– Мальчишка и тебя сдал с потрохами. Что по вашим законам ждет клятвопреступника – кол, да?
– При Аристане стали вешать.
– Какой трогательный гуманизм. – Зоомаг улыбнулась. – Но, полагаю, тебя и пеньковый воротник не привлекает, так что молись Ильшиуру[32] за нашу победу.
А потом? Всех людей, верных неверрийской короне, Геллере не передавить, а предатель для них станет врагом номер один, еще ненавистней захватчиков. В Равенне слишком много знакомых, значит, придется уехать туда, где никто не слышал о магистре земли Хорэе Шуморе по прозвищу Полубут… Возможно, он сменит имя, будет выходить из дома под личиной… Да убережет ли это от мести?..
Когда Геллера ушла, маг выждал немного и открыл подпол. Бантик вылез, хлеща по бокам ядовитым хвостом. Шерсть на спине вздрагивала, из пасти доносилось низкое рычание, ноздри раздувались, втягивая тающий запах. Так кот теперь реагировал на бывшую хозяйку, и страшно представить, что может случиться, если к Шумору в гости вдруг решит нагрянуть ее дочь. С Летти у зверя были особые счеты.
Геллера приехала ранним утром, но Шумор уже был готов. Запирать Бантика в подполе почти на день было не гуманно, и маг оставил киса в доме, тщательно проверив напоследок двери и окна.
– Ты думаешь, кэссарь уже проснулся? – сев в карету, усомнился архитектор.
– Точнее, еще не ложился, – фыркнула Геллера. – Он в последнее время только после обеда пару часов дремлет: Его Величество занято совершенствованием своей идиотской «самокатки». Этот маразматик думает, открытие века совершил!
Зачарованные кони быстро домчали магов до столицы, а затем и ко дворцу. Охранники развели алебарды, но как показалось Шумору, с замешкой, словно нехотя.
– Не любят тебя воины, Гел.
– Но терпят, – не стала спорить зоомаг, – потому что знают: только я могу вернуть им Уста Иллады. А полюбят, когда я велю выдать ксентурионам[33] огнестрелы взамен арбалетов, а к Катарине-Дей подойдут пароходы.
Храм Иллады по-прежнему был скован льдом, а вот легенда о том, что кэссиди замкнулась внутри по воле Заступницы, потихоньку таяла. Наследница, конечно, не обычный смертный человек, а богоподобный… но обходиться без воды и пищи два месяца?! В столице пошли шепотки о том, что кэссиди похищена. Кем? Да скорей всего, внезапно исчезнувшей неверрийской делегацией. Стало быть, метель, разыгравшаяся в последний день божественной седмицы, – не милость Богини, а ее гнев.
Как и сказала Геллера, кэссарь нашелся в мастерской, под которую отвели громадный зал в цоколе. Шумор здесь раньше не бывал, но в данный момент его изумили не полусобранные механизмы, непонятные станки и какие-то загогулины, вперемежку с шестеренками развешенные по стенам, а сам грозный Повелитель, нарезающий круги верхом на диковинном «скакуне». Копыта «чудо-коню» заменяли деревянные колеса: два задних были маленькие, а над передним – в две трети человеческого роста высотой – крепилось седло и нечто похожее на воловьи рога, за кои кэссарь и держался, крутя ногами зигзагообразную железку с платформами для ступней.
– Доброе утро, мой повелитель.
– О, Геллера! – искренне обрадовался кэссарь Киртиллиан. – Не желаешь еще раз опробовать мою самокатку? Я обмазал колеса соком резинового дерева, и теперь они катятся гораздо мягче.
– Я бы с удовольствием, повелитель, но, боюсь, одета не по случаю. Быть может, господин Шумор насладится этим вместо меня?
Его Величество наконец-то обратил внимание на второго визитера, пригляделся и помрачнел. Остановив самокатку (для этого он просто опустил ноги, и тяжелая конструкция встала), слез с седла и сурово скрестил руки на груди.
– Неверриец? Тогда почему его голова еще на плечах, а не лежит заспиртованной в банке?!
Шумор поперхнулся. Во-первых, было очевидно, что кэссарь его не узнал, хотя еще два с половиной месяца назад обращался к магу по имени. А во-вторых, какая, к шушелю, банка?!
– Это – наш друг, повелитель, о котором я вам позавчера говорила, – мягко пояснила Геллера.
– А-а… Хорэй Шумор… – Взгляд монарха потеплел, затем затуманился. – Моя дочь… О ней известно хоть что-нибудь?
– Увы, мой повелитель, новостей нет. Ей удалось сбежать от похитителей, но где она, мы пока не знаем. Однако господин Шумор поручился вернуть кэссиди Илладу своей головой, так что ей пока нельзя в банку.
– Кхе-кхе-э-э… – сдавленно «подтвердил» маг. Геллера пихнула его локтем в бок: подыграй. – Да, Ваше Величество, ваша дочь вернется целой и невредимой.
Кэссарь как-то сгорбился, потер плечо и рассеянно огляделся; заметив табурет в паре шагов от себя, сел и тихо попросил:
– Просто верни мне дочь… я… провинцию хочешь? Или две? Ничего не пожалею, только верни… – О Венце Стихий он и не вспомнил.
Шумор смотрел и глазам не верил: неужели этот старик – тот самый Киртиллиан Таурий Нэвемар, которого в северной империи прозвали Скалой?!
