Кюнг выдвигал уже такое предложение и раньше и вспоминал, что папа Иоанн XXIII, выступая однажды перед студентами Греческого колледжа в Риме, заявил: «Я не являюсь непогрешимым. Я непогрешим, лишь когда даю торжественное определение ex cathedra, но я никогда не буду давать определение ex cathedra»[930]. Но в 1975 году Конгрегация доктрины веры выпустила предупреждение по поводу двух книг теолога, в которых было заявлено, что они содержат мнения, расходящиеся с доктриной Церкви и, в частности, ставящие под сомнение догмат о безошибочности учения Церкви.
Однако при Франциске ситуация изменилась, и, как сообщил Кюнг в интервью американскому еженедельнику National Catholic Reporter, понтифик ответил теологу не через секретаря, а послав ему личное письмо (с обращением «мой дорогой брат»), в котором оценил его мысли и не наложил никаких ограничений на будущую дискуссию. «Я думаю, — добавил Кюнг, — сейчас настоятельно необходимо использовать эту новую свободу для продвижения вперёд в догматических определениях, которые являются причиной разногласий внутри Католической церкви и в отношениях между другими христианскими церквями». То есть и здесь налицо экуменический смысл планируемых изменений. Интересно также, что обновленческий порыв Франциска косвенно поддержал и «папа на покое», поскольку в феврале 2014 года он послал Кюнгу письмо, в котором выразил свою «признательность, что он связан едиными взглядами и сердечной дружбой с папой Франциском» и что он считает, что «его единственным и последним долгом является поддерживать этот понтификат своими молитвами»[931].
Очевидно, что все разговоры о «соборной церкви» носят чисто прагматичный характер. «Благотворная децентрализация» нужна понтифику не для возрождения духа истинной соборности, но для поощрения центробежных тенденций и дальнейшего размывания христианского учения, отвественность за которое понтифик снимает с себя в соответствии с принципом «кто я такой?». Если каждая епископская конференция будет обладать доктринальной властью, то очень скоро в различных странах сложатся свои собственные и, возможно, даже противоположные друг другу учения в области веры и нравственности, что положит конец вероучительному единству Церкви (а ведь внутри неё уже действует такое совсем не католическое сообщество, как Англиканская прелатура). Но это совсем не волнует папу Франциска, озабоченного как раз чрезмерной унификацией. В одном из выступлений, подчёркивая необходимость плюрализма, он заявил: «То, что кажется нормальным для епископа одного континента, может оказаться странным или почти скандальным — почти — для епископа другого континента; то, что рассматривается как нарушение права в одном обществе, может считаться очевидным и незыблемым — в другом; то, что для одних является свободой совести, для других может быть только смутой. В реальности культуры очень сильно отличаются друг от друга, и каждый главный принцип — а как я сказал, догматические вопросы точно определены учением Церкви — каждый главный принцип должен быть приспособлен к культуре, если хотят, чтобы его соблюдали и применяли». То есть, исходя из любимого принципа иезуитов — «инкультурация», — готов принять различные толкования положений веры и нравственности, что может привести, действительно, к формированию разных национальных церквей и обернуться раздорами и хаосом.
Декларативной стала и «коллегиальность». Заявив о своей приверженности к ней, понтифик дал понять, что он будет более активно привлекать епископат к участию в определении стратегии церкви и обрушился с критикой на Римскую курию, которую он стал обвинять в непрофессионализме, нарциссизме и других недостатках. В одном из выступлений он назвал её «громоздкой бюрократической инквизиционной структурой», поражённой пятнадцатью болезнями, в том числе «духовным Альцгеймером»[932]. Но, при всей справедливости критики бюрократической машины Св. Престола, уже с первых шагов понтифика выявилось, что за его внешней демократичностью и открытостью скрывается характерный для иезуитов авторитарный стиль управления, при котором основные решения принимаются единолично папой. Игнорируя мнения работников курии и ограничивая их влияние на церковную жизнь, он стал обсуждать реформу церкви не коллегиально, но с узким кругом доверенных лиц, не имеющих значимого официального статуса, с Советом кардиналов, который уже прозвали «синедрионом кардиналов», а также с привлечёнными внешними международными экспертами, как правило, светскими лицами.
Возведя в принцип кумовство, понтифик стал ставить на епископские кафедры и на ответственные церковные должности близких к нему людей и знакомых, не считаясь с их моральными качествами и способностями. Лицемерными оказались и провозглашённое возвращение к образу «древней Церкви», и борьба против клерикализма, прикрываясь которыми понтифик стал навязывать внешнее упрощение: священству — толерантное отношение к миру сему, а мирянам — запанибратское отношение к духовенству. По модели «Опус Деи» ставка была сделана на прогрессивных мирян, призванных заменить собой уходящее консервативное духовенство.
