Аватар зарычал.
Над липовой рощей народился ветерок, потревожил голые ветви, взметнул гриву коня и зашептал:
«Чуешшшь?»
«Иди…» – прогудела земля.
«Сюда!» – позвали следы, давно укрытые снегом.
А над миром яростно палило солнце – огненная стихия науми.
– Вперед!
Инстинкт вывел на пригорок, с которого открывалась мирная сельская панорама. Аватар развернул карту. Что ж, круг поиска сузился до пяти деревень. Как раз до заката управится. Вилль не собирался рисковать, под покровом ночи умертвием бродя по старым буям, взламывая фамильные усыпальницы или спускаясь в подвалы особняков с дурной славой. Доблесть доблестью, но случись непоправимое, и Алесса останется без защиты. Ясный полдень – идеальное время для того, чтобы сходить на разведку.
– Занятный у тебя чаек, Алесса. Давно не чувствовал себя настолько, кхм, бодрым, – говорил Его Величество, с видимым удовольствием прихлебывая из тонкостенной фарфоровой чашки. – Да и Буранчик будто помолодел.
Знахарка поперхнулась:
– Кхе-кхе-э-э… Ваш пес пьет чай?
Шерсть Бурана давно подернулась пеплом прожитых лет, но глаза блестели, как у молодого кобеля. Игриво так. Оно и понятно: Арса врастяжку лежала на ковре у камина, демонстрируя несколько округлившееся пузико…
После завтрака Алесса вышла в парк на прогулку, и за ней увязались гончие. Арса немного размялась, но играть не захотела и легла у скамейки, исподлобья следя за нарезающим круги Бураном; снег так и летел, окутывая его искрящими облаками, припорашивая черную с подпалинами шубу. Знахарка почесала шею будущей мамаши. Если рецепт Армалины верно отложился в памяти, то в помете родятся только кобельки. Жаль, плоды усилий четвероногих стареющих мужчин проявляются раньше, чем двуногих.
Уготовили вам Силы
Три короны, три могилы,
Право слова, право боя —
Поделитесь же, герои…
Алесса знала, с кем поделится короной, которую против воли хотят надеть на нее. Неверрийской империей никогда не правила женщина, так кто она такая, чтобы ломать вековые устои?
Во дворце, в роскошной постели принцессе из леса все чаще снилась мельница на берегу безымянной реки и молодой мужчина, ждущий свою избранницу у порога их дома…
– Государственная служба безопасности! Ежеквартальная инспекция зон повышенной паранормальной активности с целью выявления некроэлементов, представляющих угрозу для населения! – лихо отрапортовал Вилль, чудом не запутавшись в научной иномирной терминологии.
Сдвинув ушанку набекрень, дед почесал ухо, заморгал подслеповатыми глазами:
– Таки шо, гришь?
– Ваш повелитель заботится о вас, – смягчил тон гвардеец, приобнимая старичка за плечо. – Для этого такие, как я, и работаем, не щадя живота своего. Скажите-ка, почтенный, вас нежить в последнее время не беспокоит?
– Так ить, были ваши ужо!
Ага, значит, и ребята Стайна мудрить не стали, назвавшись первой пришедшей на ум службой.
– Были. Из второго кабинета. А я – из пятого.
– А-а, – значительно протянул селянин. Он не хотел показаться дремучим.
По убеждению аборигена Калиновки, нежить не просто беспокоила, а разве что трубку изо рта не рвала! (А именно ее дед и посасывал, сидя на завалинке, когда к избе подъехал всадник на невиданно огромном коне. Трубка выпала, но нежить была ни при чем.) Пока шла беседа, Филин с фырканьем дочиста вылизал скамейку, куда за спиной старика внучка тишком высыпала пригоршню соли. Не скупясь на любезности, однако не перебарщивая, Вилль попросил почтенного господина составить ему компанию в качестве проводника, и тот, польщенный вежливым обращением со стороны парня из расы Дивных (кончики ушей были спрятаны под шапкой, лица дед сослепу не разглядел, но эльфа сдала внучка), сию любезность оказал, с видимым удовольствием взгромоздившись на приметного жеребца. За час объехали «вупыриные» угодья, включая все «тута» и «вона тама оть», напоследок решив заглянуть в склеп, где находился саркофаг помещика Груздя, и при жизни-то беспокойного, «до баб, игрищ да выпивки дюже охочего», покуда под лишним градусом не полез в баню развлекаться с очередной зазнобой, вот сердце и не выдержало.
– Вон из тудова и шкребется. – Дед указал на каменную крышку, покрытую сетью неглубоких борозд. – Тока вы его это… не того самого. Помещик у нас мирный, особливо не буянит, а богатейчикам столишным порой охота на диво поглазеть да баечки послушать, нервишки пощекотать… Шо ж им отказывать?
Ясно, что не за «спасибо» глазеют.
Проведя пальцем по царапинам, Вилль скептически хмыкнул, глядя на прилипшие к подушечке бурые пылинки, между которыми тускло поблескивали металлические вкрапления. Гвоздем царапали, причем ржавым. Аватар отряхнул руки. В первой деревне все прошло гладко да чисто, во второй – тоже, если не считать местного дурачка, позарившегося на «сабейки» и ходившего за гвардейцем хвостом с нытьем потрогать клинки. Калиновка была третьей, а оставались еще Армяковка и село Рудяное.
– Ну ладно, а у соседей ваших что? В Рудяном?
