— С этим правилом есть одна проблема, — произнесла Дэмин, занося меч. — Ты не человек.
Вот почему у его крови был такой странный вкус. Эта горечь шла от вкуса угля и преисподней.
Пол попытался блокировать удар, но меч Дэмин рассек его клинок надвое. Пол ахнул и упал на колени. Впервые на его лице отразился страх.
— Подумай о своей любви! — взмолился он.
Дэмин взглянула на него без жалости.
— Я думаю, — отозвалась она и изо всех сил вонзила меч ему в сердце.
ГОСПОЖА
Флоренция, 1452 год
У самой высокой башни Флоренции был недостроен купол, и Томи с Джио снова взобрались по каменной стене наверх.
— Здесь ничего нету, — произнес Джио, покачав головой.
Томи еще раз обошла башню по периметру. Она посмотрела на ночное небо через проем в своде. Потом присела и постучала по каменному полу. Звук получился глухой. Хоть купол еще не достроили, работы над полом уже были завершены.
— Вниз по лестнице, — скомандовала Томи. — За мной.
На верхней лестничной площадке не было ничего, не считая потайной двери. Томи надавила на нее, и та повиновалась ее приказу.
В помещении находилась человеческая женщина. Одна из первых красавиц Флоренции, чьи портреты рисовали многие из величайших художников города, поголовно в нее влюбленные.
— Симонетта! — воскликнула Томи.
Симонетта де Веспуччи была замужем за дворянином из окружения Медичи, и ходили слухи, будто она любовница самого Лоренцо де Медичи. Ее было не видно в городе в последнее время, и теперь Томи поняла причину этого.
— Не подходи ко мне! — завопила Симонетта, защищая огромный живот. Она была на девятом месяце беременности.
Когда женщина обхватила живот руками, Томи заметила у нее на руке метку. Такую же, как и у того человека из Цитадели.
Любовником Симонетты был не Лоренцо Медичи.
— Кто твой любовник? — потребовал ответа Джио. — Кто отец твоего ребенка?
Томи понимала, о чем он спрашивает на самом деле: в какой личине Князь тьмы вновь ходит по земле? Утренняя звезда вернулся, это ясно. Но в чьем облике?
Когда Симонетта ответила, Томи не удивилась.
Девушка сказала, что отец ее ребенка — Андреас.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯРАЗВИЛКИ ДОРОГ
ГЛАВА 41ОРДЕН ПЕТРУВИАНЦЕВ (ШАЙЛЕР)
Шайлер отыскала для Мари Елены маленькую комнатку в северо-западном углу собора Санта-Мария-дель-Фьоре, небольшом, укромно стоящем подсобном здании из архитектурного комплекса базилики, в котором располагался орден петрувианцев. Они прибыли во Флоренцию несколько часов назад. Когда Шайлер освободила Геди от принуждения, он настоял на том, чтобы они отвели девушку к священнослужителям.
Каким это было облегчением — снова вернуться в нормальный мир! Вид оживленных итальянских улиц и туристов, толпящихся на площади, взбодрил Шайлер.
Насколько они с Джеком могли судить, петрувианцев остаюсь очень немного. По прибытии они насчитали лишь горстку священников. Им отвели комнату рядом с Мари Еленой, и они расположились там, ожидая, пока святые отцы смогут с ними встретиться.
В дверь комнаты постучали, и вошел еще один темнокожий священник.
— Вас ждут. Пожалуйста, следуйте за мной.
Он провел их по темным коридорам в скромную комнату. В отличие от монументальности комплекса в целом, здешняя обстановка была очень простой: стол и несколько стульев. Гостей ожидали Геди и два священника постарше.
Шайлер с Джеком уселись напротив них.
— Я — отец Арнольди. Насколько я понимаю, это вы не позволили отцу Эвейлу провести ритуал очищения.
— Очищения?! Он собирался убить ее! — возмутилась Шайлер. — Объясните мне, каким образом убийство может являться частью вашей работы?
— Когда отец Линарди создал орден, благословенные оставили нам два указания, и одним из них было — продолжать очищение детей госпожи.
— Госпожи? — переспросил Джек.
Священник утвердительно кивнул.
— Первой человеческой жены Люцифера. Говорят, он дал ей дар вечной жизни, но ее уничтожили первые петрувианцы.
— А кто такие благословенные? — поинтересовалась Шайлер.
— Вампиры, как и вы. Наши основатели.
— Вы хотите сказать, что Голубая кровь санкционировала убийство людей? Ни в чем не повинных женщин? — возмутилась Шайлер.
