— Моё пламя угасло?! Что ты натворила, жалкое отродье?!
Когда он рухнул, затушив стену огня, жадно глотая воздух, испуская ноздрями и ртом струйки чёрного дыма, земля вновь содрогнулась. И пусть он уже не мог пошевелиться, взгляд его продолжал метаться в поисках Селестии, которая как раз показалась из-за ближайшего завала. Последняя из атак дракона оставила на её белой шёрстке множество грязных отметин, да и перья теперь торпощились в разные стороны.
— Прости мне этот обман, Великий Смотритель, но другого выхода не было. Я вынуждена просить тебя проспать ещё немного. Мне жаль, что ты не сможешь провести этот сон в своём уютном логове, но обещаю, что здесь тебе никто не причинит вреда, а также обещаю, что к следующему твоему пробуждению вся необходимая компенсация будет подготовлена.
Она закрыла глаза и зажгла рог, готовя заклинание, которое должно было погрузить ослабленного дракона в сон. Ты кое-как поднялся на ноги и, вздохнув с облегчением, заковылял к ней. Похоже, что вопреки всему, вам удалось разделаться с очередной неприятностью, оставшись при этом более-менее невредимыми.
— Так ты использовала их магию через него. Стоило ожидать подобного от преемницы...
Ты застыл на месте.
Что-то здесь не так. В его голосе нет страха. В его взгляде нет страха...
— Но ты жестоко просчиталась, маленькая пони...
— СЕЛ! БЕРЕГИСЬ!
Дальше всё произошло со скоростью молнии. Огромная лапа рванула вперёд и схватила Селестию. От такой внезапности и болезненной хватки её заклинание рассыпалось, сияние вокруг её рога угасло.
Дракон с трудом поднялся с земли, удерживая брыкающуюся пони у самой своей морды, и победно оскалился.
— Нельзя приближаться к раненому дракону! Может, ты и ослабила моё пламя, может, и поразила меня своей проклятой магией, но силы мои ещё при мне, они-то тебя и прикончат!
Она вскрикнула, когда хватка усилилась, боль не давала ей воспользоваться магией. Ты кинулся к ней бегом, но от резкой боли в левой ноге запнулся и повалился на землю. Блядь... наверное, сломало взрывом!
— Сел!.. Сел! — Ты стиснул зубы и попытался встать, несмотря на боль, но где уж там, раненая нога не желала тебя слушаться, а потому ты снова упал.
— Я мог бы простить все прошлые твои издёвки, — прорычал дракон, — но этого оскорбления стерпеть не смогу. Есть ли тебе, что сказать, прежде чем свершится расплата?
Сиреневые глаза аликорницы открылись, она обернулась к тебе, забившему на попытки идти и теперь уже ползущему.
Ваши взгляды встретились, и ты всё понял.
Понял, что она собирается сделать, чем всё закончится.
— Нет… — воскликнул ты и заплакал, орошая слезами выжженную землю.
Она обернулась обратно к Агамемнону.
— Это не… равноценно.. — начала она.
— Хм-м? — удивлённо протянул дракон.
— Жизнь, которую ты собираешься отнять… для этого мира гораздо ценнее украденных сокровищ, гораздо ценнее всего случившегося здесь. Ты знаешь... что это так.
— А… — рассмеялся Агамемнон, — умоляешь пощадить тебя, взывая к моей чести и стремлению к справедливости. Жалкое зрелище, хотя и уместное. Ответь же, как мне совершить правильный обмен? Если помнишь, сокровищами я, по твоей вине, уже не обладаю. Хочешь предложить, чтобы я пощадил тебя до тех пор, пока не накоплю достаточно, чтобы компенсировать ничтожному народу пони потерю их правительницы?
Она закрыла глаза, по мордочке её сбежало несколько слезинок, а затем она снова обратилась к дракону:
— Поклянись мне, Агамемнон Бескланник, на своей крови, и крови своего рода, и своей честью, что когда всё закончится, ты навсегда покинешь эти земли.
Она улыбнулась и продолжила:
— И поклянись мне на своей крови, и крови своего рода, и своей честью, что никогда не тронешь этого человека, что не станешь вторгаться в его жизнь, что он будет жить свободным до конца дней своих, что он станет сокровищем, которого ты никогда не заполучишь!
Вечерние небеса огласил яростный хохот.
— Воистину, перед твоей жадностью меркнет даже моя! Даже перед лицом смерти ты только и пытаешься, что заграбастать его себе. Похвально, но не слишком дальновидно. Что толку от сокровища, если ты не сможешь жить, им наслаждаясь?
Она закрыла глаза и, улыбнувшись, ответила:
— А что толку от любви, если ты не можешь пожертвовать ради неё всем? Потому, что я люблю моих пони, своей последней волей я дарю им мирную жизнь. Потому, что я люблю своего брата, я заточила его в камне до тех пор, пока не смогу найти способ вырвать его из лап безумия и вернуть к нам. Потому, что я люблю свою сестру, я изгнала её с земли до тех пор, когда её смогут исцелить. И потому, что я люблю моего человека, я хочу подарить ему возможность и дальше жить в любви, пусть исходить она будет и не от меня!
Всё так же улыбаясь, дракон продолжил рассматривать сжатую в лапе пони. И пусть слёзы продолжали струиться по её щекам, улыбка её не угасла.
— Агамемнон, это мои сокровища. И не будь я готова на это ради них, не стала бы их таковыми называть.
Древний дракон закрыл глаза и вздохнул, выпустив облачко чёрного дыма. Кивнув и оскалившись, он снова усмехнулся.
