Кардинал Бергольо на собрании евангеликов
Важно отметить, что тесные отношения связывают Франциска и с франк-масонством. С 1999 г. он является почётным членом парамасонского «Ротари клуба» Буэнос-Айреса, который в 2005 г. наградил его премией «Серебряный лавр» как человека года. А в день избрания Бергольо папой его тепло поздравил великий мастер аргентинского франк-масонства Анхель Хорхе Клаверо. Великий мастер Великого Востока Италии Густаво Раффи также по этому поводу выпустил коммюнике, в котором говорится, что «с Папой Франциском уже ничего не будет так, как раньше. Эти выборы были необсуждаемым пари братства в пользу Церкви диалога… Ему (Франциску — О.Ч.) представилась великая возможность показать миру лицо Церкви, которая должна вновь возвестить о новом человечестве, а не оставаться институтом, защищающим свои привилегии».
В одной из публикаций Великого Востока Италии говорилось, что часть масонов считает, что папа станет «новатором и прогрессистом, основываясь на том факте, что некоторые братья утверждают, что они косвенно, посредством своих друзей на конклаве, способствовали избранию человека, способного возродить Католическую Церковь и человеческое общество в его целом». В пользу это точки зрения говорит тот факт, что на конклаве 2005 г. кардиналу Бергольо покровительствовал кардинал Карло Мария Мартини, по случаю смерти которого в августе 2012 г. Великий Восток Италии выпустил следующее сообщение: «Теперь, когда торжественные речи и помпезные соболезнования сменились молчанием и трауром, Великий Восток Италии с любовью приветствует Брата Мартини, который направился в Вечный Восток».
Тот же великий мастер Раффи, когда в июле 2013 г. умер кардинал Эрсилио Торнини, явный франк-масон, отдал ему должное, заявив, что он оплакивает «друга, человека, ведшего диалог с масонами, мастера социального Евангелия. Человечество сегодня обеднело, так же, как и Католическая Церковь». При этом он добавил, что, несмотря на такую великую потерю, церковь папы Франциска обещает «разделять идею, что светское Государство благоприятствует миру и сосуществованию различных религий»[918].
В-третьих, это церковь «милосердная», с пониманием и терпимостью относящаяся к человеческим слабостям и грехам. Речь шла о том, что перестройка коснётся не только системы управления, но и учения о морали и нравственности, остающегося слишком строгим и никак не вписывающегося в реалии современной эпохи. То, что Франциск намерен поднять вопрос о семье и браке с целью изменения положения в этой сфере, было ясно из его толерантного поведения и из его высказываний. Так, упомянув однажды мнение своего предшественника на кафедре Буэнос-Айреса о том, что половина всех существующих браков недействительна, он не сделал никаких критических комментариев. Позже кардинал Вальтер Каспер подтвердил, что в разговоре с ним Франциск заявил, что и он сам уверен в том же. То есть Бергольо заранее заготовил убедительное оправдание для облегчения процедуры аннулирования браков, причём для аннулирования в массовом порядке. О позиции Франциска в этом вопросе хорошо свидетельствует его племянница Мария Инес Нарваха, которая в своём интервью, опубликованном на сайте Aleteia в августе 2014 года, рассказала, как в своё время её дядя помогал ей добиться аннулирования первого брака её жениха. Бергольо отправлял документы, необходимые для процесса признания брака несостоятельным, и в церковном суде ответили, что дело может занять четыре года. Мария пояснила: «У моего дяди есть две особенные черты: первая — это его впечатляющая память, а вторая — это то, что он много слушает, но не осуждает, и никогда не говорит, что тебе следует делать. Я помню, когда я сказала ему, что я не буду ждать, пока смогу заключить брак в Церкви, что я уже взрослая и что я собираюсь заключить светский брак, он ответил: «Это лучшая новость, которую ты мне сообщила!»»[919]. Её венчание произошло в итоге через четыре года после заключения светского брака. В таком «неосуждении» — вся суть иезуитизма.
Так что Франциска выдвинули в качестве «мягкой силы» для нанесения решающего удара по Католической церкви, в результате которого должно произойти то, что с неприкрытым цинизмом описал когда-то уже цитированный нами бывший священник Рока (1830–1893): «Признав потерю своих собственных прав, римское папство заявит urbi et orbi, что, завершив свою миссию и свою инициаторскую роль, оно самораспускается в прежней форме, чтобы расчистить поле для высших операций нового понтификата новой церкви и нового священства, которое оно само канонически установит, прежде чем испустить дух…»[920]
Глава 37. «Соборная церковь» по-иезуитски
Уже первые шаги Франциска на троне были призваны продемонстрировать новаторский характер его понтификата: назвав себя «епископом Рима», а не папой, он отказался от большей части торжественных мероприятий, связанных с интронизацией, и поселился не в Апостольском дворце, а в доме св. Марты, в котором проживают те, кто имеет какие-либо дела при Св. Престоле. Но это была лишь заявка на новый курс и на переход к изменениям системы управления и перестройки всей структуры Св. Престола в целях выведения его из-под влияния старых внутри-церковных кланов и формирования нового облика церкви.
