— Я им лично позвонил и велел поворачивать обратно. Последний раз они со мной связались вчера, часов, может, в шесть, сказали, что они где-то на границе Владимирской и Московской областей, точнее объяснить не могут, потому что указателей давно не видели.
— Указателей не видели, — рассеянно отозвался Глушитель, сцепив пальцы в замок.
— Да, не видели. Они ведь, сами понимаете, не по основным дорогам ехали, с таким грузом передвигаться по федеральным шоссе неразумно, подозрение можно вызвать.
— Подозрение… Ну да, а на заброшенной дороге, где проезжает по машине в сутки, да и те — местные, нагруженный «КамАЗ» с бандитскими мордами в кабине никому не покажется подозрительным… Да ты продолжай, продолжай.
Хохлома бросил быстрый взгляд на собеседника. Неожиданный визит Глушителя к «Сёстрам Хилтон» в столь неурочный час — ещё и утро толком не наступило — выбил его из колеи.
Художник оставил в покое лацкан пиджака и провёл кончиками пальцев краю чёрной, гладко зачёсанной набок чёлки, спускающейся на правый висок.
— Они сказали, что указателей не видят, потому точно не знают, где едут. Но надеются, что всё-таки двигаются к Москве. Больше они не звонили. И мы им дозвониться не можем — аппараты вне зоны действия.
— Вне зоны действия… Хохлома, — дружелюбно осклабился Глушитель, и рука художника, плавно поглаживающая кончик длинной прилизанной чёлки, замерла — Ты что, за лоха меня держишь?
— Клянусь — не знаю. Пропали они!
Про себя Хохлома костерил на чём свет исполнительных идиотов — надо же, как тщательно они выполнили его указания, взяли — и действительно потерялись, да так, что теперь даже он их найти не может!
— Пропали… Ну да, разумеется, пропали, вовсе не ты двинуть товар решил, а мне эту… насвистеть. — Он прервал открывшего было рот что-то возразить Хохлому коротким жестом и все также спокойно продолжил: — Положим, и впрямь пропали. Значит, надо искать. Вот и ищи. Сегодня вечером, часов так в десять — одиннадцать, я к тебе ещё раз загляну. И если у тебя не будет для меня хороших новостей, то у меня для тебя больше не будет хороших слов. Зато найдутся хорошие действия. Я ясно выражаюсь, или мне разъяснить? — осведомился Глушитель. Выдержал паузу и, не прощаясь, ушел.
Несколько минут Хохлома безразлично пялился в стену. Его потряхивало от страха. Ну конченые беспредельщики — за грузовик с оружием замочить готовы! Это при том, что сами-то вагонами, составами торгуют! А он еще всерьез собирался попробовать их кинуть, не отдавать партию… Да гори она синим пламенем, эта партия!
Убедившись по удаляющемуся шуму двигателей на улице, что кортеж Глушителя уехал, Хохлома поправил галстук и негромко приказал рискнувшим, наконец, показаться ему на глаза «охранникам»:
— Найти. Слышите? Найти мне Момента с Ромычем. Из-под земли достать!
Следуя по следам джипа, Ромыч с Моментом приехали на небольшую поляну посреди леса. Внедорожник уже стоял там, около каких-то развалин, а вот водителя было не видно. Ромыч с Моментом посидели немного в кабине, потом нехотя вылезли.
— Интересно, куда это мужик делся? — пробубнил Ромыч, подпрыгивая на месте — мороз был крепким. — Не по лесу же он гулять пошел?
— Может, у него здесь тайник какой-нибудь? — рискнул предположить Момент.
— В этих развалинах? — недоверчиво протянул Ромыч.
— А почему нет? Нормальное логово. А в нём — добро.
— Почему добро?
— А зачем тогда еще нужно логово?
— Логично, — признал Ромыч. — Тогда пошли, что ли, поищем.
— Ёптыть, какие хорошие развалины, — после долгих блужданий впотьмах подал голос Момент, ощупывая каменную кладку. — Крепкие. Чес-слово, они мне почему-то меньше казались.
— Угу, — настороженно отозвался Ромыч и расстегнул воротник куртки. — И потеплело что-то.
Парни рассредоточились, каждый шел вдоль своей стены. Встретившись у проема, они недоуменно уставились друг на друга.
— Да тут не логово, а целый домище, — наконец выдал Момент. — А снаружи он поменьше казался…
Оба обернулись к единственному в поле зрения проему. Тот чернел непроглядной тьмой, сквозь него не было видно даже снега, не говоря уж о грузовике, зато доносился какой-то непонятный равномерный гул. Ромыч с Моментом нерешительно двинулись навстречу этому звуку. И пару мгновений спустя обнаружили, что стоят на высоком холме. Позади — громоздкое каменное здание, впереди — берег моря, усеянный редкими огнями костров. Переглянулись — и, не сговариваясь, побежали обратно внутрь. Бестолково пометались по небольшому помещению.
— Здесь нет другого выхода! — первым запаниковал Момент.
— Должен быть, мы ж через него вошли, — спокойно отозвался Ромыч. Но миг спустя запаниковал и он: — А грузовик? Грузовик где?
И снова они обежали внутренности здания. А потом и всё здание вокруг.
— Где грузовик? Был же грузовик! — заголосил Момент. — Ни грузовика! Ни леса! Ни снега! Ни развалин!
— Трындец нам, — мрачно резюмировал Ромыч. Страшно представить, что с ними сделает Хохлома — за потерю такого груза им в жизни не расплатиться.
