Никита еще раз обошел двор. Будет вечер, будет темно. Один из гаражей занесен сугробом, и колеи к нему не видно, двери заржавели. Глядя на снег, Никита понял, что надо сделать. Он вернулся в машину и предложил на завтра не откладывать.
– У меня только один вопрос: куда лучше стрелять? В голову или в сердце?
– Это ты у нас снайпер, – недовольно ответил уставший Комар. – Простые пацаны не выделываются и выпускают всю обойму с метра.
Очищая проезд к неизвестно чьему гаражу, Никита даже увлекся. Вспомнив, зачем он здесь, сунул руку в карман, ощупывая пистолет. Даже через кожу перчатки он был холодный. Хотя на улице тепло, а от работы даже жарко.
Хорошо он придумал. Будут опрашивать свидетелей, все скажут: «Да, видели, парень в спортивной куртке чистил гараж несколько часов». Будут выяснять, чей гараж, осматривать его труд. Плохо, что пятница и свидетелей немало. Многие, правда, пьяные.
Снег падал крупными хлопьями, добавляя работы. Шурик должен появиться в ближайшее время. Только бы дети ушли с площадки, а то при них некрасиво стрелять. Пока они катали комья снега, все было тихо, а потом все начали кричать и носиться по двору, непонятно во что играя. Кончилось тем, что дети распинали ими же созданного снеговика и, довольные, разошлись по подъездам. Плохо только, что темновато и фонарей нет. Лопата шла вниз, потом вверх. Хотя из окон полно света и глаза уже привыкли. Это даже хорошо, что у дома почти светло, а его у гаража не видно.
Рассуждения о плюсах и минусах прервало появление Шурика. Он шел в компании с каким-то мужиком, и, если бы они молчали, Никита мог их и не заметить. «Что делать со вторым?» – уже на ходу думал Никита и, не успев прийти к решению, добрался до подъезда.
Шурик уже открыл дверь и продолжал громко говорить, когда ему в затылок влетела пуля. Второй мужик остановился и встретился взглядом с Никитой. В его глазах не было страха.
– Вот как, – успел сказать он, прежде чем во лбу появилась дыра.
Ноги Шурика торчали из подъезда. Второй сполз по стенке и замер. Никита постоял несколько секунд, ожидая, что один из них вскочит или поползет, но этого не случилось. «Метко и красиво, по пуле на каждого», – подумал Никита и побежал вдоль дома на улицу, где уже заводил машину Комар.
Сердце короткими сильными толчками гнало кровь: она шумела в ушах, ее привкус был во рту, она вскипала в руках, державших пистолет. В машине Никите нечем было дышать, и он открыл окно, чувствуя, как снежинки испаряются, не успевая долететь до его лица. Мысли так же вспыхивали и сгорали, не успевая оформиться в слова. Это была свобода. Всю жизнь ему приходилось примериваться к другим медленным, глупым людям, но теперь он как будто вырвался из их ритма и понял, что всегда был прав: все они не настоящие и только он один в этом мире живой.
– Давай «Ниву» на лед выгоним и подожжем!
– Левый четко сказал: бросить на поляне Фрунзе, вместе с документами Михася. – Комар специально говорил тише и медленнее, стараясь успокоить Никиту. – Ты ствол в бардачок-то положи.
Они сделали все, как велели: оставили машину Михася, в бардачке – пистолет, еще хранивший его отпечатки и его документы. Все на тот случай, если случайные свидетели запомнили номера, чтобы милиция связала пули с пистолетом, а дальше пусть ищут мертвеца.
«Правда, где искать Михася?» – по дороге к седьмой просеке думал Никита. Мимо них промчалась машина гаишников с включенной сиреной. Адреналин кончился, и все тело заныло, как от усталости. Снегопад усилился, и захотелось спать. Раньше, вспоминая дедушку, он хорошо представлял себе гроб, окруженный землей, могилу, кладбище, дорогу до него. А вот где Михась? Размазан по щебню, щебень разбросан по дну? Воображение не работало, и получалось, что Михась, исчезнув в воронке, попал в никуда.
– Может, вдоль Волги до коттеджа дойдем? – предложил Никита.
– Там сугробы, не пройдешь, – закуривая, ответил Комар. – Да и не ищет нас никто.
После рассказа Начальник, не стесняясь, занюхал со стола белый порошок и рассмеялся.
– Молодец, Пионер. Левый, выдай пацанам деньги за работу.
– Кто второй-то был, я не понял? – ворчливо спросил Левый, доставая из сейфа два заготовленных конверта, и бросил их на стол.
– Какая теперь разница? – веселился Начальник. – На том свете разберутся.
– Без машины-то теперь как? – между прочим спросил Комар, с любопытством заглядывая в свой конверт.
– На такси доедешь, деньги теперь есть, – сказал Левый.
– Я предлагаю вам, пацаны, с машиной вопрос не затягивать, – радостно сверкая глазами, откинулся в кресле Начальник. – Завтра к полудню все наши соберутся, поедете на площадь, точку Шуриковскую отжимать. У его шестерок тачка есть. Считайте, теперь ваша. С утра за вами Собаки заедут.
– Братья Тузиковы, – в ответ на удивленный взгляд Никиты пояснил Комар. – Ты их видел уже. Только ты смотри Собаками их не назови, им нравится, когда их Тузами называют.
