В уголках глаз застыли слезы, а от сковавшего страха девушке было трудно дышать. Она сжала руки в кулаки. «Возьми себя в руки! Вы с Белль и прежде выдавали себя друг за друга, и никто не угадывался. У тебя нет причин бояться», – приказала она себе.
Из гостиной долетел незнакомый мужской голос, оторвав Линн от размышлений.
– Надеюсь, эта проклятая неразбериха скоро кончится и мы сможем забыть о нем и обо всем остальном.
– И займемся более приятными делами, например моей свадьбой.
– Ты определенно хочешь выскочить замуж за этого парня, Тесси.
– Трекстон, я люблю Джея и не понимаю, почему случившееся с папой должно что-нибудь изменить.
– Я тоже так считаю. Просто хотел сказать, что ты, похоже, слишком торопишься выскочить замуж, вот и все.
– Будет здорово снова устроить здесь званую вечеринку.
Линн узнала голос Трейса, произнесшего последнюю фразу и, вопреки сковавшему ее страху, почувствовала, как екнуло сердце. Конечно, она знала Трейса недостаточно хорошо, и Белль права, предостерегая ее. Однако Линн сильно сомневалась, что он может оказаться убийцей. Возможно, она ошибается, но будет надеяться и молиться, чтобы первое впечатление не подвело.
– Ну, сейчас или никогда, – она распрямила плечи и широко улыбнулась, входя в гостиную.
– Белль, – Тереза поднялась со стула и направилась к ней. – Где вы были?
– Немного покаталась верхом, – ответила Линн с улыбкой. С определением, кто из них Тереза Браггетт, проблем не возникло.
– Надеюсь, дорогая, вы не чувствовали себя покинутой, – сказала Евгения. – Но мы так давно не собирались вместе.
– О, что вы, миссис Браггетт, я все прекрасно понимаю, – Линн окинула быстрым взглядом каждого из братьев.
Брови Евгении удивленно поднялись.
– Вы же обещали называть меня Евгенией, помните?
Линн почувствовала, что начинает волноваться, и постаралась взять себя в руки. Говорила ли Белль, что миссис Браггетт нужно называть Евгенией? Линн не могла вспомнить и улыбнулась.
– Извините, Евгения, я забыла.
От миссис Браггетт не ускользнул тот факт, что глаза девушки задержались на Трейсе немного дольше, чем на остальных сыновьях, включая Трекстона.
– Мы как раз собирались выпить кофе, дорогая. Вы присоединитесь к нам?
– Ах, я… – глаза Линн перебегали с одного брата на другого. Могла ли она принять предложение? Трейс стоял у камина. Трекстона Линн узнала без труда. Он сидел развалившись на диване и был одет именно так, как описала Белль: кожаные брюки, жилет и сапоги. Его шляпа лежала поблизости на столике поверх сложенного кожаного ремня и кобуры. Линн посмотрела на остальных двух братьев. Она не помнила, что рассказывала Белль. Ее начинала охватывать паника. Был ли Тревис картежником? Или картежник Трейнор? Или Трейнор – пират?
Вопреки своему грубоватому внешнему внешнему виду, Трекстон очень изящно, хотя и лениво встал с дивана.
– Ваше место, мэм, – произнес он с усмешкой.
– Трекстон, веди себя прилично, – предупредила Евгения.
Линн прошмыгнула мимо него и заняла предложенное место, старательно избегая его взгляда. Белль права. Трекстон Браггетт казался негодяем. Но очень симпатичным.
На замечание матери брови Трекстона удивленно приподнялись.
– Но я так и делаю. Всего лишь уступил место. Евгения не могла сдержать улыбки.
– Просто веди себя хорошо.
– Слушаюсь, мэм, – Трекстон снова ухмыльнулся. Он опустился на диван рядом с Линн и вплотную занялся ею.
– Надеюсь, вы не слишком устали, чтобы проехаться со мной?
– Ах, я… – Линн вдруг почувствовала себя беспомощной и неуверенной. – Я не думаю, что это прилично, мистер Браггетт.
Трекстон, удивленный столь не в меру стыдливым ответом, уставился на гостью во все глаза. «Прилично» – не то слово, которое он ожидал услышать от Белль Сент-Круа.
Линн застенчиво улыбнулась Трейсу и переключила внимание на его мать.
– У вас очень красивый дом, миссис… я хотела сказать, Евгения. И если до сих пор я этого не сделала, – а зная Белль, Линн не сомневалась, что так оно и есть, – хочется поблагодарить вас за приглашение погостить и присутствовать на свадьбе вашей дочери.
– Моя дорогая, мы вам очень рады, – ответила Евгения.
– Вокруг не так уж много красивых девушек, – заметил Тревис и подмигнул Линн.
Она почувствовала, как зарделись щеки, и быстро отвела взгляд. Тревис. Белль сказала, что Тревис картежник и дамский угодник.
– Вы поможете мне подготовиться к свадьбе, – вставила Тереза. – У меня столько дел!
– С удовольствием, – Линн снова обвела взглядом братьев. Темноволосые, хорошо сложенные. Черты лица настолько похожи, что с первого взгляда невозможно отличить их друг от друга. Но если приглядеться, то и без учета одежды различие становилось заметным. У каждого свое выражение лица, свои особенности и характер. Но, конечно, если бы все были одеты одинаково, Линн вряд ли бы сумела отличить их, разве только Трейнора, выглядевшего моложе остальных. Линн чуть не засмеялась, вспомнив, как в юности они с Белль одевались одинаково, чтобы дурачить друзей.
