Я бы скорее поверил в то, что он её спас лишь для того, чтобы лично разорвать на части. Его буквально трясло от близости Виктории.
Пока я пытаюсь справиться с изумлением, она повторяет манёвр, наступая на меня так решительно, что едва не утыкается носом в мою грудь. Острый нюх улавливает лёгкий цветочный аромат её волос, от которого кровь разогревается до состояния жидкой лавы.
- Что?
Злость неожиданно испаряется, оставляя лишь неведомое прежде любопытство.
- Если хоть чешуйка упадёт с его шкуры, я вам лично чешую пообрываю. Одну за другой.
Закончив тарахтеть, делает глубокий вдох и замирает. Скулы покрываются соблазнительным румянцем, и, похоже, до неё доходит, что она перегнула палку.
Маленькими шажочками отступает. Понимает, что сказала больше чем надо. Ждёт и одновременно опасается моей реакции.
И она не заставляет себя ждать.
Глава 34
- А ну, марш домой! - оглашаю окрестности яростным криком. Испытываю небывалое удовлетворение от вида стремительно удаляющейся фигурки.
Забыла о пререканиях и бежит со всех ног в спасительную усадьбу.
Всего каких-то десять дней в Змеиной Пасти, и она уже показывает острые коготки. Не боится говорить то, что думает. Смеет протестовать. В ней нет того липкого подобострастия, за которым она скрывала истинные чувства.
А как всё начиналось.
Пленила, покорила своим кротким нравом и большими, влюблёнными глазами.
Втёрлась в доверие, а затем едва не вонзила нож в спину.
Я успел переиграть и сделать всё по-своему.
И если бы не то падение с лестницы, Виктория валялась бы у меня в ногах, вымаливая пощады.
Как она там сказала?
“Искренне прошу его не ругать и не наказывать.”
Запрокидываю голову к небу, усыпанному звёздами, и хохочу во весь голос.
Какая же она лицемерная дрянь. Не боится лгать, глядя мне в глаза. Знает же, что Совет пусть и вкратце, но ознакомил с текстом письма.
Кулаки непроизвольно сжимаются, а в груди ощущается глухая пустота. Она ещё и Зверя обвила вокруг пальца, раз тот взялся её защищать.
- Я найду тебя, - обращаюсь к своей второй ипостаси, уверенный, что он слышит меня.
Ночной воздух уносит гнев куда-то вдаль. Охлаждает разгорячённую кожу, приводит мысли в порядок. Улавливаю за спиной бодрый топот ног и, обернувшись, вижу четырёх дозорных из первого отряда.
- Докладывайте, - приказываю, тщательно осматривая их с ног до головы.
- Ректор Эллеринг! - старший - высокий блондин, чей размах плеч вполне может посоперничать с моим, делает шаг вперёд и правой ладонью дважды касается груди. - Поймали шесть штук у кромки леса. Их тьма кишит в чаще, но складывается впечатление…
- Что? - бесцеремонно прерываю бурный поток слов, едва сдерживая гнев. Чему их только учили? - Ты - боевой маг, какое, нахрен, впечатление? Факты!
Блондин нервно сглатывает и переминается с ноги на ногу. Замечаю на его предплечье длинную, глубокую царапину, уходящую под рукав. Капли пота на лбу. Бледный цвет лица.
Всё с ним ясно.
- Марш обрабатывать раны, - указываю рукой в сторону дома, где приютили лучшего выпускника-целителя, важную единицу каждого боевого отряда.
Но парень не торопится.
- Лорд Эллеринг, их что-то держит в лесу, - вполголоса добавляет, глядя на меня исподлобья. - Точнее, кто-то. Не даёт им выйти и навредить деревенским.
И я даже знаю кто.
Зарвавшийся хвостатый предатель. У которого "крылья - во".
- Свободны, - отпускаю отряд, и парни торопливо разбредаются по домам деревенских.
Совершаю быстрый обход, проверяя посты. С утра надо бы отправить пару крепких ребят в ближайший городок и закупиться припасами. Каша у жены, признаюсь, вышла неплохая, но есть вероятность, что Виктория что-то в неё подмешает.
Я не верю в её проснувшийся кулинарный талант.
Найму кого-нибудь из деревни. Или буду готовить сам.