– Это точно, – протягивая руку, отозвался Начальник. – Идите отдыхать, сегодня вы молодцы.
– Такси не сюда, а на просеку вызывайте, – не мог не испортить момент Левый, подвигая Комару телефон.
В доме Никиты не было покоя, несмотря на поздний час. В ванной тарахтела стиральная машина «Малютка», в зале бубнил телевизор, на кухне шумела вода и гремела посуда. «Опять поссорились», – устало догадался Никита, развязывая шнурки.
– Ты где по ночам пропадаешь? – вышел из зала отец в своем худшем виде – трезвый.
– На работе.
– А позвонить с работы нельзя?! Предупредить, что задерживаешься? Мать волнуется, наверное?
– Кто его на эту работу устроил?! Кто ребенка в банду отдал?! – вышла с кухни мама.
Оказалось, скандал не кончился. Никита проскользнул на кухню, но родители последовали за ним.
– Ты заканчивай эти хождения ночные! – пытаясь отвести удар от себя, кричал отец.
Не отрываясь от стакана воды, Никита бросил на стол пачку долларов. Они разлетелись веером.
– Мне завтра вставать рано, кончайте орать, – закрепил победу Никита и ушел в свою комнату.
Конверт с остатками денег он спрятал за посаженный по углам на клей плакат с Ван Даммом. Потом лег, но дребезжание стиральной машинки навевало плохие мысли. Надо подумать о чем-нибудь хорошем. Деньги теперь есть, но что купить, не приходило в голову. Никита хотел представить Вику, но ее лицо расплывалось, а запах волос не вспоминался. Вот отдача от «макарова», как она идет по руке в плечо, как все вокруг замирает и слепнет от выстрела. Невидимый и непостижимый полет пули начинается с движения его пальца, а кончается в голове другого человека. «Удивительно, как быстро это происходит», – не успел додумать Никита. Сон выстрелил, он вздрогнул, мир исчез.
Девять залпов
По описаниям Олега выходило, что он ездил в другую Москву. Столица украшена гирляндами и готовится к Новому году. Шофер – балагур, доехали быстро и весело. В придорожных кафе кормили на убой, шашлык отменный. Заметив, что рассказы не находят у Вовы отклика, пришлось замолчать.
– Новый год скоро. С фейерверками заканчиваем, – констатировал Вова. – Ты же на работу не собираешься возвращаться?
– Не хотелось бы, – ответил Олег. – Мне на складе предлагали одноразовыми зажигалками поторговать.
– Это все мелочи, Олежка. Есть у меня одна идея, если повезет, можем в пять раз больше заработать. Один мужик предлагает слиток платины, она краденая, но это неважно. Мы ее переплавим на украшение у одного умельца и продадим.
– Вроде нормально, – задумался Олег, щелкая бензиновой зажигалкой, сувениром из столицы. – Сколько просит?
– Шесть пятьсот. Ты с ним встреться, поговори, адрес я тебе сейчас напишу. Он обмана боится, придумай способ надежный, как ему деньги передать. Не знаю, поторгуйся, может, он цену сбросит.
– Ладно, – быстро согласился Олег, стараясь в последнее время у Вовы надолго не задерживаться. – Я смотрю, ты тетради отцовские достал. Читал?
– Немного.
– Там в начале ерунда всякая про завод, а с конца ничего так, интересно бывает. Сейчас найду, старая тетрадка такая. О! Вот эта. Почитай, там прям приключенческий роман.
Вова без энтузиазма взял тетрадку и протянул Олегу листочек с адресом.
– Да это с Безымянским рынком рядышком совсем, заеду на днях. Сейчас перед Новым годом самая торговля пойдет, я, наверное, у тебя, Вов, реже бывать буду.
Фейерверки продавались даже лучше, чем рассчитывал Олег, иногда среди дня приходилось подвозить на точки новые ящики, и просьбу Вовы договориться о платине выполнить никак не получалось. Пришлось спланировать день так, чтобы Безымянский рынок остался последним пунктом.
Утомленный Олег остановил «четверку» на улице Свободы и, сверившись с адресом, пошел к старой двухэтажке с облетевшей синей штукатуркой.
– Я Олег. Вова дал адрес, сказал с вами договориться. Вы же Игорь?
– Угадал, – ответил смуглый мужик и прошел на кухню.
Синяя краска на метр от пола, дальше – осыпающаяся побелка. Лампа в патроне на черном проводе. Ветхая оконная рама с фрагментами былой краски, грязное стекло, за стеклом – тьма. На плите, пытаясь сбросить крышку, невыносимой рыбной вонью кипела кастрюля. Сложно было поверить, что человек по своей воле может такое готовить. С некоторым облегчением Олег увидел на соседней табуретке серую полосатую кошку. Хотел ее погладить, но та прогнулась под его ладонью и зашипела.
– Вы хотите продать полукилограммовый слиток платины за шесть с половиной тысяч долларов, правильно? Вова сказал с вами договориться о сделке. Я, честно, в этом большой проблемы не вижу. Вы назовите удобный день, я к вам подъеду и завезу деньги.
– Я проблему вижу, – прикуривая папиросу от газовой конфорки, ответил Игорь.
Табачная вонь смешалась с рыбным паром.