— Нет, он из ваших противников, — неохотно призналась я, запоздало понимая, что подставила мужчину.
— У меня нет противников, — фыркнул мужчина. — Но я так и не понял, что ты имеешь в виду.
В это время мы как раз подошли к темной, ничем не примечательной иномарке. Мужчина открыл мне переднюю пассажирскую дверь и красноречиво показал рукой, где мне сесть. Он двигался быстро, я ощущала его нервозность, и от него шли волны просто бешеной энергетики. Казалось, что ему сейчас просто удушливо тесно в этой маленькой коробке под названием машина, и он готов метаться по улице, пока немного не остынет. Лицо словно застыло каменным изваянием, и только глаза поглядывали в зеркало заднего вида, пока он выезжал со двора.
— А где та машина?
— А ты не помнишь? — он будто бы был недоволен переводом темы.
— Кювет? — картинка темного леса и высокой травы встала перед глазами.
Кивок головы, а потом:
— Я сейчас отъеду отсюда, здесь небезопасно оставаться. А теперь давай перейдем к самому важному: сколько раз у тебя повторялись галлюцинации?
— Пока только один раз, в лифте. Ты прибежал на крик…
— Когда Юрий тебя поцарапал?
Я задумалась, вспоминая тот день… И одно вечернее событие в нем мне запомнилось очень хорошо.
— Утром того дня, когда ты подкинул мне лифчик и записку! — меня даже немного подбросило на сиденье от поднявшегося заново негодования на нахала.
— Значит, позавчера утром, — быстро посчитал в уме Тимур.
— Поразительная память на такие моменты! — теперь пришла моя очередь фыркать. Я отвернулась к окну, недовольно скривив губы, но его следующие слова смогли пробрать меня, заставив повернуться:
— Да ты лучше наш поцелуй вспомни! — я столкнулась с его взглядом. — О, вижу, помнишь! Так что не жалуйся на свою память!
Мне так захотелось совсем по-детски толкнуть его в плечо, и я обхватила себя руками, чтобы не навалять этому великовозрастному дураку.
— У меня тут проблемы, а ты! Что говорить, мужики, они и оборотни — мужики. Все об одном!
С Тимура мигом слетела игривость, и он сдавлено произнес:
— Прости, унесло меня немного, — сморщил нос от досады. — Просто ты, наконец, тут, рядом, да еще о поцелуе вспомнили…
Давно я не чувствовала, как горят огнем щеки. Наравне с моим воспаленным от раны плечом. Жар разгорался, не утихая, и я не сразу поняла, что со мной что-то не так. Лишь когда капли пота стали струиться по моему лицу, а в глазах расплываться силуэты машин в дорожном потоке, я успела потрепать Тимура по плечу и предупредить, прежде чем началось…
Помню, я как-то посмотрела фильм ужасов, в котором из грузовика с бревнами вылетает одно и летит прямо в лобовое стекло, запуская цепочку катастрофических последствий. Я после этого всегда боялась ехать позади груженого транспорта…
И вот сейчас мой кошмар ожил: перед нами выскочил грузовик, кузов которого был забит кирпичами. И не успела я и рта открыть, как целый десяток летел нам прямо в лицо, разбивая стекло.
Мое сердце совершило кульбит, а рот так и открылся крике. Я орала, но ничего не происходило. Лишь глаза вновь заволокло туманом, через который я продиралась, словно сквозь вату.
— Очнись! Лена! Очнись же! Это неправда! Не кричи! Успокойся! — стало доноситься до меня все громче и громче. А потом я почувствовала, что меня прижимают к чему-то твердому, а волосы поглаживает чья-то большая рука. — Ш-ш-ш, все хорошо, Лена!
Я моргала, и зрение вновь возвращалось ко мне. Мы стояли на обочине дороги, а сама я была в объятиях Тимура, который все говорил что-то успокаивающее. Но совсем не тихо, как говорил бы любой другой, нет. Он почти кричал, и бессильная злость чувствовалось в его голосе. Словно он хотел поквитаться с обидчиком, а не мог. И никогда не сможет…
А потом мы сидели еще несколько минут, не шевелясь, не говоря ни слова. Оба понимали, что это второй приступ. И я не хотела об этом говорить вслух, потому что казалось, что пока я молчу — это еще может быть неправдой. Заражение…
— Я тебя сейчас отвезу к одному моему другу, он доктор… — сказал мне мужчина где-то в район макушки.
Он был таким жарким, живым и пышущим силой, что мне казалось, что я могу хоть немного зарядиться от него, подпитаться энергией и здоровьем. Особенно теперь, когда жар видения схлынул, и кончики пальцев кололо от холода.
— Тебя трясет! — Тимур мягко отодвинул меня от себя. Посадил ровно на сидении, стараясь не задевать больное плечо, а потом перегнулся через меня и пристегнул ремнем безопасности.
— Зачем? — переспросила я, не видя в этом смысла. Ехала же непристегнутая, а теперь, с такими-то шансами на выздоровление — и подавно не надо.
— Затем! — оборотень отвернулся, хмуро глядя вперед. А потом треснул рукой по рулю, повернул ключ в замке зажигания, и мы тронулись с места.
— Он поможет! — громко сказал Тимур
— Ты это себя убеждаешь? Или меня? — отчужденно спросила у него, чувствую подкатывающую апатию.