Воздух в Змеиной Пасти упоительно прекрасен. Позволяю себе ненадолго расслабиться и закрываю глаза, стоя на крыльце. Вспоминаю, как босоногим парнишкой изучал окрестности с простыми ребятами.
Много лет назад всё было иначе.
- С возвращением, милорд, - стоит перешагнуть порог, как Домовладыка спешит ко мне, держа в руках чашку с дымящимся травяным чаем. - Выпейте.
- Сам готовил?
Домовой дух опускает глаза и честно признаётся:
- Нет. Виктория.
- Обойдусь.
Ещё и хранителю дома мозги запудрила. Лживая змея.
В ванной быстро привожу себя в порядок. Вода холодная, но мне это только на руку: позволяет выбросить всё лишнее из головы и забыться до завтрашнего утра.
Оборачиваю полотенце вокруг бёдер и неторопливо поднимаюсь наверх, в свою бывшую детскую, расположенную в светлом мезонине.
Дом погружён в темноту, но я знаю его как свои пять пальцев.
Дверь приоткрыта, и я делаю шаг по направлению к расстеленной кровати, манящей чистыми простынями с ароматом луговых трав.
Отбрасываю в сторону полотенце. Собственной наготы не стесняюсь, а вещи в лежат сумках. Завтра утром поручу Элизабет разложить всё по местам. Раз увязалась за мной, пускай приносит пользу.
Опускаю голову на подушку и с облегчением закрываю глаза.
Краем уха слышу лёгкие шаги, но не чувствую опасности. Впервые за долгое время мне хорошо и спокойно. Мышцы устали от долгой дороги.
Последняя мысль в голове: "Очень хочется спать."
А затем комнату наполняет истошный женский крик.
Глава 35
Леди Виктория Эллеринг
Язык мой - враг мой!
Стоило бы промолчать, а не грозить небесной карой здоровенному мужику, который меня одной левой перешибёт. Но что я могла сделать, когда Эйвар потребовал у меня выдать местоположение дракона?
Даже если б знала место ночёвки моего чешуйчатого приятеля, Эллерингу и под пытками бы не рассказала. Захочет - пускай ищет своими силами.
Вернувшись, запираюсь на кухне и успокаиваю нервы, заваривая целебный травяной чай. Параллельно рассказываю о своих приключениях обеспокоенному Владушке. Разбавляю обжигающую жидкость холодной водой и, наблюдая краем глаза через окно за массивной фигурой Эйвара, в голову приходит идея маленькой женской мести.
- Угостишь милорда? - спрашиваю у пугала, наливая в кружку доверху кипящий отвар. Может, хоть язык себе обварит и перестанет меня доставать? А с бестолковой Лиззи я как-нибудь сама справлюсь.
Владушка прыскает в соломенную ладошку, но не возражает. Уплывает по воздуху, но через минуту возвращается с обиженным:
- Не стал. Боится, что ты его отравишь… Так, а ну, убери эту ухмылку с лица! И думать забудь!
Закатываю глаза и пожимаю плечами, мол, не могу ничего обещать.
Веки слипаются, и я подавляю усталый зевок. Ночь на дворе, надо бы ложиться спать.
Хочу попробовать договориться с кем-нибудь из студентов насчёт коня. Плуг одолжу у старосты. Заодно прикину, сколько времени понадобится на то, чтобы вспахать огород.
Жажда посадить овощи и пару ягодных кустиков столь велика, что я подумываю насчёт того, чтобы привлечь Лиззи. Пускай отвлечёт на себя лорда. И ей в радость, и тот перестанет мозолить глаза.
А ещё бы в город…
Но об этом подумай завтра, а сейчас - водные процедуры и спать.
Поднимаюсь в свою комнатку, чтобы взять чистую ночную рубашку, и ещё не успев переступить порог, чувствую, что здесь что-то не так.
В комнате царит полумрак, но лунный свет из окна выхватывает из темноты достаточно, чтобы я застыла на месте, словно громом поражённая.
На моей кровати лежит мужчина.
Голый.
Взгляд скользит по широким плечам с бронзовыми, округлыми мускулами, перетекая к небрежно отброшенной на подушку руке с печатью фамильного перстня.