Если раньше, например, когда мы гуляли по саду, она явно играла в подружек, то теперь действительно пришла ко мне, как к другу. И просто хотела поделиться…
— Мой придурок братец уехал! — она возмущенно посмотрела мне в глаза, будто ожидая, что я тут же подхвачу настрой и разнесу в пух и прах Стаса.
Что-то мне подсказывало, что он уехал как раз из-за раннего разговора с отцом. Интересно, далеко?
— Насовсем? — уточнила я.
— Да кто его знает! — Полина пнула ножку стула и скривилась.
— Он что, не отвечает на телефон? — я не знала, с какой стороны подобраться.
— Я не звонила. Он иногда может быть таким бараном, — женская ладошка хлопнула в отчаянии по столу. — У тебя есть брат? — она с надеждой посмотрела на меня.
— Нет, — я хотела бы разделить с ней участь младшей сестры, но не срослось. — Я одна.
— Везет, — протянула Полина.
— Я совсем одна. Так что это вряд ли…
— Прости, — нахмурила брови Суворова. — Я просто так… — она замолчала, закусив губу… — забудь.
Она хотела бы выговориться, я видела это по ее глазам, но что-то удерживало ее.
— Знаешь, а ведь у меня никогда не было подруги… — внимательно посмотрев на меня, сказала она задумчиво.
— Честно говоря, я плохая подруга, — призналась я, вспоминая, как часто уходила с головой в работу, забывая про девочек. — Я забываю звонить, не люблю говорить о личном… И вообще, боюсь сглазить счастье разговорами.
— И что, помогло? — спросила меня Полина. — Ты счастлива?
Я откинулась на стул, уже не глядя на девушку.
— Нет, не помогло…
— Тогда давай хоть на время станем подругами? — склонив голову к плечу, спросила меня Полина. Она смотрела настороженно, готовая в любой момент закрыться, и это оказалось для меня решающим моментом.
— Хорошо, пока мы здесь, — согласилась я, честно уточнив сроки. Потому что обе мы понимали, что за пределами особняка меня ждет совершенно другая жизнь. Надеюсь, что обе…
Полина подставила ладонь:
— По рукам!
— По рукам! — мы скрепили слова рукопожатием.
Девушка заметно повеселела, встала, сама взяла чашку, налила кофе и отпила большой глоток. Она стояла ко мне вполоборота, но косила хитрым лисьим взглядом.
— Что? — не выдержала я.
— А ты знаешь… Стас спрашивал про тебя, — и невинно захлопала глазами. Ну какая девушка устоит от вопросов? Вот и я туда же!
— Да? — я напустила на себя как можно более безразличный вид. — И что спрашивал?
Полина тянула паузу, но потом не выдержала:
— Досье.
— Досье? — на автомате повторила я. Нет, ну чего я еще ждала?
Я постаралась скрыть досаду и недовольство, хотя и понимала, что скорее всего в моей подноготной служба безопасности Суворовых покопалась от и до.
— Дала?
— Не сразу, — коварная улыбка скользнула по губам Полины.
— А они разве не у безопасников хранятся у вас?
— Твоя — нет, — она виновато улыбнулась, и мне захотелось узнать, что же она там хотела найти, раз взяла к себе. Но Полина явно не собиралась раскрывать карты.
— И-и-и? — протянула я, надеясь на пояснения хоть о чем. Об интересе Стаса или о своем.
— Ну, он мне пообещал одну вещь, и мне пришлось отдать ему папочку, — она довольно развела руки в стороны, словно демонстрируя, что у нее этих документов теперь нет.
— И зачем ты мне рассказала? — я не понимала, к чему она завела этот разговор.
— А к тому, что он явно к тебе неровно дышит! — она рассмеялась, а глаза довольно сверкнули, словно она одержала маленькую победу.
Я прикрыла смущение и смятение чашкой кофе, отпила большой глоток, потом еще, пока не осушила кружку до дна.
— Ну-у-у? — нетерпеливо нависла надо мной Полина.
— Что — ну? — я встрепенулась.
— Тебе он нравится?!
— Я сюда работать приехала, — недвусмысленно намекнула я. — Мой шеф бы с меня три шкуры спустил, если бы я на рабочем месте думала о личных симпатиях.
Нет, я, конечно, понимаю ее интерес и все такое, но не надо лезть мне в душу…
— Ой, да ладно тебе! — закатила глаза к потолку Полина. — А шеф тебя за этот домашний прикид похвалил бы, что ли? Ты теперь почти своя, так что забудь, — она наклонилась ко мне через стол. — Ну так что, как тебе братец?
Я чувствовала себя мало того, что в тупиковом переулке, так на меня еще и надвигался каток по имени «госпожа Суворова». Терпеть не могла, когда меня вот так загоняли в угол.
Даже делая скидку на то, что Полина выросла, видимо, в атмосфере вседозволенности, и не отличалась тактичностью, я не собиралась перед ней раскрывать свои реальные чувства. Да я бы, пожалуй, даже девчонкам моим ни слова не сказала. И не потому, что не хотела, а потому что сама не знаю, что у меня сейчас в голове. Поэтому я решила действовать таким же нахрапом, раз уж мы теперь «подруги»:
— Не знаю, — я посмотрела в ее глаза, а потом резко сменила тему, наблюдая, как она меняется в лице: — Но я хотела тебя попросить об одной вещи…
Теперь на ее лице просто сиял живой интерес. Наверное, она думала, что я сейчас попрошу чем-нибудь посодействовать с братцем, и уже потирала руки, чувствуя себя свахой. Но я преследовала совсем другие цели:
— Раз уж я своя, может, можно вернуть сеть моему телефону? У меня там, наверное, близкие сходят с ума, — я еще не договорила, а Полина уже выпрямила ровно, так, словно кол проглотила, и не отрывала от меня глаз.