Мужчина провел пятерней по волосам и надавил на газ. В салоне так и летало ощущение того, что растерянным этот оборотень быть не привык. А особенно — осознавать свое бессилие перед реальностью.
— Зачем я тебе? — я так и не повернулась, смотря в правое зеркало заднего вида. В нем отражалась я — растрепанная и потерянная. В нем я видела себя и в тоже время незнакомку с непривычным для меня пустым взглядом.
— Давай об этом не сейчас, а? — нервно бросил он, на секунду окинув меня взглядом.
— А когда? Потом я могу просто не успеть узнать, — пожала плечами, наблюдая, как мой двойник в зеркале повторяет за мной.
— ЛЕНА! — взревел он так, что отражение в зеркале мне явно показало, что пустота упорхнула, и на ее место пришло удивление. Почему он так переживает обо мне? Ему не все равно? Или я просто нужна ему из-за того, что работала над проектом Суворовых?
Искорка интереса вспыхнула, немного оттеснив пессимистический настрой. Если уж мне и отмеряно мало, то надо любыми путями узнать все, что могу… Хоть какое-то развлечение, заодно и отвлекусь.
И как всегда, когда у меня появлялась цель, я чувствовала поднятие духа. Только равнодушно подумала о том, что мой настрой с этим заражением менялся с молниеносной скоростью. И меня мотало, словно на качелях — вверх, вниз… От хорошего к плохому, а потом обратно.
Тимур покосился на меня, констатировав:
— Плохи дела, надо спешить! — и свернул во дворы, сокращая путь и объезжая пробки.
Похоже, он знал все лазейки в этом городе…
— Ты так хорошо ориентируешься в городе. Коренной житель? — я все-таки решила вытащить из него хоть что-то.
— Тебе так важно болтать, пока мы едем? — он бросил на меня оценивающий взгляд.
— Да, — нехорошо было прикрываться своим состоянием, да вот только совесть моя, видимо, атрофировалась. Наверное, заразилась тоже. Да ничего, ей полезно! Хоть в чем-то есть плюс.
Уголок рта мужчины иронично пополз вверх, но в этой гримасе явственно ощущалась горчинка.
— Нет, мои владения далеко отсюда.
— Прямо-таки — «владения»?
— Ну, как хочешь называй. Угодья, территория…
— А здесь ты тогда что делаешь? Не похоже, что проездом.
Тимур хмыкнул, кивнул своим мыслям, а только потом донес их до меня:
— Можно сказать и так. А можно сказать — по делам, — он повернулся ко мне, на мгновение оторвавшись от дороги. Его быстрый взгляд пробежался по мне от макушки до пят. — Выбирай, какой больше нравится.
— Как хочешь называй, что хочешь выбирай, — я удивленно приподняла одно плечо, так как вторым двигать было ой как болезненно. — Я хочу так, как есть на самом деле!
— А у каждого своя правда. Кто-то считает, что я тут не к месту. А кто-то — что без меня никак.
— А ты? Как считаешь?
— Я здесь, — он многозначительно приподнял брови, глядя прямо перед собой. — Это говорит само за себя.
— Ты невыносим! — я приподняла голову вверх, а потом бессильно опустила, полностью расслабив шею. Показывая всю степень моего отчаяния.
— Это еще почему?
— Ты ни на один вопрос нормально не ответил!
— Но ведь отвечал? — Тимур был вполне доволен собой. — Разговор поддерживал. Хотя не понимаю этой бессмысленной болтовни, когда тут так серьезно.
— Ты бы предпочел, чтобы я стонала от безнадеги и проклинала всех оборотней?
— О, тогда нет! Лучше продолжай задавать эти свои вопросики!
— А ты будешь давать на них все такие же расплывчатые ответики?
На мой вопрос мужчина выразительно промолчал.
Знакомый Тимура был очень странным малым. Да-да, именно так, помнится, говорил о такой породе людей мой покойный дед.
Нет, ну а что вы можете сказать о человеке, который живет на окраине мегаполиса не где-нибудь, а в бункере? Вот и я о том же говорю — очень странный тип.
— Он не человек? — шепотом спросила у оборотня, пока он проводил какие-то странные манипуляции у двери. Но тут правильнее было бы сказать — дверищи. Огромная, даже на глаз было видно, что тараном такую не возьмешь…
Вдруг что-то внутри щелкнуло, проскрипело, а потом заскрежетало. Она открылась, и на меня хмуро посмотрел крупный мужчина, лет так пятидесяти на вид. Высокий, похож скорее на кузнеца. Да и рубаха смахивала на старославянскую своим покроем…
— Она? — переведя тяжелый темный взгляд на Тимура, уточнил он. А я так и осталась в неведении, откуда этот житель бункера знает обо мне. Неужели оборотень теми самыми манипуляциями смог передать причину нашего визита.
Я заинтересованно покосилась в сторону стены у двери, на которую был прикреплен непонятный короб. Похоже на то…
— Ну? Или не тебе помощь нужна? Или решилась все-таки помирать? — грубовато привел меня в чувство незнакомый мужчина.
— Не передумала, — нахмурилась я.
— Митяй, это Лена. Лена — это Митяй! — быстро представил нас Тимур, пока «дружелюбный» знакомый окончательно не повернулся ко мне спиной.
— Рассказывай, — кивнув мне, устало сказал Митяй.