– Но почему?
Магелина покачала головой.
– Я здесь живу и работаю, мне лучше не говорить об этом вслух.
– Умоляю вас, мадам Тутант, это может помочь моему отцу выяснить, с кем еще из кредиторов придется столкнуться, решая свои проблемы с миссис Браггетт. Клянусь, я никому не расскажу о нашей беседе.
– Нет, ma petite, я и не думала, что расскажете, – Магелина улыбнулась, и на ее лице не осталось и намека на печаль, вызванную грустными воспоминаниями об Эрике Ричардсе. Она взяла серебряный кофейник, стоявший на маленьком столике, и налила две чашки кофе. Одну передала Линн, с другой села на диван.
– Энтони ДеБрассе – лидер итальянцев, которые приехали в Новый Орлеан в поисках лучшей жизни. Бедняжки, – Магелина покачала головой. – Они явились в эту страну, в этот город с большими надеждами, а нашли только нищету и убожество. Но они трудились в поте лица, гордились своим трудом и просили всего лишь справедливого отношения к себе, а с Томасом Браггеттом это оказался пустой номер. Томас был сенатором, поэтому обладал огромной властью. Энтони – хороший человек. Он сражался с Томасом, оспаривал некоторые его поступки и чуть не поплатился за это жизнью, – она помолчала, а немного спустя добавила: – Но Томас был хитер. Он знал, если Энтони умрет, всем станет известно, кто за этим стоит, поэтому постарался сделать жизнь этого человека жалкой и убогой, впрочем, как и жизнь других итальянцев – жителей этого города.
Магелина отпила кофе и продолжила.
– О том, что он собирается бросить вызов Браггетту законным путем, Энтони объявил всего лишь за несколько дней до смерти Томаса. Конечно, никто не принял его всерьез, включая самого Томаса, но, – она пожала плечами, – как знать!
– А Эдвард Мурден?
– Ах, Эдвард. Он очень редко заходит в «Золотое Руно», но с легкой руки Томаса ему уже нечего терять. Эдвард – потомок одной из старейших креольских семей Нового Орлеана, он когда-то был помолвлен с Евгенией Браггетт, конечно, до того, как она вышла за Томаса. Я не знаю, что случилось… – Магелина вдруг замолчала, словно не хотела больше говорить.
– Прошу вас, мадам, продолжайте. Та покачала головой.
– Не могу. Хотя Томас был, – в темных глазах вновь вспыхнула ненависть, – кошмаром моей жизни, его вдова и дети никогда не сделали мне ничего плохого, и теперь не следует повторять те гадости, которые говорил Томас, – она пожала плечами. – Может быть, это неправда.
– Пожалуйста, мадам, я клянусь, что не желаю Браггеттам никакого зла и только хочу получить то, что по праву принадлежит моему отцу. И если хоть капля полученной от вас информации сможет помочь мне уладить дело, я умоляю вас все рассказать.
– Однажды в припадке гнева Томас заявил, что Евгения не была девственницей, когда они поженились. Она уже отдалась другому мужчине, Эдварду Мурдену, и носила его ребенка.
Линн от удивления открыла рот:
– Значит, Трэйс Браггетт не… Магелина покачала головой:
– Нет, Трейс – сын Томаса.
– Тогда что случилось с ребенком Евгении, рожденным от Эдварда?
– Томас продал рабыню, которая помогала при годах, а Евгении сказал, что младенец умер.
– Но это не так?
– Нет. Томас просто избавился от мальчика.
– Избавился? – переспросила Линн.
– Отдал цыганам, которые в то время стояли табором в окрестностях «Шедоуз Нуар».
У Линн закружилась голова. Мог ли этот ребенок вырасти, узнать, кто он такой, вернуться в Новый Орлеан и убить Томаса Браггетта за все, что тот с ним сделал?
– Евгения, очевидно, так никогда и не полюбила Томаса, потому что не смогла забыть Эдварда. Томас возненавидел ее за это. Он знал, что не сможет уничтожить жену, не запятнав себя, поэтому выплеснул ненависть на Эдварда. Он поставил себе цель ограбить его, лишить всего имущества и растоптать. В прошлом году ему наконец удалось осуществить свой замысел.
У Линн все перемешалось в голове. Чем больше она узнавала о Томасе Браггетте, тем больше удивлялась, как тому удалось прожить так долго.
– И, конечно, есть еще Харкорт Проскауд, – сказала Магелина. – Милый, спокойный маленький Харкорт.
– Проскауд? – Линн изобразила удивление. – Я слышала, что какой-то Джей Проскауд помолвлен с Терезой Браггетт.
– Это сын Харкорта, – подтвердила Магелина. – Десять лет назад Харкорт предпринял попытку выставить свою кандидатуру на пост сенатора США. Он соперничал с Томасом, что было ошибкой с самого начала, и, конечно же, проиграл. За годы, последовавшие после его безрассудного, рискованного поступка, Харкорт потерял почти половину своего состояния и лишился жены.
– И Томас Браггетт собирался позволить дочери выйти замуж за сына Харкорта Проскауда?
Магелина рассмеялась.
– Томас обожал держать людей под контролем. Он был уверен, что Джей не сильнее и не умнее Харкорта. Поэтому ни на мгновение не усомнился, что у него не будет с юношей никаких проблем, а заодно надеялся прибрать к рукам то, что еще не успел отнять у Проскаудов.
Линн кивнула.