— Но у тебя нет близких, — тихо сказала она, растерянно моргая. Я застала ее врасплох, и теперь она не знала, наверное, как бы мне мягко отказать, такой-то закадычной подруге.
Ах, да! Как я могла забыть, что они собрали на меня все, что только могли…
— Подруги, они единственные близкие люди, которые теперь у меня остались, — я не горела желанием пояснять, но чувствовала, что надо. Вышло все на удивление тоскливо, видимо, даже Суворову проняло… Но не до нужной степени.
Она обошла стол, схватила мою ладонь и сжала:
— Я готова заменить тебе их! У меня никогда не было подруги!
Словно наяву видя, как призрачная надежда оказаться на связи с миром тает в воздухе, я прохладно улыбнулась девушке. Неужели она не понимает, что такие вещи нельзя ни купить, ни потребовать. Нельзя договориться дружить, если между вами нет ничего общего…
— Но я посоветуюсь кое с кем, — она словно почувствовала, что я готова послать ее попытки сблизиться лесом.
Что ж, посмотрим…
— Я буду тебе благодарна, — я сжала руку девушки в ответ и извиняющее улыбнулась. — Прости, надо работать.
— Да-да, конечно, я засиделась! Мне тоже пора бежать! — Полина посмотрела на часы, тут же одев маску деловой женщины, и поспешила к двери. — Я обещала отцу.
И только я выдохнула, когда за ней захлопнулась дверь, как она снова заглянула в кабинет и шепотом спросила:
— Эй! Ш-ш-ш! Хочешь, я вечером наш детский альбом принесу?
Пока я соображала, как бы тактичней отказаться, она подмигнула мне и скрылась.
Здорово! Только еще семейного архива мне не хватало!
А вдруг я найду там что-нибудь интересное, и оно прольет свет на происходящее?..
Сегодня я нагло отлынивала от работы, а совесть даже и не думала взывать ко мне. То ли этому способствовал мой более чем фривольный вид, то ли я просто перешла черту вседозволенности. И пусть я немного преувеличиваю, но мне нравилось чувствовать себя этакой бунтаркой.
Обычно я обедала в кабинете, прикрываясь работой, чтобы лишний раз не сидеть за столом с семейкой Суворовых. Не изменила я себе и сегодня.
А вот айтишники с удовольствием запихивали в столовой двойные порции, сетуя на то, что здоровому молодому организму жизненно необходимо хорошее питание. Ребята без комплексов, что сказать.
А вот мне было комфортней одной. Привычно, спокойно, а главное — никому не надо фальшиво улыбаться, поддерживать беседу. Ты и тишина, что может быть прекрасней?
Я слышала, как ребята, громко переговариваясь, прошли по коридору. А это значит, что с минуты на минуту хмурый охранник принесет мне обед, а я, как всегда, сухо его поблагодарю.
Ничего нового не произошло — все было, как изо дня в день. И я уже наполовину истребила порцию, налетев на нее, как стервятник, как в соседнем кабинете что-то упало.
Что-то ребята сегодня рано!
Я решила поинтересоваться, ничего не произошло ли, раз они так быстро вернулись, и зашла в их обитель технологий.
Первым делом в глаза бросились темные экраны мониторов. Ребята никогда не выключали их до конца рабочего дня, поэтому чернота экрана была первым тревожным звоночком. А вот вторым была рука, зажавшая мой рот.
— М-м-м! — паника стиснула мои ребра, стало тяжело дышать.
— Т-ш-ш, детка! — шепнули мне на ушко, и я тут же узнала этот низкий обволакивающий голос.
Я попыталась развернуться к нему лицом, и не сразу, но он ослабил железную хватку руки на талии, на секунду отнял другую у рта, развернув на сто восемьдесят градусов, и тут же закрыл вновь.
— Привет! — в прорезях черной маски сверкнули разноцветные глаза, и я затаила дыхание. — Раз уж ты так удачно зашла, как насчет свидания?
Он так близко склонился ко мне, что, казалось, если бы не его рука, то он говорил бы мне прямо в губы. По телу пробежала дрожь, как и тогда.
Я смотрела на мужчину во все глаза: на черную маску, оставляющую открытыми только глаза и рот, на костюм, облегающий, словно вторая кожа… Хотя вру, я смотрела на обалденную фигуру, которую черная ткань так бессовестно подчеркивала. Никаких дутых мышц, одна сплошная сила.
И теперь я знала, что он не актер погорелого театра, не сотрудник агентства, а вот с его воровскими замашками я уже успела познакомиться. Да и подкидывать даме вещи, которая она из-за безвыходной ситуации оставила у озера — верх наглости!
— М-м-м!
— А? — он прищурил зеленый глаз. — Ты хочешь сказать мне да, я надеюсь?
— М-м-м! — я отрицательно покачала головой, пытаясь донести все свое возмущение. — М-м-м!