– Че, собираться пора, – приоткрыл пассажирскую дверь Комар, выдыхая сигаретный дым в салон.
– Пора, – кивнул Никита и вылез из «шестерки», помочь со сбором лотка.
– Сегодня нормальная вроде выручка, – принял кассу у барыги Комар, положил во внутренний карман куртки и взял у Никиты свернутую палатку. – Разве не твоя очередь сегодня ее нести, Пионер?
– Нет.
– Ты смотри, как день прибавился, уже вечер, а еще светло.
Февральское небо действительно было иногда по-весеннему голубым, вводя в заблуждение. Влажный холод одновременно заставлял тело двигаться и он же его тормозил. Комар пошел к переходу, когда с ним поравнялся грязный «Москвич» и оттуда хлопнул выстрел. Комар завалился чуть вбок, выронил палатку, рванул через сугробы в сторону от дороги, тут же упал, но попытался встать. Из «Москвича» вышел коренастый лысый парень в черной куртке. Он уже указывал пистолетом на лежащее тело, но Никита первым убил водителя, а второй пулей – киллера.
– Позвони Левому, скажи, что я Комара на карьер отвезу, – сказал Никита ошалевшему барыге. – Быстро!
Сам он пробежал мимо «Москвича», убедился, что водитель и убийца мертвы, потом взял Комара за подмышки и потащил к своей «шестерке». Хоть и небольшой был человек, но тяжелый. Кровь оставалась на снегу каплями, однако у машины оказалось, что всю кровь впитала куртка. Никита затащил Комара на пассажирское сиденье и пристегнул. Переводя дыхание, оглядел площадь Кирова, смотревшую на него десятками глаз. Люди стояли, замерев, в смеси испуга и любопытства. От моста, будто с теми же чувствами, медленно шел трамвай. Заводя «шестерку», Никита заметил, как на другой стороне площади человек, словно сбросив ледяное заклятие, напрасно побежал к сломанному таксофону.
Когда кровь перестала биться в голове и время понемногу восстановило обычный ход, он заметил, что Комар хрипит, а на губах у него лопаются кровавые пузырьки. Никита поехал быстрее и остановился сразу за городом. Перегнувшись через Комара, он открыл пассажирскую дверь, приставил пистолет к его левому виску и выстрелил. Дверь закрывать было неприятно. Куртку и джинсы уже не отстираешь, плохо, что он не взял сменную одежду. В следующий раз о таком надо думать. Как он будет возвращаться весь в крови – непонятно. Машину, конечно, все равно придется мыть.
Перед воротами карьера просигналил автомобиль. Раздался окрик Ильича. Лязгнули створки, захрустели холодным щебнем шины.
– Я могу сам его завалить, – еще раз предложил Никита.
– Сиди, Плохиш, без тебя справятся, – помешивая чай ложечкой, ответил блондин афганец.
Очень хотелось посмотреть, а лучше поучаствовать, но окна вагончика Ильича смотрели в сторону от карьера, наверное, на деревья и реку Сок, ночью невидимые. Вот вроде голос Левого, вышел из машины, Ильич что-то говорит. Еще чей-то голос. Выстрел, тут же второй. Неясный стон. Выстрел, второй.
– Пойдем поглядим, – не спеша, не интересуясь, поднялся афганец.
На неровном снегу вниз животом, чуть отвернув простреленную голову, распластался Левый. У машины на спине лежал второй бандит. Старший Тузиков, подошел посмотреть Никита. Потом вернулся к Левому. В руке тот держал очки, снять, что ли, пытался перед смертью или протирал на морозе? Четверо афганцев больше интересовались трофейным «Мерседесом», чем трупами.
– Молодцы, – сказал блондин таким бесцветным голосом, что непонятно, обращался он к своим четырем стрелкам или к мертвецам. Потом обернулся к Никитиной «шестерке», стоявшей рядом, и кивнул на труп Комара, все так же пристегнутого к пассажирскому сиденью. – Точно это говно Леху Королева убило?
– Да, он, – кивнул Никита.
– В расход его, Ильич, как ты рассказывал.
– А со мной что будет? – спросил старик.
– Оставайся, работай, как раньше. Скоро карьер откроем, будем камень молоть, а не людей.
– Не надо Комара в дробилку кидать, – сказал Никита. – Я Начальнику скажу, что приехал, вас увидел и сбежать успел, а без трупа мне не поверят.
– Ладно, – после недолгих раздумий ответил блондин. – Езжай давай, уговор про Начальника в силе.
– А ты, Ильич, меня не сдашь?
– Я с Начальником не встречусь. А встречусь, что скажу? Что Левого помогал убивать? – почти с обидой ответил старик.
Никита еще раз взглянул на труп; сидя в вагончике, хотелось перед смертью ему в глаза посмотреть. Мол, прав ты был, Левый, а я хитрее. Только настоящие мертвые были скучные, тяжелые и совсем одинаковые. Уже не боясь запачкаться, он сбросил Комара с переднего сиденья, чтобы переложить в багажник.
– Не затолкаешь, давай назад уложим. – Ильич единственный вызвался помочь, и с его сноровкой дело пошло быстро. – Надо бы его накрыть чем-нибудь. Погоди, сейчас тряпку принесу.
Ильич вернулся из вагончика со старым шерстяным одеялом, какие выдают на турбазах и пионерских лагерях, накрыл им Комара, заботливо подоткнув концы, чтобы не слетело.