– Вам нельзя волноваться, мой повелитель, – обеспокоенно засуетилась Геллера, доставая откуда-то узкий граненый флакон. Пять золотых капель в стакан воды, и кэссарь перестал дико озираться, задышал ровнее, а на бледных щеках выступил румянец, правда, какой-то нездоровый.
– Иллада – еще ребенок, наивный, доверчивый, не умеющий за себя постоять, – вздохнул правитель. – Ей не место среди снегов и проклятых нелюдей. Вернешь ее – озолочу.
– Ее Высочество юна, а неверрийские эльфы коварны, – зашептала Геллера, поглаживая монарха по руке. – Кэссиди сманил тот полукровка, с которым вы не позволили мне разделаться.
– Остроухий шакал…
– Сманил по приказу императора Аристана.
– А я считал этого змея другом… Кому же верить теперь?
– Я всегда рядом, мой повелитель, и никогда не предам вас. Мы вернем вашу дочь, но вы разве готовы простить этих северян… этих шакалов, похитивших солнце нашей державы, нашу заступницу пред богами и магией?
– Никогда.
– И владения кэссарей будут простираться по обе стороны Поднебесной Цепи, от южных вод Бескрайнего океана до северных. Власть рода Нэвемар неоспорима и абсолютна.
– Абсолютна… – эхом повторил Его Величество.
…Ублажая изобретателя в фальшивой короне, Шумор согласился опробовать самокатку и вполне сносно колесил по залу, пока не вписался в груду металлического хлама. Просиявший кэссарь пришел к выводу, что переднее колесо нужно сделать более маневренным, а седло сместить к середине конструкции. Оставив правителя заниматься дальнейшим усовершенствованием, маги раскланялись и вернулись в карету.
– Этот спектакль и был твоим сюрпризом?! Сразу не могла предупредить, что я должен буду говорить? – Скривившись, архитектор потер ушибленный об железяки бок: Геллера его подлечила, но все равно было больно.
Магичка так и прыснула:
– Но ведь понял же, что болтать! Нет, ты его видел, Хорэй?! Маразматик!
– Н-да. – Шумор отвернулся к окну. – А когда это я ручался вернуть кэссиди? Ее вы упустили, а не я, к тому же мне в Неверру сейчас путь заказан.
– Не волнуйся, тебе не придется ее искать. Просто подождешь с той стороны гор, когда девчонку и ее пса доставят на блюдечке, а потом привезешь их ко мне. А я тем временем улажу с вашими следователями.
– Думаешь, тебе удастся провести их ментата?
– Провести?! – Геллера откровенно расхохоталась. – Хорэй, кэссарь при тебе сказал, где самое место головам неверрийских шакалов!
Шумор пристально посмотрел на скадарчанку:
– Я тоже неверриец, Гел.
И все же есть на свете справедливость! Когда маги подъехали к вольнице, мирское воплощение правосудия выносило вердикт, сидя у подножия высоченного кипариса, а с макушки дерева еще громче и заунывней отнекивалась обвиняемая. Собравшиеся селяне держалась поодаль, в ожидании развязки похохатывали, лузгали орехи и делали ставки. На помощь древолазке никто не спешил. Выпрыгнув из кареты, маги вклинились в толпу.
– Ба-а-ау-ум!!! – увидев хозяина, воинственно заявило правосудие.
– Бантик, ты как выбрался? – ахнул Шумор.
– Ма-мо-чка-а-а!!! – заголосила Летти.
– Дура, – прошипела любящая мать: до времени она скрывала причастность к появлению на свет этой неуравновешенной особы. – Ну-ка все пошли вон!!!
Под ноги людям ударила ветвистая молния, вынудив первый ряд зевак наддать стоящим сзади. Спокойно подождав, когда вопли перейдут в недовольный ропот, Геллера продемонстрировала толпе указательный палец с искрящимся ногтем:
– Чего стоим?
Зоомаг жила неподалеку от вольницы, и привычные к фокусам селяне разошлись степенно, не забыв подобрать бляшки остекленного молнией песка. Пока мамаша уговаривала чадо спуститься, Шумор увел упирающегося Бантика домой и запер в подполе, посулив тушку куры – заслужил. Окна, к слову, оказались целыми, а вот входной замок – открытым и поцарапанным, словно кто-то упорно ковырял в нем отмычкой. Акт незаконного вторжения был налицо, и девчонке еще повезло, что на нее не подействовало охранное заклинание, а кот, скорей всего, дремал и не сразу поверил привалившему счастью, дав взломщице фору на побег.
Когда Шумор вышел за калитку, мама с дочкой уже подходили к дому, и, увидев мага, девчонка гневно ткнула в него пальцем:
– Вот, я же говорила, что он кота спер, а ты не верила!
– Голубушка, здесь у каждой изгороди не одна пара ушей, – осадил крикунью архитектор. – Бантик сам ко мне пришел после того, как ты сломала ему крыло и лапу.
Летти набычилась:
– Я не ломала! Я просто… играла!
– Ну вот и доигралась, – пожал плечами Шумор, запуская гостей в сад от соседских ушей подальше. – Видишь ли, кошки – тварюшки забавные, но злопамятные.
– Значит, этого бешеного кота надо пристрелить!
– Она права, – поддержала Геллера, успокаивающе погладив дочь по голове. – Жаль усилий, конечно, но зверь опасен. Страшно подумать, чем все могло закончиться.
– Закончилось тем, на что ты силы и потратила: сторож поймал грабителя. Я велел Бантику охранять дом, а меня он слушается с полуслова, и мы оба не виноваты в том, что Вилетта сама отказалась быть хозяйкой первого идеального гибрида.