— Нету! — причитал Момент. — Ничего нету! Откуда море? Почему море? Почему жарко?
— Заткнись ты, — прикрикнул Ромыч. — Думать мешаешь.
Момент замолк и выжидательно уставился на спутника.
— Джип был? Был, — наконец начал рассуждать Ромыч. — Водитель в нем был? Был. Значит, он где-то здесь.
— Кто? Джип? — не понял Момент.
— Водитель, придурок, — ответил Ромыч. — Пошли, найдем мужика. Он нас сюда завел — он нас и выведет.
Аркаша расстарался — пробил билеты не просто на этот же день, а с вылетом всего через три часа после того, как поступил приказ Папыча. И Арагорн, рванул в аэропорт.
Москва — Амстердам — Форталеза, и там ему повезло: утренний рейс на Мараньяо, которым должен был лететь цыган, отменили, и теперь Алексей Алмазов в толпе прочих пассажиров сидел неподалеку от регистрационной стойки и ждал, когда бразильские авиалинии, не имеющие возможности немедленно предоставить еще один самолет, распределят пассажиров по рейсам других компаний.
Цыгана Арагорн увидел сразу же. Не заметить его было сложно: белые брюки, пронзительно-желтая рубашка, ярко-бирюзовый бриф-кейс, густые черные кудри, поблескивающий на указательном пальце массивный перстень, выглядывающая из ворота рубашки блестящая полоска цепочки и золотые серьги-кольца в ушах.
Лекс сидел у стеклянной стены аэропорта, понуро глядя на взлетное поле и рассеянно вертя в руках какую-то газетку. Придав своему лицу выражение сосредоточенной усталости, Арагорн плюхнулся рядом с цыганом и вполголоса выругался. Поймал ожидаемую реакцию — Алмазов, разумеется, встрепенулся при звуке русской речи.
— Тоже в Мараньяо летишь? — ненавязчиво поинтересовался Арагорн, сделав ставку на то, что, путешествуя заграницей, человек обычно бывает расположен к землякам.
— Тоже, — кивнул цыган и понимающе усмехнулся.
— Не слышно, когда нас отправят?
— Нет. Пассажиров первого класса уже почти всех распределили, ну а нам, простым смертным, остаётся только ждать… Алексей. Лекс, — добавил он мгновение спустя, протягивая руку.
— Арагорн, — широко улыбнулся Арагорн, отвечая твердым крепким рукопожатием. Мгновение любовался выражением лица цыгана, а потом привычно пояснил: — Имя это мое. Настоящее имя. Отец у нас Толкиеном увлекается. Еще и братца моего Фарамиром хотел назвать. Но мать возмутилась — она нас собиралась окрестить в честь дедов, Василием и Иваном. В итоге я оказался жертвой родительского компромисса: брата-то моего зовут Василием, а меня вот — Арагорном.
— Однако! — улыбнулся Лекс.
Хорошо поставленный женский голос сообщил из динамиков, что рейс на Мараньяо отложен еще на три часа. В зале ожидания загудели возмущенные пассажиры.
Арагорна задержка не расстроила. Он даже на миг представил себе, что за время ожидания в аэропорту разговорит Лекса и как-нибудь осторожно выведает про Ахилла. И, выполнив задание в рекордные сроки, сможет тут же отправиться на поиски Алессандры… Арагорн криво усмехнулся — мечтать, может, и не вредно, но надо быть реалистом и приниматься за работу. Для начала — расположить к себе собеседника, войти к нему в доверие, насколько это, конечно, возможно всего за несколько часов.
Усилия не прошли даром — какое-то время спустя цыган сам сообщил ему:
— Столько ждать! А ведь Мараньяо у меня даже не конечный пункт. Мне ещё и оттуда лететь. В Марабу.
— В Марабу? Ба, и мне туда же! — сыграл удивление Арагорн. — Тогда, может, узнаем, есть прямые рейсы сразу туда? А то в Мараньяо мы, похоже, сегодня так и не улетим.
Прямых рейсов до Марабы не нашлось. Зато за подозрительно маленькой стойкой какой-то неизвестной бразильской авиакомпании Арагорн с Лексом разыскали самолет до Императриса.
— Берите, — молодой человек с бойкими черными глазами и бейджем «Гильермо Гальван» уговаривал их с таким воодушевлением, будто с каждого проданного билета ему шел процент в собственный карман. — Берите, а там до Марабы на машине всего за пару часов доберетесь.
Арагорн смотрел на Лекса — решает цыган, а он всего лишь подстраивается. Он будет сопровождать Алмазова столько, сколько потребуется, и туда, куда потребуется — хоть в самую чащу пресловутых бразильских лесов, где водится много диких обезьян.
— А когда вылетает? — поинтересовался Лекс.
— Скоро, но точно сказать не могу.
— Как это?
— Ну, — черноглазый парень помялся. — Вообще-то, рейс как бы зарезервирован за одной небольшой делегацией и… еще парочкой человек. Они что-то задерживаются, но должны уже скоро прибыть.
— В таком случае как мы полетим? Стоя? — вмешался Арагорн. Похоже, не так уж он и ошибся насчет процента с продаж: внутренние рейсы Бразилии осуществляет множество местных перевозчиков, а небольшие самолеты для междугородних путешествий в этой стране такое же обычное дело, как в России автобусы — лишнюю шабашку тут не упустят.