– Тебе бы тоже ватник какой-нибудь надо. – Старик кивнул на измазанную кровью куртку Никиты.
– Не надо, я наизнанку выверну.
«Шестерка» никак не хотела заводиться, кашляла и глохла. В зеркале заднего вида афганцы курили и посмеивались. Потом один поднял пистолет и направил на машину. Никита спиной почувствовал, как осколки попадают в водительское сиденье раньше, чем услышал выстрелы, и так быстро пригнулся, что ударился лбом об руль. Рука искала ТТ, но карман не находился. Сколько пуль осталось, хватит там на всех?
– Спокойно, Плохиш, спокойно! – громко крикнул блондин. – Кто ж тебе поверит, что ты убегал, если машина цела?!
Из бездонных снов его вытянула чья-то рука; она его не трясла, а плавно раскачивала.
– Ты как, Малой?
– Отлично, – пытаясь открыть невыспавшиеся глаза, ответил Никита и, увидев перед собой Начальника, быстро сел на кожаный диван.
– Слышали? Отлично! – рассмеялся Начальник, обращаясь к двум бандитам. – Мне бы десять таких парней, я бы за год всю область под себя подмял. Кормили его? Есть хочешь? Клава еще не приехала? Как придет, скажи ей, чтоб сообразила кофе с бутербродами какими-нибудь. А че пацану переодеться не предложили? Сходи наверх, там в комнате поищи джинсы, кофту.
Бандиты разбежались по приказам.
– Вижу, вижу. Молодец, что сказать, – брезгливо глядя на пропитанные кровью деньги, покивал Начальник и, быстро уронив голову, вдохнул еще. – Я, когда первые рэкетиры на карьер пришли, растерялся, а потом разозлился, и на второй раз мы их с пацанами в дробилку затолкали. И вот в тот момент я понял, что это можно. Мало кто тогда понимал, я вот понял, ты вот понимаешь, а другие не знают, что все сейчас можно.
Взгляд у Начальника был нечеловеческий. Оставалось только кивать и надеяться, что ничего неожиданного он не сделает.
– Ты всех сильней, все, что хочешь, делаешь, и все получается. Когда это все вот здесь. – Начальник затряс ладонью, указывая непонятно куда – на голову или на сердце. Потом улыбнулся и уставился в стол, выстраивая шеренги белых дорожек. – А Левый, говоришь, поехал на карьер и не вернулся?
– Я, когда Комара туда привез, там машины незнакомые стояли, я развернулся, они стрелять начали.
– Афганцы все спланировали, кроме них некому, – опять задвигал пальцем по порошку Начальник.
– Плохо, что карьер у них, – принимая стопку одежды от бандита и продолжая делать скромный вид, заметил Никита.
– Насрать. Документы-то у меня, пусть сторожат до поры. Иди в душ сходи, весь в крови сидишь, переоденься. Домой звонил? Предупреди, что пока у меня поживешь, сейчас наши соберутся, будем думать, что дальше.
В чужой ванной было неудобно. Никита долго возился с импортными смесителями, пока вода не стала нужной температуры. Тело просыпалось, чувствовало голод. Левого ведь больше нет, вытираясь приятным теплым полотенцем, радостно осознал Никита, никто каверзных вопросов больше не задаст. Это не значит, конечно, что можно совсем расслабиться, но все же Начальник с его перепадами настроения был предсказуем.
Слишком длинные джинсы пришлось подвернуть, белая майка была на несколько размеров больше, зато севшая от стирки спортивная кофта – почти как раз. Спустившись, Никита увидел, что все собрались в комнате с большим столом.
– Садись, Малой, тебя ждали. Кофе твой почти остыл, – Начальник выразительно хлопнул по стулу рядом с собой, где раньше сидел Левый.
На столе перед Никитой стояли чашка кофе и тарелка аккуратных бутербродов с красной икрой. Есть одному было неудобно, но голоду было все равно. Начальник был занят рассказом о поездке в Москву, и по его довольному тону было ясно, что поддержку авторитетов он получил. Бандиты по традиции не садились за большой стол, но стояли к нему близко, слушали не перебивая. За ними у подоконника стоял потерянный младший Тузиков, с бессмысленным выражением смотревший в пол.
– Приехал, – вошел в комнату охранник, заступивший на дежурство у ворот.
– Пусть заходит, – откинулся на кресле Начальник, и остальные тоже отошли от стола, распределяясь по комнате.
Кофе остыл, но пить его все равно было приятно, Никита как раз сделал большой глоток, когда в комнату вошел майор.
– Здравия желаю, – развязно поприветствовал его Начальник, и, пока все смотрели на милиционера, Никита не спеша поставил чашку на стол. – Докладывай оперативную обстановку.
– «Мерседес» ваш на постах не появлялся. – Майор говорил тихо и держался достойно, эмоций не показывая. – По вчерашней перестрелке на площади свидетелей много, я все показания прочитал. Убрал все лишнее, беспокоиться не надо.
– Спасибо, утешил, а то, пока ты не пришел, мы все очень тут беспокоились.
Начальник переигрывал. «Но, наверное, так и надо», – подумал Никита.
– Что по стрелкам на площади? Афганцы?
– Личности пока не установлены, машина, разумеется, угнанная. Но кто знает, говорят, это гастролеры из Саранска.