— Они были отмечены триглифом, — ответил священник, склонив голову. — Они носили нефилимов. Сотни лет мы исполняли наш долг. Мы хранили врата. Мы охотились на оскверненных.
— Врата — это обман. Пещера под названием «Преддверие ада» — не более чем дымовая завеса. Там нет никаких врат! — заявила Шайлер.
Священники стояли на своем.
— Это священное место!.. Этого не может быть!
— Но это так, — возразила Шайлер. — Мы там были.
— Вы вошли во врата. — Отец Арнольди пристально взглянул на Геди. — Это не дозволено.
Как и предполагал Джек, людям-привратникам приказано было держаться подальше от этого места.
Геди склонил голову.
— Это оказалось необходимо. Девушка была там.
— Нас туда привели. Кто бы ни похитил Мари Елену, они желали, чтобы нам стало известно, что эти врата — фальшивка, — объяснил Джек. — Они насмехались над нами.
— Геди сказал, что отца Бальдессаре что-то беспокоило. Что именно? — спросила Шайлер.
Священники заерзали на своих местах. Судя по их виду, им сделалось не по себе.
— В последнее время похищений чересчур много. Раньше каждый год пропадало по девушке, самое большее — по две. Но теперь мы получаем слишком много сообщений, и все они одинаковы. Девушек похищают, а когда мы их находим, они уже несут на себе метку.
— Вы не убьете Мари Елену! — предупредила Шайлер.
Старый священник мрачно взглянул на нее.
— Она несет в себе опасного врага. Для нее же лучше будет умереть.
Тут Шайлер кое-что поняла. Когда они в первый раз попросили Геди объяснить, что его связывает с дедушкой Шайлер, Геди рассказал им историю о смерти своей матери.
— Геди, так твоя мать была похищена...
Геди кивнул.
— Да. Она несла на себе метку. Выжженную на коже. И у нее стал расти живот. И еще начались видения и припадки. Через нее говорила преисподняя.
— Ты нам сказал, что она умерла при родах и что священники забрали тебя с собой, потому что ты был сиротой. Но на самом деле ее убили петрувианцы? И потом забрали тебя.
Геди не стал это отрицать.
— И все-таки ты их не ненавидишь... — поразилась Шайлер.
— Шайлер. моя мать была проклята. А такому ребенку не следовало жить. Не в этом мире.
— Мы не позволим вам причинить вред Мари Елене, — заявила Шайлер. — Должен существовать какой-то способ исцелить ее.
Разговор зашел в тупик, и во встрече сделали перерыв. Вернувшись в отведенную им комнату, Шайлер принялась рыться в записках Лоуренса.
— Кажется, я находила что-то, что связывает отца Линарди, первого петрувианца, с Екатериной Сиенской. — Она показала пачку писем. — Тогда эти письма мне показались неважными, но теперь я думаю иначе. Джек, это любовные послания. Бенедикт был фамильяром Екатерины. Она приказала ему охранять эти лжеврата. Значит, настоящие врата по-прежнему где-то здесь.
Шайлер принялась взволнованно перебирать письма.
— Екатерина была привратницей подлинных врат и использовала петрувианцев в качестве ложной цели.
— Но Кроатан знают, что эти врата не настоящие, и раз они похищают женщин, это означает, что настоящие врата, где бы они ни находились, каким-то образом оказались под угрозой, — сказал Джек.
— Но если дело обстоит именно так, разве вся эта местность не должна была уже кишеть демонами?
— Не совсем. Помнишь, что сказал Геди? Налетчики, похитившие его мать — как и работорговцы, похитившие Мари Елену, — они были людьми. Сила Михаила все еще удерживает демонов в преисподней.
Шайлер кивнула.
— Но не препятствует людям входить туда. Они забирают девушек в ад. Вот почему я не могла отыскать Мари Елену в гломе.
— Нам нужно найти Екатерину. Нужно рассказать ей, что здесь творится. Что все это — ошибка. Голубая кровь не может допустить такого... Михаил с Габриэллой никогда бы такого не допустили... Здесь есть что-то очень неправильное.
— Мы отыщем Екатерину, — решительно произнесла Шайлер. — У меня такое ощущение, что она не может быть далеко отсюда. Лоуренс полагал, что она, возможно, сейчас в Александрии. Он собирался поехать туда, но хотел сперва проверить отца Бальдессаре.
Она отложила бумаги деда, а потом, подняв взгляд, увидела, что глаза Джека заблестели.
