С необычной лёгкостью красный жеребец ухватил поняшку зубами за загривок и подбросил в воздух. Радостно пища, та сделала кульбит и приземлилась прямо на его широкую спину. Пока она пристраивалась поудобнее, он закрыл кожух двигателя и собрал инструменты, а потом они неспешно двинулись по коридору к трапу, ведущему на жилую палубу.
— Не пойми неправильно, — продолжил он, — я ничуть об этом не жалею. Вы двое — самое светлое, что есть у меня в жизни, и я благодарен вам за каждый день, что вы были рядом. За то, что мог смотреть, как вы взрослеете, и помогать вам всем, чем только мог. Хоть вы порой и доводили меня до белого каления.
Оба они рассмеялись.
— Мы, поди, совсем тебя доконали, раз ты так резво утром решил сбежать от нас на этом корабле.
В коридоре стояла ухмыляющаяся Эпплджек, внезапно — без шляпы, зато в кухонном переднике, завязанном на спине. Мак тут же скис, а Эпплблум попыталась спрятаться в его гриве.
— ЭйДжей, я просто хотел съездить в отпуск, — сказал Мак, стремительно грустнеющим голосом. — Я б предупредил тебя, если б успел.
Эпплджек прижала уши и виновато улыбнулась.
— Прости… чё-т как-то грубовато вышло. Я люблю тебя, братишка, и я совсем не против, чтоб ты шёл к своей мечте. И в то же время… нам без тебя никак. Обеим нам.
Жеребец улыбнулся и кивнул.
— Агась. Боюсь подумать, что станется с фермой, если я куда запропащусь. Вы там, глядишь, груши выращивать станете, или чего похуже.
Эпплджек отступила в ужасе.
— Мак, ты даже шутить об этом не моги! Это ж кошмар! — От этих слов Эпплблум расхихикалась, а вскоре её смехом заразились и старшие Эпплы.
Жеребец потёр шею.
— Если по правде, я рад, что всё так вышло. Без вас я бы уже на второй день по дому заскучал бы.
— А то ж, — ухмыльнулась Эпплджек. — Потому что, сколько по свету не колеси, сестёр лучше нас не сыщешь, да, Эпплблум?
Жёлтая кобылка вынырнула из своего укрытия и гордо поддакнула: «Агась!», но, встретившись взглядом с сестрой, осознала свой прокол и поспешила спрятаться обратно. Но прежде чем она успела, Эпплджек подошла ближе.
— Обожди ты, сахарок, не надо прятаться. Я на тебя не сержусь уже. Что хорошего, всю дорогу друг на друга щериться?
Эпплблум снова выглянула из своего укрытия, в глазах её засверкали искорки надежды.
— Правда, что ли?
— Ток пойми правильно. Ты всё ещё наказана на месяц, но эт когда мы вернёмся. — Искорки надежды погасли. — А пока будем просто наслаждаться семейным походом. А теперь топай умываться, ужин почти готов.
— Лан, сестрён… — Она спрыгнула со спины брата и умчалась прочь по коридору, под пристальными взглядами Эпплов постарше.
— Ну не дадишь ты ей продыху, — вздохнул Мак.
— Приходится быть строгой, ты ж её всё время балуешь, как и меня когда-то, — ответила Эпплджек, прижимаясь к щеке брата. — Я это не в плохом смысле. Наоборот, хочу поблагодарить за всё, что ты для нас делаешь.
— А ты, кажись, не врала, когда сказала, что лучше вас сестёр не сыщешь, — усмехнулся Мак.
Эпплджек ткнула его копытом в бок.
— Мак, да я ваще Элемент Честности! Забыл, штоле? А теперь дуй умываться тож, да пошустрей. Сдаётся мне, еда нас может не дождаться.
Он вопросительно приподнял бровь.
— Запеканка?
— И фруктовый салат, и домашнее мороженое на десерт. Пинки помогала.
Жеребца и след простыл, а оранжевая кобылка, усмехнувшись, отправилась обратно на камбуз.
~~~~~~~~~
Далеко внизу была покрытая рябью волн бесконечная громада Великого Эквестрийского Океана. Ты стоял у консоли, положив руки на рычаги, не имея на то никаких, в принципе, причин, кроме того, что смотрелось это круто. Стоял ты при этом в пол-оборота к Селестии, улёгшейся на палубу позади тебя. Оба вы любовались заходящим солнцем, висевшим ещё чуть выше мостика. Даже в тонированных лётных очках ты не мог смотреть прямо на него, зато она не сводила глаз с пылающего шара, медленно уползающего за горизонт.
— Ты кое-что забыл, — нарушил тишину мягкий голос аликорницы, неотрывно следившей за солнцем.
— Вот как? И что же?
— Кораблю нужно имя.
Ты постучал пальцами по консоли, будто чтобы убедиться, что это всё ещё не сон.
— Я понял, как назову его, как только увидел. «Утренняя Звезда».
Вот тут она обернулась к тебе с лёгкой улыбкой на устах.
— За этим именем наверняка скрывается история, и я хотела бы её услышать. — Пусть её грива не светилась уже сама собой, заходящее солнце всё же наполнило её сиянием, да таким ярким, что ты невольно отвёл глаза.
— ...Да это не совсем чтобы история, — начал ты. — Иногда, там на Земле, перед самым рассветом можно заметить над горизонтом планету Венера, сияющую звездой, когда все остальные звёзды уже растаяли в светлеющем небе. Когда я был ещё мальцом, я не знал, что это планета и называл её утренней звездой, потому что её появление значило, что утро уже совсем близко.
