В июне был подготовлен рабочий документ Instrumentum laboris для очередного Синода, который полностью следовал итоговому документу предыдущей ассамблеи. Он включал отвергнутые на ней части, представлял Евангелие как некое бремя и недосягаемый идеал и содержал концепцию «новой чуткости», которую следует проявлять к тем парам, которые живут в иррегулярных союзах, то есть содержал элементы, открыто противоречащие католическому учению. Но и этот документ был подвергнут жёсткой критике, которая содержалась в трёх книгах: исследовании африканских иерархов «Новая родина Христа — Африка», в коллективном труде «Замечания относительно Instrumentum laboris»[974] и в публикации «Одиннадцать кардиналов говорят о браке и семье: эссе, написанные с пастырской точки зрения». Последнее исследование стало громким протестом против ревизии учения о браке и инновациях в церковной дисциплине. Серьёзная работа была опубликована и американским журналистом Эдвардом Пентином «Махинации на Синоде?», в которой был раскрыт механизм манипуляций на Чрезвычайной ассамблее Синода 2014 года.
После публичного высказывания 17 кардиналов в защиту католического учения о семье и браке был даже создан сайт для сбора подписей под воззванием в его поддержку, обращённым к папе, в организации которого приняли участие члены королевских семей, кардиналы, епископы, священники и католические активисты. К октябрю 2015 года эта инициатива собрала почти 800 тысяч подписей, и уже высказывалось предположение, что, столкнувшись со столь отчаянным сопротивлением, либеральные активисты предпочтут отложить решение вопросов на будущее, отказавшись от резких действий. Однако реальность оказалась другой.
Понтифик нанёс молниеносный упреждающий удар. Перейдя в решительное наступление, он провёл реформу по собственной инициативе накануне Синода, продемонстрировав традиционалистам, что с их мнением никто не намерен считаться. Как пишет автор исследования «Гибридная война Франциска», «вместо того чтобы нахрапом менять учение Церкви о браке и таинствах, голосуя за это на Синоде епископов, лучше тихой сапой легитимизировать «католический развод», представив его как «упрощение процедуры аннулирования брака», тем более что это наверняка получит поддержку общественности, поскольку будет расценено как борьба с бюрократией и коррупцией в Церкви. Гибридная война в данном случае может оказаться даже эффективнее, чем открытые боевые действия, поскольку не вызовет такого широкого резонанса и позволит достичь нужного результата малыми силами в канонической сфере, которой не особо интересуется современная католическая публика, склонная к правовому нигилизму в том, что касается церковной жизни»[975].
Дело в том, что ещё в августе 2014 года (т. е. до Чрезвычайной ассамблеи Синода) без особого шума понтифик учредил особую Комиссию[976] по изучению реформы канонического процесса определения действительности брака, решив легитимизировать «католический развод» не на доктринальном уровне, а на уровне процессуально-каноническом. Комиссия работала за закрытыми дверями, и составленный ею документ был подготовлен без должных консультаций, в обход всех существующих процедур, без уведомления Конгрегации доктрины веры. Более того, окончательного текста документа не видели даже сами члены Комиссии, так что автор его последней редакции остался неизвестным, хотя, как пишут исследователи, судя по узнаваемой эклектичности и юридической неграмотности, окончательную правку, возможно, вносил сам Франциск.
И вот за месяц до начала октябрьского Синода, 8 сентября 2015 года, понтифик представил два новых послания motu proiprio (что значит «по собственному почину», т. е. особым рескриптом), которыми были введены изменения в действующие латинский и восточный кодексы канонического права с целью упрощения процедуры признания недействительности брака[977]. Как указал председатель Папского совета по интерпретации законодательных текстов кардинал Франческо Коккопальмеро, речь идёт не об «аннулировании браков», а об установлении и объявлении факта их недействительности, чтобы лица, состоявшие в недействительном браке, могли заключить новый брак в церкви. То есть «по собственному почину» папа одним махом реформировал каноническое право[978]. Причём, как отмечали канонисты, новый текст был написан безграмотным с юридической точки зрения языком, допускающим самые произвольные трактовки новых норм. Итальянский историк Роберто де Маттеи написал по этому поводу: «Изменения, вносимые в каноническое право, превращают процессы о несостоятельности брака в пустую формальность и представляют угрозу для единства Церкви»[979].