Тот же прагматичный подход и голый расчёт присутствует и в отношении Православной Церкви. Когда папа делает заявления, что они могут «больше научиться у православных смыслу коллегиальности епископов и традиции соборности», когда он пытается предстать в виде «первым среди равных», выделяя лишь первенство чести, он надеется стать «своим» для православных, убрав, таким образом, препятствие для воссоединения в «Единой Церкви». Однако древний примат чести римской кафедры основывался на духовном авторитете епископа как хранителя чистоты православной веры, теперь же он выводится из еретической идеи преемства апостола Петра как «князя апостолов» и превращается в пустую формулу, призванную стать богословской ловушкой для «разделённых христиан». Абсолютная власть папы останется в силе, но не будет афишироваться, что сделает её более эффективной, так как позволит управлять изнутри всем «христианским сообществом».
Показательны в этом плане слова кардинала Курта Коха, сказанные им в ходе встречи с членами комиссии «Pro Oriente» в октябре 2013 г.: «Необходимым условием для заслуживающего доверия усиления принципа соборности в Католической Церкви является успешный экуменический диалог с Православной Церковью. Одновременно Православная Церковь также должна принять во внимание, что папский примат на универсальном уровне в Церкви не только возможен и богословски легитимен, но, с точки зрения единства, даже необходим, ведь без папства и Католическая Церковь давно бы развалилась на отдельные национальные Церкви».
Глава 38. Перестройка курии под внешним контролем
Главным изменениям подверглась система управления, перестраиваемая по модели, которая не имеет ничего общего с соборностью и характерна для режима личной власти.
Приоритетной здесь стала сфера финансового управления. Франциск пообещал навести порядок в Банке Ватикана, сделав его «честным и прозрачным», хотя вначале даже рассматривал вопрос о его закрытии. В мае 2013 года ИДР опубликовал свой первый за всю историю финансовый отчёт, а в июле была основана Папская референтная комиссия по организации хозяйственно-административной структуры Св. Престола (COSEA), получившая право знакомиться с любыми данными о деятельности Банка для приведения его в соответствие с международными стандартами финансовой прозрачности.
Кроме того, для координации борьбы Св. Престола и града Ватикан против отмывания денег был создан Комитет по финансовой безопасности. Проверку финансовых операций ИДР было поручено провести одной из четырёх крупнейших аудиторских фирм в мире — компании EY (Ernst&Young), и в октябре Банк Ватикана опубликовал свой первый общий годовой отчёт[933]. За этот период Банк закрыл более 2 из 19 тысяч счетов своих клиентов, сократив прибыль почти в 30 раз — с 86,6 до 2,9 миллиона евро[934].
В феврале Франциск положил начало уже радикальным изменениям в финансовой системе, направленным на унификацию и ужесточение контроля за бюджетом всех служб Св. Престола и Ватикана. Он перестроил систему управления курии, создав новый орган — Секретариат по делам экономики, которому была передана большая часть функций Администрации наследия Св. Престола, выступающей теперь в роли казначейства Св. Престола и Града Ватикан и одновременно в роли центрального банка, главной миссией которого должно быть поддержание связей с другими центробанками (как того требует Moneyval)[935]. Секретариат по делам экономики взял на себя финансовое планирование, составление бюджета и управление всеми видами экономических активов Св. Престола и Ватикана в соответствии с современными методами и стандартами бухгалтерского учёта. Префектом Секретариата, подотчётным лично папе, стал член «Совета-9» архиепископ Сиднея кардинал Джордж Пелл, должность которого стала второй по значению после госсекретаря. А генеральным секретарём Секретариата стал мальтийский куриальный прелат Альфред Ксерб, бывший с марта 2013 года по март 2014 года личным секретарём Франциска.
Кардинал Джордж Пелл
Для контроля за деятельностью Секретариата и установления руководящих принципов его политики был создан Совет по экономическим делам. В него вошли 8 клириков и 7 мирян с большим финансовым опытом, а координатором его стал также член «Совета-9» архиепископ Мюнхена и Фрайзинга кардинал Рейнхард Маркс. Кроме этого была введена должность генерального ревизора (аудитора), назначаемого понтификом и имеющего право в любое время проводить проверку любого органа Св. Престола и Ватикана.