Она снова повернулась к солнцу, уже почти скрывшемуся за облаками, застилавшими горизонт.
— Как очаровательно, но это не объясняет, почему ты решил назвать в её честь корабль.
Ты усмехнулся и погладил её по макушке, от прикосновения она замерла сперва, но затем сама вжалась в твою ладонь.
— Это глупость, конечно, но для меня эта «звезда» всегда была символом обещания. Ну знаешь, что солнце взойдёт. И то же для меня символизирует этот корабль… наше обещание друг другу.
Слегка дрогнув крыльями, она посмотрела на тебя. Неровный свет и длинные закатные тени скрыли выражение её лица настолько, что было решительно невозможно понять, о чём она сейчас думает. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но не успела, потому что в этот самый момент по кораблю разнёсся звон.
Ты обернулся на звук и скрестил руки.
— Так, а рында у нас в комплекте шла, или её наша колхозница из дома притащила?
— Из дома, — хихикнула Селестия. — Этот звон ни с чем не перепутаешь. Должно быть, помогает им чувствовать себя здесь как дома. — Она тряхнула гривой и поднялась на ноги. — Ну что, пойдём?
— Я могу, конечно, зафиксировать рули, но кто-то должен остаться и следить за небом. Кто знает, чего ещё учудит наша любимая Пурпурная Принцесса...
Солнцелошадь обошла тебя, игриво шлёпнув хвостом.
— Капитан, ваша настороженность совершенно излишня. Корабли противника не смогут превзойти нас в скорости, и мы настолько далеко от берега в открытом океане, что пегасам не долететь без посторонней помощи. Всё будет хорошо.
Ты усмехнулся и пошёл вслед за помахивающим из стороны в сторону розовым хвостом.
— Отличная будет эпитафия. Если на нас за ужином нападут, чур отбиваться пойдёшь ты. Обещаю, я соберу тебе объедков.
— Какая щедрость.
— Стараюсь.
Когда вы пришли, все остальные пони уже сидели за столом в кают-компании. Стол настолько ломился от яств, что ты чуть слюной не захлебнулся.
— Ого, прямо праздник какой-то! — воскликнул ты.
Эпплджек подмигнула тебе.
— Ну, со мной да с Пинки только и можно рассчитывать, что на самые лучшие понивильские харчи! Не стесняйся, налетай!
Ты с радостью последовал её совету: плюхнул себе в тарелку яблочной запеканки побольше, а к ней фруктового салатика, и вскоре вы вшестером радостно уплетали эту нямку за обе щёки, периодически останавливаясь, чтобы отдышаться и перекинуться парой фраз.
Ты заметил, что Селестия поглощает запеканку совершенно самозабвенно. Пинки тоже это заметила и заявила, хихикнув:
— Ого, Селли! — прощебетала она. — А быстро ты наловчилась есть без помощи магии!
Эпплджек тоже усмехнулась.
— Да это ещё слабо сказано. Большинство единорогов без своих полевитушечек, что жеребята малые. Вот ты могёшь представить, чтобы Рэрити так ела?
Набитые щёки Селестии зажглись румянцем, вынув мордочку из почти доеденной запеканки, она промокнула её салфеткой с помощью копыт.
— Да, но даже жеребята единорогов могут пользоваться магией с самых ранних лет, поэтому для них лишиться магии — всё равно что лишиться конечности. Неудивительно, что они при этом впадают в глубокое замешательство.
— А у аликорнов всё как-то иначе? — спросил ты.
Она кивнула.
— В некоторых случаях. Передай салат, пожалуйста.
Выполнив её просьбу, ты повернулся к Пинки, накладывающей себе добавки.
— А как там без нас Кейки, не пропадут? Думаешь, сумеют справиться со всем «Сахарным Уголком» сами?
Пинки хихикнула.
— Да ты не переживай за них, Нон-нон. — Прижав ушки, она наклонилась к тебе и прошептала: — Это секрет, но пока мы тебя не наняли, работали почти что в убыток, из-за того, что я сли-и-и-ишком усердно пробовала всё, что они готовили...
— ...И почему я не удивлён?
Пинки принялась отчаянно жестикулировать, голос её вернулся к обычной громкости.
— Но это же важно, Нон-нон! Всегда нужно снимать пробу… а что если мы испечём невкусную партию маффинов или кексиков?! Зато, если пробовать по семь штук из каждой дюжины, то шансы, что оставшиеся будут невкусными, стремятся к нулю!!!
Ты фэйспалмнул.
— Хочешь сказать, меня наняли не затем, чтобы печь сладости, а чтоб...
— Помешать мне потаскивать пончики и пышки, подобно прожорливому Пинки-поросёнку! — Она так ангельски улыбнулась, что тебе даже на секундочку померещился нимб у неё над головою.
Фэйспалм получил новый уровень и стал двойным фэйспалмом.
— А когда они узнали, что я уезжаю...
Она снова кивнула.
— Ага, они просто взяли и выпнули меня. Поэтому я забрала Гамми и отправилась тебя искать!
Словно отреагировав на своё имя, аллигатор выглянул из кудрявой гривы, что-то прошипел собравшимся и снова вернулся в своё логово в розовых зарослях. Стараясь не придавать этому откровению особого значения, ты отправил в рот ещё одну ложку запеканки.
— Ну, я всё равно рад, что ты с нами, — сказал ты. — Ты нас сегодня очень, ОЧЕНЬ выручила своей артиллерией.
Пинки отдала тебе честь.