Опасаясь сопротивления, понтифик решил поставить отцов Синода перед фактом, а в целях недопущения критиков на самой Ассамблее, он предварительно устранил лидеров консервативного крыла. Кардинал Бёрк в ноябре 2014 года был смещён с поста префекта суда Апостольской сигнатуры и утратил место среди отцов Синода (отправлен в «почётную ссылку» на должность Патрона Мальтийского ордена). А из тех, кто назначается на Синод по папской квоте, большинство были его сторонники (из 17 открыто выступивших против реформы кардиналов присутствовали только двое)[980]. Для обеспечения благоприятного общественного мнения была проведена работа и вне официальных мероприятий, на которых многие иерархи выступили с заявлениями о необходимости «открытости», «толерантности» и «милосердного подхода» к тому, что раньше осуждалось Церковью.
На прошедшей с 4 по 25 октября 2015 года XIV Генеральной ассамблее Синода по семье и браку прогрессисты вновь оказали сильнейшее давление для продвижения нужного им документа, заручившись поддержкой большинства СМИ. Лишь немногие издания указали на разрушительные последствия «спецоперации» Бергольо. Так, Стив Скойец из The Washington Post опубликовал статью под говорящим заголовком: «Синод превратился в фарс. Лидерам католиков, верных учению, следовало бы покинуть зал Синода. Церковь совершает опасный разворот в сторону ереси в своём отношении к разводу и гомосексуализму»[981]. Другой автор, Росс Дауета, на сайте The New York Times в статье «Заговор с целью изменить католицизм» открыто указал: «В настоящий момент главным заговорщиком является сам папа. Цель Франциска проста: он поддерживает предложения либеральных кардиналов, то есть изменения вероучения»[982]. Как написал ватикановед Антонио Соччи, «в действительности берголианских прогрессистов мало интересует проблема разведённых второбрачных, но они воспользовались этим вопросом, чтобы расшатать Католическую церковь, какой мы её знали на протяжении двух тысяч лет»[983].
Но, несмотря на все изощрения партии прогрессистов, они остались в меньшинстве и не смогли провести тезисы о причащении разведённых второбрачных и гомосексуальных парах в итоговый документ. Консенсус, которым пользовался в Церкви Бергольо, разрушился даже среди тех, кто его избрал. Особенно твёрдо в защиту консервативных ценностей выступил префект Конгрегации Божественной литургии, гвинейский кардинал Роберт Сара, говоривший от лица 200 миллионов католиков Африки и заявивший, что гомосексуальное лобби стало такой же угрозой для христианства, как и ИГИЛ[984]. А. Соччи оценил такой многократно повторившийся провал как исключительный случай в истории Церкви.
Однако Франциску удалось составить такой двусмысленный текст итогового документа, который с помощью сочувствующих СМИ был преподнесён как победа папы. Причём понтифик вновь подтвердил свои планы по децентрализации Церкви путём предоставления конференциям епископов больше свободы в выработке решений в случае с разведёнными людьми и гомосексуалистами.
А затем произошло главное событие. В апреле 2016 года Франциск опубликовал увещание Amoris Laetitia[985], подытожившее результаты прошедших синодов, о котором кардинал Каспер заявил, что он «станет первым шагом реформы, которая поможет перевернуть страницу истории Церкви по завершении периода в 1700 лет» и «будет означать начало величайшей революции в Церкви в этой сфере за 1500 лет»[986]. Либералы приняли его с энтузиазмом, а семейные организации заявили, что речь идёт о еретическом документе, который продвигает ликвидацию христианской морали и семьи. Как выяснилось позже, при написании его понтифик проигнорировал тот список исправлений на 20 страницах, который был подготовлен Конгрегацией доктрины веры, а также те замечания, которые сделали 30 кардиналов и значительное число епископских конференций, имевших возможность ознакомиться с черновым вариантом.
Хотя обращение направлено на подтверждение христианского понимания семьи и брака, оно содержит характерные для иезуитов двусмысленные формулировки, дающие запутанную интерпретацию католической доктрины, при которой вообще теряется понимание характера и последствия смертного греха. Вместо ясных определений понтифик подменяет понятия и совершает, как выразился один из исследователей, словесные кульбиты[987]. Не желая навлекать гнев консервативных епископов и вместе с тем стремясь придать видимость легитимности не соответствующей католическому учению уже существующей пастырской практике, папа не сделал прямого заявления о допуске к Причастию разведённых пар, но в сноске 351 указал, что лицо, оказавшееся в «объективной ситуации греха», «в некоторых случаях» может получать и помощь таинств, так как Причастие «служит не наградой для совершенных, а великодушным исцелением и подкреплением для немощных».