«Совет 9»
Речь шла о реформе Римской курии, направленной на децентрализацию и интернационализацию руководства, до сих пор считающегося «слишком римским». Как откровенно заявил пресс-секретарь Ватикана Фредерико Ломбарди, курия, в отличие от прежних времён, больше не будет централизованным органом управления. Число кардиналов в ней было решено сократить, а структуру — упростить путём объединения и укрупнения её учреждений (создать что-то вроде Совета министров). За модель, скорее всего, могла быть взята система управления Ордена иезуитов, где ещё в 2011 году произошла перестройка курии, в которой были учреждены три главных секретариата (правосудие, обучение и сотрудничество с другими службами) и ещё один, отвечающий за поддержание особых форм апостольской деятельности иезуитов.
Первое, что сделал Франциск, — это создал консультативный орган, на который он мог бы опереться в ходе разработки и проведения реформ. В апреле 2013 года был сформирован Совет из 8 кардиналов, официально утверждённый в сентябре как Совет кардиналов (Consilium Cardinalium Summo Pontifici), превратившийся в итоге в «Совет 9»[921]. Призванный представлять «Вселенскую Церковь», а не Рим, он объединил представителей не Римской курии, а поместных церквей пяти континентов, которые пользуются особым доверием понтифика, поддерживают его взгляды и должны фактически уравновесить влияние Курии. Именно этот Совет стал готовить пересмотр апостольской конституции 1988 года Pastor Bonus («Добрый Пастырь»), посвящённой устроению Римской курии, и разработку переходного периода.
В такой же постоянно действующий консультативный орган понтифик решил превратить и Совет генерального секретариата Синода епископов. С должности его генерального секретаря был смещён занимавший этот пост на протяжении 9 лет архиепископ Николау Этерович, а вместо него поставлен верный папе Лоренцо Бальдиссери, который в итоге стал одним из наиболее ревностных поборников идеи реформирования церковного учения о браке. На первой же консистории, проведённой Франциском, Бальдиссери был возведён в кардинальское достоинство.
Кардинал Лоренцо Бальдиссери
Был назначен также новый госсекретарь Ватикана — архиепископ Пьетро Паролин (с февраля 2014 г. — кардинал), имеющий богатый опыт дипломатической работы в качестве заместителя госсекретаря по отношениям с государствами и призванный придать внешнеполитическому курсу Св. Престола ещё более ярко выраженный глобальный, экуменический характер. Он представлял Ватикан при решении деликатных вопросов, связанных, в частности, с ядерной энергетикой (Иран), Северной Кореей, Вьетнамом, Китаем и пр. На одном из файлов из Посольства США в Риме, опубликованных Дж. Ассанжем на портале WikiLeaks, было отмечено, что «Паролин — лучший собеседник, который когда-либо был у Вашингтона в Ватикане». Он характеризуется как «хорошо информированный и осторожно откровенный» человек[922]. Как выразился один из ватикановедов, папа доверяет ему на тысячу процентов.
Архиепископ Пьетро Паролин
В октябре папа провёл первую встречу с Советом кардиналов для обсуждения бюрократических реформ Ватикана, а в ноябре 2013 года, по случаю закрытия Года Веры, опубликовал своё первое папское обращение (увещание) Evangelii gaudium («Радость Евангелия»)[923], в котором фактически была изложена программа перестройки устройства церкви, конкретизированной в папской речи от 17 октября 2015 года, посвящённой 50-летию учреждения Синода епископов (1965 г.). Речь шла о настолько серьёзных изменениях, что некоторые оценили их как революционные[924].
Одна из ключевых мыслей его послания — «безотлагательное церковное обновление». Заявив, что содержание его текста имеет программное значение, он призвал к устранению дефектов церкви, к пастырскому и миссионерскому «обращению». Напомнив, что «церковное обращение» ещё II Ватиканский собор понимал как «открытость к постоянному самореформированию ради верности Иисусу Христу», он уточнил, что речь идёт о таком миссионерском выборе, который способен «всё преобразить, чтобы устои, стиль, график дел, способ общения и все церковные структуры были бы подходящим руслом для евангелизации современного мира, а не для самосохранения». Соответственно, пастырское служение должно стать более активным и открытым, чтобы те, кто занят им, могли «выходить» к людям, адаптироваться и проявлять гибкость и миссионерскую изобретательность.