– За шесть тысяч отдашь? – решил не упускать момента Вова.
– Погоди, я еще не пообщался с тобой. Одно дело, что люди говорят, другое – самому посмотреть. Ты пойми, сделка для меня важная, это у тебя денег полно…
– Было, – вставил Вова.
– Такие, как ты, долго бедными не бывают, если не убьют. Деньги к тебе вернутся. Че с платиной будешь делать?
– На переплавку отдам под перстни, – честно ответил Вова, понимая, что мужику врать по мелочам не надо.
– Сапожнику?
– Раз сам знаешь, че сам ему не отдашь?
– У меня с ним дела давно не заладились, дело былое. Не рассказывай ему, где платину взял, пусть ему сюрприз будет.
– Это не у него ли крадено? – вырвалось у Вовы.
– Чай простывает, – ухмыльнулся мужик. – За шесть пятьсот отдам, как говорил. Будешь брать?
– Буду.
– Предлагай, как обмен совершим.
– Пришлю к тебе друга. Олег его зовут, с ним договоритесь.
– Че-то ты, Вова, мутить начал.
– Не-не, он приличный мужик, ты поймешь сразу. Я ему доверяю, и башка у него работает как надо. Вы договоритесь. Сам понимаешь, мне светиться нельзя, и так рискую, что к тебе приехал.
– Добро, – кивнул мужик и протянул руку. – Меня Игорь зовут, кличка – Цыган. Будем знакомы.
– Меня – Кит, – в первый раз улыбнулся Вова. – Можно книжку взять почитать?
– Не, брат. Это мне знакомая одна достает, из школьной библиотеки. Мне отдавать надо.
– Интересное такое чувство – в знакомые места возвращаться, – уже в коридоре, обуваясь, сказал Вова. – Я ведь ребенком в этом дворе играл, потом с родителями на Победу переехали.
– Я вот два раза отсюда в тюрьму переезжал, а все возвращаюсь, – с ухмылкой ответил Игорь и, не дожидаясь, когда Вова захлопнет дверь, по привычке передвижения в замкнутых пространствах неспешно, короткими шагами, отправился в зал дочитывать.
Две души
Из машины Комар выходить отказался, демонстративно откинул сиденье, устраиваясь спать. Никита нервничал, не зная, как пойдет разговор со Страшной Валей. Не глядя, прошел по тропинке до дома и, рванув дверь, столкнулся с хлипким мужичком в очках.
– Какой к нам мальчик красивый заглянул! Беги посмотреть, Куська! – с порога, словно ждала его, сказала женщина в джинсовом платье. – Как тебя зовут, царевич?
– Никита, – ответил он, пытаясь понять, это ли Страшная Валя.
В холле было сразу два охранника: один низкорослый, пожилой, другой молодой, высокий. Тот, что постарше, кажется, собирался куда-то выйти, но, увидев Никиту, передумал и остался, кивнув своему младшему товарищу. Никиту обыскали с вежливым «так положено», и из-за занавесок появилась рыжая девчонка в черном обтягивающем платье.
– Куська, проводи гостя наверх, – распорядилась женщина, все это время молча изучавшая Никиту, и ушла.
Девушка, не давая опомниться, взяла его за руку, провела через занавески в зал и наверх по лестнице в комнату. Никита не успел ничего ни сказать, ни подумать.
– Час – семьдесят баксов, – сказала девушка.
– Да я просто поговорить хотел.
– Хоть стихи читай, все равно семьдесят баксов.
– Ладно, – легко согласился Никита.
– Пить будешь? – Девушка открыла тумбочку, и внутри оказался холодильник.
– Я не пью.
– Спортсмен, что ли? Пепси есть, будешь?
В тишине щелкнул ключ, зашипела газировка. Девушка протянула банку и села рядом на кровать, со стаканом апельсинового сока. Комната чистая, похожа на гостиничный номер, как в голливудских фильмах: большая кровать, по бокам горят неяркие ночники, плотные, бордовые занавески, дверь в душевую открыта, и оттуда льется яркий свет в коридорчик.
– Не так я себе бордели представлял, – сказал Никита, чтобы не молчать, и сделал глоток газировки.
– А как?
– Не знаю.
– Теперь знаешь.
– Тебя как зовут? – боясь новых пауз, спросил Никита.
– Вика.
– А меня Никита.
– Ты уже попил, Никита? Трахаться-то будем?
– Не, спасибо. Я спросить хотел.
– Тебе спасибо. Все равно деньги заплатишь. – Вика встала с кровати и снова пошла к холодильнику. – Орешки соленые будешь? Не переживай, все в цену входит.
– Ты про Кита слышала?
– Самое большое в мире млекопитающее, – с набитым орешками ртом ответила Вика.
Никита улыбнулся и задержал взгляд на девушке. На вид его ровесница, волосы рыжие, но, кажется, крашеные, мордочка симпатичная, может, даже красивая. Маленькая только и худая немножко.
– Я серьезно, про Кита слышала?
– Это бандит такой? – Никита кивнул. – А ты тоже бандит?
– Почти. Че там с Китом?
– Раньше часто заходил, не к нам, девчонкам, к Вале. Че там у них за дела были, я не знаю, да и не хочу знать. Где-то с месяц его не видно. Его вроде как все ищут. Ты тоже ищешь?
Говорить больше было не о чем, но Никите было хорошо и спокойно в этой комнате, рядом с рыжей.
– У меня же все равно час? Можно я еще посижу?
– Можешь хоть на всю ночь продлить. Твои деньги.