– Трейс представляет меня на свадьбе, – сказала Тереза.
Линн нахмурилась.
– Представляет?
– Джею, моему жениху. Обычно это делает отец, но…
– О да, я поняла. Ваш отец убит всего лишь несколько недель назад.
В комнате вдруг стало очень тихо. Линн бросила быстрый взгляд на Трейса, словно искала поддержки. Хотелось услышать от него слова, способные рассеять подозрение и доказать невиновность ее отца. Но его взгляд стал вдруг холодным и устремился на что-то за ее спиной.
Она почувствовала, как напрягся Трекстон, чуть наклонился вперед и, положив руки на колени, уставился в пол. Линн обернулась и проследила направление взгляда Трейса. За ее спиной между двумя высокими окнами висел написанный маслом портрет, которого она раньше не заметила. Линн инстинктивно поняла, что это Томас Браггетт, хотя дети совершенно не были на него похожи. Браггетт оказался огромным сильным мужчиной, и больше годился для физического труда, чем на роль сенатора. У него были светлые волосы, а в голубых глазах отсутствовал даже намек на душевность и теплоту.
Линн снова посмотрела на Трейса и почувствовала, как ее захлестнуло отчаяние. Она физически ощутила исходящую от него враждебность, когда он смотрел на портрет своего покойного отца.
– Да, – наконец произнесла Евгения, – это правда. Но мы решили больше не вспоминать об этом, – она улыбнулась своим детям, хотя их лица так и стались мрачными. – Я не видела необходимости откладывать свадьбу Терезы и приезд сыновей.
– Возможно, мисс Сент-Круа не станет осуждать нас за несоблюдение приличий, – заметил Трекстон низким, грубоватым голосом. Он снова выпрямился и обратил на Линн суровый взгляд.
– Я не хотела… – Линн встала. – Простите, Евгения, я не хотела вызвать у вас неприятные воспоминания. А теперь, если позволите, я поднимусь в свою комнату переодеться.
– Дорогая, вам вовсе не нужно так поспешно покидать нас, – заметила миссис Браггетт.
– Мне бы хотелось прилечь, – Линн улыбнулась. – Наверно, каталась дольше обычного.
Трейс выпрямился, Тревис и Трейнор поднялись, только Трекстон остался сидеть. Все наблюдали, как Линн выходит из гостиной.
– Ну, мальчики, – через несколько секунд сказала Евгения. – Думаю, вам всем тоже пора переодеться. Уверена, на вас скопилось столько дорожной пыли, что на ней можно разбить сад. Так что разбегайтесь. В ваших комнатах все осталось по-прежнему. Я ничего не стала менять.
Тревис и Трейнор поцеловали мать в щеку и вышли. Тереза побежала распорядиться, чтобы Занна приготовила им ванны.
Евгения посмотрела на Трейса, который так и остался стоять перед камином. По глазам было видно – его мысли за сотни миль отсюда. Она перевела взгляд на Трекстона, все еще сидевшего на диване.
– А мужчины в Техасе разве не принимают ванну?
Его губы медленно растянулись в улыбке.
– Да, ма, техасские парни часто принимают ванну, но по чуть-чуть, – он ухмыльнулся и медленно встал. – Таким образом ты пытаешься намекнуть, что я грязный, или просто стараешься выпроводить?
– И то, и другое, – честно призналась Евгения. Он кивнул и вышел.
– Никогда не думала, что опять увижу это выражение в твоих глазах, Трейс, – тихо заметила миссис Браггетт, как только убедилась, что осталась наедине с сыном.
Трейс посмотрел на мать.
– Какое выражение?
– Свидетельствующее, что тебя заинтересовала женщина, вот какое.
Он покачал головой.
– Как всегда, стараешься сыграть роль свахи, верно, ма?
Евгения подошла и прикоснулась к руке сына.
– Трейс, все в порядке, его больше нет. На этот раз отец не сможет тебе помешать.
Трекстон задержался у двери в комнату гостьи. Он хмурился, черные брови сомкнулись на переносице. Сегодня утром Белль произвела на него сильное впечатление. Он решил, что это пылкая маленькая злючка, способная доставить много проблем. Трекстону еще не доводилось встречать такую женщину. И, определенно, ему не терпелось затащить ее в постель, если только она не станет посягать на его свободу.
Трекстон отошел на шаг от двери и снова остановился, услышав, как девушка тихо запела. Не веселую мелодию, чего следовало ожидать, учитывая впечатление, которое она произвела на него утром, а тихую, прекрасную и немного грустную. Трекстон всегда действовал основываясь на первом впечатлении, но теперь все больше убеждался, что первое впечатление о Белль Сент-Круа оказалось ошибочным.
– Огонь в крови, – с издевкой заметил он. – Скорее, теплое молоко.
У дверей в свою прежнюю комнату Трекстон снова остановился. На него нахлынули воспоминания о другом Трекстоне Браггетте, маленьком мальчике, который постоянно пытался сопротивляться суровому диктату отца и постоянно страдал из-за своей отваги. В двадцать лет Трекстон обручился. Он планировал жениться и уехать как можно дальше от «Шедоуз Нуар». Менее чем через год отец чуть не уничтожил его. Тогда он уехал из дома и до сих пор ни разу не возвращался. Но сейчас Томас Браггетт мертв и уже ничем не может повредить сыну.