«Что случилось, любимый? — спросила Шайлер и подошла, чтобы взять его за руку. — Мы в безопасности. Мы победим этот ужас».
— Я не могу поехать с тобой в Египет, — сказал Джек, крепко сжав руку девушки.
— То есть как?
— Охотники за головами появятся снова. На этот раз нам повезло. Но я не могу больше подвергать тебя опасности. Я должен вернуться и встретиться с Мими лицом к лицу.
Шайлер не произнесла ни слова — лишь вцепилась в руку Джека.
— Другого выхода нет, любимая, — произнес Джек. — Чтобы мы с тобой были свободны, я должен предстать перед судом крови. Я никогда себе не прощу, если из-за меня пострадаешь ты.
Шайлер задрожала.
— Они сожгут тебя! — прошептала она.
— Ты совсем не веришь в меня?
— Я поеду с тобой, — заявила Шайлер, хотя и знала что не сделает этого. Она должна завершить работу, начатую ее дедушкой. На ней лежит ответственность за наследие их семьи. Невинных женщин и детей убивают во имя благословенного.
— Нет. Ты сама знаешь, что не должна этого делать, — возразил Джек.
«Ты говорил, что мы никогда больше не расстанемся».
«И мы не расстанемся. Никогда. Есть способ, который позволит нам быть вместе всегда».
Джек опустился на колени и взглянул на Шайлер с безграничной любовью.
— Согласна?..
Шайлер ахнула и рывком подняла его на ноги. Ее переполняли одновременно и счастье, и горю.
— Да. Да. Конечно да!
Итак, решено. Шайлер отправится искать Екатерину Сиенскую и настоящие врата обетования, а Джек вернется в Нью-Йорк, дабы отвоевать свободу. Но прежде чем их пути разделятся, они заключат узы.
ГЛАВА 42ДОРОГА В ПРЕИСПОДНЮЮ (МИМИ)
Мими Форс подняла взгляд на сидящего напротив писца Хранилища.
— Венаторы подавили заговор. Роспуска не будет. На данный момент клан устоял.
— Я слышал. Поздравляю.
— Они намерены пока что сплотиться и поддержать меня. — Мими поджала губы, — Похоже, они понимают, что для них лучше.
— Что-то мне сомнительно, что ты притащила меня сюда из подвала лишь затем, чтобы бурно порадоваться победе, какой бы заслуженной она ни была.
— Ты прав. У меня к тебе дело. Пришел отчет Хранилища касательно заклинания крови, поразившего меня.
— И?
— Тот, кто его создал, не входит в Совет и вообще не относится к этому клану.
— Нет?
— Нет. И это был не нефилим, которого убила Дэмин.
— Тогда кто же это был?
— Не знаю. Это нам и нужно выяснить. И еще, — добавила Мими. — Когда пришел отчет, я тогда же получила обратно куртку, которая была на мне в тот день. И нашла там вот это. — Она показала юноше крест с инициалами О. X. П. — Это твое?
Оливер кивнул.
— Ты положил ко мне в карман талисман. Единственное, что могло отразить заклинание крови. Я осталась в живых благодаря тебе.
— У меня было предчувствие, что тебе это понадобится. Но я не хотел тебе ничего говорить, потому что опасался, что ты можешь не согласиться принять его от меня.
— Ты прав. Я бы не согласилась.
Мими никогда не поверила бы, что защита, исходящая от Красной крови, может хоть на что-то повлиять. Заклинание крови было квинтэссенцией зла, а эта защита — ее полной противоположностью. Это было своего рода самопожертвованием: создание такого талисмана предполагало, что тот, кто отдал его, сам остается беззащитен, уязвим для всего зла, таящегося во Вселенной.
— Тебе не за что меня благодарить, — сказал Оливер.
— Я и не собираюсь.
— Я имел в виду, что просто исполнял свою работу. Не мог же я допустить, чтобы кто-то прикончил регента, когда она находится под моим присмотром!
— Да, пожалуй.
Мими не могла смотреть юноше в глаза Он был не в ее вкусе, хотя и симпатичный, и большинство девушек наверняка сочли бы его привлекательным, с этой длинной челкой и щенячьими глазами. Но нет — она испытывала совсем иное чувство.
Совсем иное. Благодарность. Расположение. Она никогда прежде так не относилась ни к одному парню. Она могла испытывать желание, похоть, муки любви, но никогда не чувствовала подобной приязни.