– Не, мне по делам надо, сейчас передохну у тебя и поеду, – серьезно сказал Никита и откинулся спиной на кровать.
Целый час собственного времени. Ни приставленного Комара, ни надзора Левого, ни пьяного отца за стеной.
– Ты, если хочешь, бери еще еду из холодильника, раз оплачено. – Никита лежал с закрытыми глазами, но кровать просела, и он ощутил рядом тепло Вики.
– На меня Валя ругается, когда я мини-бар обжираю.
– Скажешь, я съел.
– Она догадается, – ответила Вика. – А ты трахаться не хочешь, потому что у тебя девушка есть?
– Была, сейчас нет.
– А че расстались?
– Как сказать? Она тоже пятиборьем занималась, на сборах познакомились, говорят, даже полезно для тела, а потом тренировки, у нее свои турниры, у меня свои, так вот раз от раза виделись, и че-то все заглохло. Потом я совсем из спорта ушел.
– Почему?
– Да не нужно это никому. На турниры – за свой счет, коня содержать – за свой счет, а денег-то нет. К тому же я до медалей дошел, а дальше либо оставаться, либо уходить. Только спортом сейчас не заработаешь.
Рассказывать Вике было легко, давно ни с кем он так не разговаривал. Хотя Никита и понимал, что нет ей дела ни до проблем пятиборья, ни до его собственных, ему казалось, она такая же живая, как он сам, и, может, у нее даже есть чувства и мысли.
– Ты бы остался, если б мог?
– Наверное, да. Мне нравилось. – Откровенность Никиты давала ему право на обратный вопрос. – А ты почему здесь работаешь?
– Проституткой? – ощетинилась Вика, но увидела в глазах Никита не просто любопытство. – Этим летом сюда менты приехали, из начальства. Хорошие мужики, в возрасте все, простые такие. Повезли нас за Волгу, на катере покатали, шашлыком накормили. Я пошла вечером на пляж, сижу, смотрю на воду, и ко мне один такой седенький, уставший подсел. Не пристает, ничего, а потом такой говорит: «Знаешь, Викуська, все люди – бляди, только цена разная».
– Может быть, – ответил после молчания Никита, внутри не соглашаясь, но не желая спорить вслух.
Он снова откинулся на кровать, оставив ноги на полу, Вика легла с ним рядом. Ему показалось, что волосы ее пахнут той самой закатной рекой, и он начал рассказывать про лето, когда научился плавать, про семейную дачу с яблонями, про смешную двоюродную бабку Зою из Москвы, прикуривающую одну папиросу от другой, про свою лошадь и как он без нее иногда скучает. Так прошел этот час.
Валя оказалась совсем не страшной, проводила Никиту, глядя как на будущего зятя, приобнимая Вику за плечи. Звала заходить почаще.
Сальные шутки Комара на обратной дороге не могли разогнать приятный туман в голове, и даже пыльные придорожные деревья радостно вспыхивали в свете фар.
Начальник ждал их с отчетом, но рассказывать было нечего. Где залег Кит, было все так же неясно, и Никита больше надеялся на удачу, чем готовился к разговору. В зале коттеджа их уже ждали, и мрачные лица Начальника и Левого настораживали.
– Че так долго? – спросил Левый.
– Дела, – ответил Никита, и Комар, почуявший настроение, шутки про бордель отпускать не стал.
– Хотелось бы о твоих делах побольше знать, Пионер.
– Завязывай, Левый, – раздраженно перебил Начальник. – Давай вводи парней в курс дела.
– Че вводить? Нам уже ввели по самые яйца. Короче, вам двоим надо хлопнуть Шурика.
– Это с площади? – поинтересовался Комар, и Начальник подтвердил кивком.
– Падла сначала каморку в переходе поджег, сегодня нашему продавцу при всех рожу разбил, типа клиента увел.
– Борзеет, – подтвердил Начальник. – Нам сейчас авторитет терять нельзя.
– Говорят, с афганцами связался, потому и борзеет. В общем, валить его, – подытожил политинформацию Левый.
– Когда? – спросил Никита.
– Твое участие под вопросом, Пионер. – Левый смотрел в стол.
– Я тебе сказал, отъебись от пацана! – неожиданно рявкнул Начальник. – На хера мы его с медалью по стрельбе брали?! Ты будешь Шурика валить, Пионер!
Комар отнесся к пристрелке михасевского «макарова» в лесопосадке за городом с иронией. Подначивал пристрелить перепуганную шумом ворону, но перестал смеяться, когда Никита сшиб с обоймы все восемь бутылок с двадцати метров.
Он презрительно повез Никиту осматривать место и даже не вышел из машины, считая подготовку лишним и даже позорно трусливым действием.
Поздняя «сталинка» со стороны Победы, по бокам к ней, как бедные родственники, лепились облезлые «хрущевки», чуть дальше торчала панельная пятиэтажка, выкидыш нищих времен. Посреди большого двора стояли гаражи, мусорные баки, детская площадка с ржавой горкой, изломанной лавкой и качелями без дощечки.
Шурик должен пройти в средний подъезд желтой «хрущевки» слева и подняться на второй этаж. Окна его выходят во двор, и, скорее всего, здесь он поставит машину. От газона до подъезда – метров десять, и пройдет он их быстро. Если стоять у двери – примелькаешься соседям, если на детской площадке – видно со всех сторон. Ждать в машине – тоже не вариант, выезд из двора только один, и если его перегородит случайный автомобиль, то побег сорвется. Комар должен быть на дороге, готовый поехать сразу. Только где бы спрятаться в ожидании Шурика?