– Брешут оне, вота шо! Мол, завелся в старой усадьбе то ль вупырь, то ль вурдалак! Сами не знают, шо врать!
– Ясно.
– Дык че ж мне мутить!
Подбросив деда до избы, Вилль двинулся в Рудяное, с тревогой поглядывая на розовеющую кайму неба над прибрежными скалами. Название села показалось символичным. Руда – это ведь не только богатство недр земных, но и пролитая кровь, а после Ключа аватар стал внимательней к омонимам. Чем бес не шутит?
Рудяное получило статус села исключительно из-за покосившейся церквушки, окруженной потемневшими лесами на вид еще древнее самой обители Божией, а так – деревня деревней в полсотни изб, с двух сторон отрезанная от внешнего мира оврагами, с третьей – леском и связанная мостиком через вертлявую речку. Проезжая по единственной осевой улице, аватар заметил треуглы, мелом нарисованные на большинстве дверей. В остальных деревнях тоже встречались обережные символы, но не в таком количестве. Столичные маги из компании Стайна, предвзято относящиеся ко всем селянам вкупе с их провинциальными суевериями, на разницу, конечно, не обратили внимания.
Аватар спешился. Денек выдался морозный, и село казалось вымершим. Постучать, что ли?
– Ты зашем приехал, шынок? – раздался за спиной шамкающий голос.
Вилль так и подскочил: эльфы ходят бесшумно, но чтоб этим даром обладали столетние божьи одуванчики, слышать как-то не доводилось.
– Ишшешь шего?
– Лук для невесты. Она его страсть как чистить любит, и непременно самый мелкий. Дня не проходит, чтоб не начала хныкать: купи лука да купи лука, не то прибью лопаткой! – мстительно припомнил аватар. Дело было в Северинге, когда раненый капитан лечился у новой подруги. Знахарка отказалась от денег, и Вилль, чувствуя себя нахлебником, помогал по хозяйству в меру скромных тогда сил, в том числе вызвался начистить лука для солянки. Накануне они с Алессой немного повздорили, так что вредина подсунула корзину посевного лука размером с некрупный редис, за который не разбирающийся в огородных тонкостях пациент мужественно принялся, обливаясь горючими слезами. К счастью, Марта вскоре заглянула в чулан проверить, как идут дела.
– Штращти-то какия! – Бабуся схватилась за подвязанные платком щеки. – Ну так пойдем ко мне, шынок, уж я тебя ижбавлю от штраданий нежашлуженных – лука продам, да шамого отборного!
Лук у бабки и впрямь оказался отборный – мельче некуда. Приторачивая к седлу полный туес, Вилль уже представлял, с какими речами будет вручать его Алессе, а вслух поддерживал треп о привидениях, понемногу подводя его к старой усадьбе. Как утверждала селянка, в проклятом доме и раньше творилась всякая бесовщина, а теперь, похоже, завелся вурдалак.
– И воить и воить, и воить и воить!
– И громко воит?
– Ву-у-а-а-а!!! – проникновенно изобразила бабка.
Аватар прочистил ухо:
– Жуть.
– Ото ж! Вон армяковцы бают, дешкать, на ихнем буе вупыри жавелишь, токмо брехня! У них чешнока уродилошь немерено, шбыть-то надобно, вот и подрядили Микища мукой обшипащщя да по околотку в проштыне побегать, а тот жа бутылку и рад штаращщя.
– И давно воет?
– Ш короштеня, пожалуй.
– И что, даже люди пропадали али только скотина?
– Люди – нет, а шкотина и раньше пропадала. Кого волки утащат, кого медведь жадерет альбо рыщь.
– А хозяин у усадьбы есть?
– Был, конешно, как не быть? – вздохнула бабка. – Да тока неведомо кто – нелюдимый был шовшем, а опошля Волны так и вовше шгинул.
После Алой Волны остались десятки таких вот заброшенных усадеб, и дурная слава некоторых вполне оправдывалась наложенными проклятиями, мстительными духами, которых беглые чернокнижники оставили на память будущим жильцам, и тому подобной дрянью, так что этот особняк для магов Стайна стал просто одним из многих.
– Интересненько… – раздумчиво протянул Вилль. Усадьба – именно то самое логово, теперь аватар был в этом уверен, и инстинкт нашептывал о том же.
– Мы туда не ходим, да и тебе не шоветую. – Селянка сказала это серьезно, не понижая голоса до трагически-загадочного шепота, обычно служащего катализатором как раз для внеплановых экскурсий в «зоны паранормальной активности».
Постукивая луком в туеске, Филин взял курс именно туда. Словоохотливая бабушка точно подсказала ориентиры, и не составило труда найти старую усадьбу, расположенную неподалеку от села. За прошедшее время парковые деревья да кустарники обзавелись потомством, расползшимся повсюду, летом превращавшим беседку в шалаш и подступившим к самому порогу особняка. Скамейки частично подернулись лишайником, безносые статуи и давно умолкшие фонтаны оплетали высохшие бурые нити плюща; над усадьбой властвовали тлен и запустение, однако сам дом, сложенный из белого кирпича по гномьей технологии, был выстроен на века. Тяжелые ноги жеребца прокладывали в сугробах глубокую стежку – единственные следы в этом безмолвном парке, не считая птичьих. Приматывая узду к сучку, Вилль почувствовал на себе пристальный взгляд и поднял голову. Из-за сплетения еловых лап за ним по-человечески осмысленно наблюдали черные глаза огромной неясыти. Стало немного не по себе.