– Да, я понимаю, – она встала. – Огромное вам спасибо, мадам Тутант, за то, что вы были так добры. Простите, что побеспокоила вас, но ваш рассказ очень помог… в понимании, как вести себя с миссис Браггетт.
Магелина проводила Линн до двери.
– Тогда я рада, что мы побеседовали. На пороге девушка помедлила.
– Плохо так говорить о покойнике, но был ли в Новом Орлеане хоть один человек, которому нравился бы мистер Браггетт?
– Только тот, кто его не знал, – ответила Магелина.
Линн опустила вуаль.
– Не бойтесь, вряд ли кто-нибудь неправильно истолкует ваш визит в мой дом, мисс Боннвайвер, – заметила Магелина. – Многие убеждены, что я живу в комнатах над казино. Этот дом и казино соединены между собой задней дверью, поэтому я никогда не вхожу сюда с улицы.
– Очень умно придумано, – восхитилась Линн.
– Да, это сделал Эрик. Это был его дом, и подразумевалось, что станет нашим… – она пожала плечами. – Сейчас со мной живет его мать. Она стара и больна. Многие думают, что она живет здесь одна.
– Спасибо вам, – сказала Линн. – За все.
Она быстро вышла на улицу, раскрыла зонтик и, последовав совету сестры, положила его на плечо. Она чувствовала себя хоть немного в укрытии под зонтиком и вуалью, и считала, что так ее не сразу узнают. Хотя, конечно, нельзя чувствовать себя в полной безопасности, пока не окажешься в номере в отеле.
Но это пока подождет. Линн необходимо зайти еще в одно место, прежде чем скрыться в отеле. У служащего она узнала, что офис мэра расположен в одном из зданий городской управы, которые находятся рядом с собором Святого Людовика. Юноша сказал, что этот дом называют Кабилдо. После этого он пустился в пространные подробности об истории здания, между прочим объяснив, что его построили испанцы.
Следуя указаниям, Линн подошла к площади Джексона, осмотрелась по сторонам и увидела Кабилдо как раз на углу. Она осторожно приблизилась к приземистому двухэтажному зданию.
Первый этаж представлял собой ряд проходов под арками, перекрывающими широкую галерею.
Проходы упирались в двойные двери. Окна второго этажа были закруглены сверху, составляя единое целое со сводчатыми входами. Черепичная крыша и стены здания выкрашены в серый цвет.
Линн поднялась по широкой лестнице на второй этаж и сразу же заметила высокую дверь в кабинет мэра. На ней была медная табличка с выгравированным именем, фамилией и должностью. Линн открыла дверь и вошла в просторное помещение.
В противоположном углу комнаты у широкого письменного стола из красного дерева стояли несколько мужчин и спорили о чем-то на повышенных тонах.
Линн громко стукнула дверью, мужчины резко оборвали спор и обернулись к ней, явно с удивлением обнаружив себя в обществе леди.
Невысокий коренастый мужчина с копной седых волнистых волос и носом-картошкой поправил сюртук, вышел из-за стола и направился прямо к ней. Его лицо обрамляли пышные бакенбарды, соединяющиеся с густыми усами. Он откашлялся.
– Мадемуазель, позвольте представиться, мэр Давьяно, – он взял протянутую руку Линн, склонил голову и припал губами к ее пальцам. Распрямившись, улыбнулся, но руку не отпустил. – Чем могу быть полезен?
– Я… – Линн посмотрела на остальных присутствующих, которые, не скрывая любопытства, ожидали ответа. – Мне необходима информация о Томасе Браггетте, – спокойно сказала она.
Со стороны группы мужчин сразу послышался оживленный шепот.
– Томас Браггетт, – повторил мэр и, как показалось Линн, побледнел. – И какая информация вас интересует?
– Ну, мне стало известно, что перед смертью он занимался… скажем так, не совсем законными делами, и, возможно, вам известно…
– Прошу меня извинить, юная леди, – быстро перебил мэр, взял Линн за руку и повел к двери. – Это полная чепуха. Уж не знаю, откуда у вас эта информация, но позвольте заверить, вы ошибаетесь. Все дела мистера Браггетта заслуживали уважения, – он открыл дверь и практически выставил девушку из кабинета. – А теперь я должен вернуться к своим делам. До свидания.
Дверь захлопнулась перед самым носом Линн.
– Вот и получила за свои хорошие манеры! – развернувшись, Линн прошла к лестнице и начала спускаться.
– Фредерик, я не знал, что ты вернулся из Вашингтона. Как там дела? – раздался знакомый голос.
Линн вцепилась в перила и застыла на месте. Ее охватила паника. Что он здесь делает? Она наклонилась через перила, чтобы видеть нижний пролет лестницы.
Трейс стоял у входной двери, держа шляпу в руке. Судя по всему, только что вошел. Он пожал руку какому-то мужчине и направился в сторону лестницы.
Линн стояла как загипнотизированная. Вдруг захотелось подбежать к нему, обвить руками шею и забыться в его объятиях. Тоска сдавила грудь, на глаза навернулись слезы. Но она заставила себя сдвинуться с места и, подобрав юбки, бросилась бежать вверх по лестнице – единственном доступном направлении. Посмотрела на дверь в кабинет мэра. Только не туда. Этот грубиян снова выставит ее за дверь. В любом случае, к мэру нельзя – туда может направляться Трейс. Она слышала его шаги у себя за спиной.