— Отлично сказано.
Медленно и аккуратно, он, к её, да и твоему, величайшему удивлению, поставил пони обратно на землю.
— Я недооценил тебя. Тебе и правда ведомы истинные ценности, теперь я вижу, что не ошибся, решив ответить на зов голосов в ветрах, раздавшийся в века давно ушедшие.
Дракон снова вздохнул, а Селестия плюхнулась на круп, шокированная по самое небалуйся.
— Считай, что долг отплачен, — заявил он. — Кажется, мои скромные богатства были потрачены не зря. Я добуду из земли ещё, чтобы восполнить их. Как раз будет чем заняться, ведь я так долго спал, а этот век… похоже, столько занятного готов представить моему усталому взору.
Он отвернулся и расправил крылья, неловко взмахнув ими пару раз, он поднялся в воздух.
Селестия, уже успевшая подбежать к тебе, крикнула ему вслед:
— Ты… уверен? Я всё ещё готова расплатиться с тобой, дай только срок!
Дракон опять усмехнулся и обернулся за тем только, чтобы ответить:
— Был рад наконец по-настоящему познакомиться с тобой, Селестия, Провозвестница Солнца, Перевоплощение Тех, Кто Был Прежде. Если пожелаешь продолжить его — навести меня однажды вместе с братом и сестрой, и вместе мы повспоминаем о днях ушедших. Можешь и своего чудного фамильяра захватить, если хочешь.
— Да, — ответила Селестия, по щекам её вновь побежали слёзы. — Когда мы снова будем вместе, я так и поступлю. Таково моё тебе обещание, Великий Смотритель.
— Будь же верна своему слову. До новых встреч.
Пока целительное касание аликорновой магии приводило твою ногу в порядок, а пальцы твои машинально теребили её гриву, огромный дракон уже скрылся из виду.
— Что это сейчас было? — спросил ты.
Закончив с твоим исцелением, она подняла взгляд и вместе с тобой посмотрела на едва различимый уже силуэт.
— Ответ на вопрос, который давно меня терзал. А вообще… иначе как чудом назвать это не могу.
Ткнувшись в тебя мордочкой, она улеглась на выжженную землю, подставляя тебе спину.
— Идём, мой драгоценный. Пора возвращаться, уверена, нас давно уже дожидаются.
Ты оседлал её, боль в ноге теперь не чувствовалась вообще, и вместе вы покинули сожжённый лес.
~~~~~~~~~
Перелёт обратно в город не обошёлся без происшествия. Где-то на полпути её крыло свело судорогой и вы плюхнулись в снег. Благо, падение было недолгим, а потому ты скоро пришёл в себя и помог откопаться Селестии.
— Ты в порядке? — спросил ты, помогая ей подняться.
— Да, — ответила она, едва заметный румянец проступил на её щёчках. — Хотя, возможно, добираться обратно воздухом было не лучшей затеей. — Аликорница подняла облепленное снегом и грязью крыло, перья в нём торчали как попало. — Похоже, прежде чем снова взлететь, мне потребуется ванна и основательная чистка.
— Ага… потрепало нас там будь здоров. Искать дом — это не так просто, как может показаться, — сказал ты и, окинув взглядом свой грязный и опалённый местами прикид, понял, что и сам не в лучшем виде.
— Так и есть, — хихикнула она. — Я порой диву даюсь, как ты меня выносишь, мой человек, учитывая мою придирчивость к мелочам и периодические нападения драконов.
— Преимущества перевешивают недостатки. Хотя, тебе просто повезло, что ты такая прекрасная пони, — ответил ты с улыбкой.
Она закатила глаза.
— Ну почему всякий раз, как ты делаешь комплимент моей внешности, я выгляжу совершенно кошмарно? Мне начинает казаться, что ты со мной не до конца честен.
— А мне кажется, что я честен не меньше любого другого, кто влюблён до беспамятства. Понимай это как хочешь.
Она только и смогла, что хлестнуть тебя своим разноцветным хвостом в ответ, отчего, впрочем, оба вы только рассмеялись. И вдруг она застыла.
— Ой, точно! Чуть не забыла! — Её рог зажёгся, и солнце медленно двинулось к горизонту, уступая место луне. — Лулу до скончания дней выговаривала бы мне за пропущенный закат...
— Ну, хоть что-то сегодня прошло по плану, а? — сказал ты, протягивая руку, чтобы почесать её ушки в знак утешения. Однако, к твоему удивлению, она ненавязчиво уклонилась от твоего жеста и отвернулась к заходящему солнцу, от радости её не осталось и следа.
— Да… можно утешиться этим. Идём, пора продолжить путь.
Она поскакала было прочь, но ты и с места не сдвинулся.
— Нет. Сначала скажи, что не так.
Она отвернулась, поджав ушки.
— Да ничего такого, о чём стоило бы бес...
— Хватит, Сел. Мы уже дважды сегодня об этом говорили. Не нужно скрытничать. Не нужно щадить мои чувства. Если что-то не так — я должен об этом знать, иначе я не смогу тебе помочь! Ты что, не понимаешь?
Ты услышал, как со всхлипом рухнула маска её бесстрастности, а следом и сама она плюхнулась крупом на мягкий снег.
— А ты что, не понимаешь, что я тебя чуть не потеряла сегодня?! — выпалила она в ответ, в вечерних сумерках сверкнули свежие слезинки. — Я чуть не потеряла тебя, Анон, и никак не могла этого предотвратить! Если бы Агамемнон не сжалился бы, я...