Этот парень нравился ей. Оливер, как она начала осознавать, за какие-нибудь несколько недель стал ей другом, а она — ему. В прошлом им никогда не было дела друг до друга, но каким-то образом, потому что оба они были одиноки и горевали, он понял, что с ней творится, и не стал судить о ней по вспышкам, вызванным гневом и болью. Он и сам чувствовал то же самое.
Вдобавок они хорошо сработались. Поскольку между ними не было ни влечения, ни неловкости, они могли шутить, смеяться и поддразнивать друг дружку. Ну надо же — посреди всего этого дурдома она обрела друга.
— Не надо, — предостерег Оливер.
— Чего не надо?
— Сопли размазывать не надо. Ты мне по-прежнему не очень-то нравишься.
Юноша улыбнулся.
— Да и я от тебя не в восторге, — парировала Мими, хотя знала, что оба они врут. Ее лицо смягчилось. — Спасибо. Правда, спасибо, что был настороже, — произнесла она, стараясь подавить досаду. Ей все-таки трудно было чувствовать себя в долгу перед кем бы то ни было, и уж тем более перед человеком.
— Я тут немного покопался в архивных делах и подумал, что тебя это может заинтересовать. Согласно Книге заклинаний, сабвертио не убивает бессмертный дух. Оно лишь отправляет его в самый нижний круг преисподней.
Мими отложила золотой крестик.
— Подумаешь, новость.
— Слушай, если ты сумеешь найти врата и пройти по путям мертвых, ты сможешь вытащить его оттуда. Самому ему это не под силу. Но вместе с Ангелом смерти он, может быть, и сумеет выбраться, — взволнованно произнес Оливер.
— Одна небольшая загвоздка: кто знает, где находятся остальные врата? У меня нет времени гоняться за прошлогодним снегом.
— Я еще раз пересмотрел оставшиеся записи Лоуренса ван Алена. И думаю, что, с высокой степенью вероятности, врата обетования расположены не во Флоренции, а в Александрии.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила Мими.
— Венаторы отыскали твоего брата. Он покинул Флоренцию. Джек отказывается сдаваться им. Он сказал, что сдастся только тебе лично. И он один.
— Я видела этот доклад, — отозвалась Мими. — Ты очень хитроумен, друг мой. Мой брат вернулся в этот город, чтобы встать лицом к лицу со своей судьбой, и потому ты соблазняешь меня надеждой найти Кингсли, чтобы услать меня из города. Но какое тебе вообще до этого дело? Когда Джека не станет, у нее не останется другого выхода, кроме как вернуться к тебе.
— Мы можем уже к ночи быть в Каире, — произнес Оливер, проигнорировав колкость Мими.
Девушка приподняла бровь.
— Мы?
— Тебе нужен помощник.
— Итак... все дороги ведут в ад.
Мими опустила голову на сцепленные пальцы. Она может отправиться в Египет и спасти свою любовь либо может остаться в Нью-Йорке, встретиться с братом и вынести ему смертный приговор.
— Ну так как? Что-то мне сомнительно, что Кингсли наслаждается там.
Мими встала.
— Собирай вещи. Выезжаем вечером. Скажи венаторам, чтобы задержали моего брата, пока я не вернусь. Тогда я с ним и разберусь. Кто сказал, что у меня не получится убить одним выстрелом двух зайцев?
Мими улыбнулась. Она обретет любовь. А потом свершит возмездие.
ГЛАВА 43ОХОТНИК И ДОБЫЧА (ДЭМИН)
Пол Рейбурн был мертв. Он отомстил убийцам своей матери, но Дэмин предала его суду. Она сделала то, что намеревалась сделать. Она ощущала боль его смерти в собственной крови, но решимость ее была неколебима. Она повернулась к сидевшим напротив нее близнецам-венаторам.
— Он сказал, что в мире есть другие, подобные ему. Мы должны отыскать их.
Сэм Леннокс кивнул.
— И откуда же ты намерена начать охоту?
— Я просмотрела его дело. В его паспорте множество штампов стран Среднего Востока. Оттуда я и начну, — ответила Дэмин.
Нефилимы не проходят круги перевоплощений. Демоническое происхождение делает их бессмертными.
— Вы со мной? — спросила она братьев. Тэд пожал плечами.
— Нам велено торчать здесь, ждать, не появится ли Джек Форс. Я поговорю с регентом — пусть поставит на это дело другую команду.
— Хорошо. Моя сестра присоединится ко мне там, на месте. — Дэмин улыбнулась. — Она вам понравится. Она точно такая же, как я.
— Прекрасно! — произнес Сэм, многозначительно переглянувшись с братом. — Так их двое!