орые этого не очень хотели, поэтому надо было спокойно и в тишине её готовить, что мы и сделали»[1088].
Что это за «мощные силы», раскрыто не было. Но о том, что готовящееся событие было вписано в более широкий мировой проект, хорошо свидетельствовала поездка председателя Синодального информационного отдела МП В.Р. Легойды в Лондон, состоявшаяся 9 февраля. Здесь он отчитался о встрече в Гаване, в Британском Королевском институте международных отношений (Chatham house), крупнейшем британском аналитическом центре, занимающемся разработкой стратегических направлений внешней политики Великобритании. Напомним, что именно этот институт подготовил в июне 2015 года 58-страничный документ «Вызов России», в котором Россия описана как представляющая угрозу для Запада. Выступая в Chatham house, Легойда, в частности, подчеркнул, что «Церковь остаётся важнейшей частью общества и в наши дни, являясь при этом полностью свободной от государства»[1089].
Так же секретно готовился и текст Декларации. Как рассказал позже митрополит Иларион, о её подготовке и содержании знали только два человека, и только они могли вносить поправки в документ. Он поведал следующее: «Декларация готовилась в режиме строгой конфиденциальности. Со стороны Русской церкви в подготовке текста участвовал я, со стороны Римско-Католической церкви — кардинал Кох. Даже мои ближайшие помощники в Отделе внешних церковных связей, занимающиеся католической темой, до самых последних дней ничего не знали о тексте Декларации, ни о готовящейся встрече. Подлинными авторами Декларации являются Патриарх и Папа. Именно их видение ситуации легло в основу текста. Ещё в начале осени Патриарх поделился со мной основными идеями, касающимися тематики Декларации. Затем я встретился с Папой Франциском (21 октября 2015 г. — О.Ч.) и проговорил общее содержание документа с ним. Дальше текст был положен на бумагу, после чего неоднократно согласовывался и с Патриархом, и — через кардинала Коха — с Папой»[1090].
Сам патриарх Кирилл позже рассказал: «Декларацию мы закончили писать за несколько часов до встречи, и доказательством этому является то, что текст был напечатан не очень хорошо. Мы правили текст до самого последнего момента, совместно»[1091].
И эту келейную работу патриарх назвал «творческой работой двух церквей».
И патриарх Кирилл, и митрополит Иларион настолько убедились в абсолютном характере своей власти и в безнаказанности своих действий, что пошли на вопиющее нарушение Устава РПЦ, который утверждает, что патриарх управляет Церковью «совместно со Священным Синодом». Приняв решение тайно, скрытно, при полном игнорировании мнения церковного народа, патриарх совершил не просто грубейшее каноническое преступление, но грубо попрал принцип единства и соборности Поместной церкви. Данный факт косвенно подтвердил некий «примат» патриарха Кирилла над остальными архиереями РПЦ, как будто он имеет не только первенство чести, но и первенство власти, наподобие папы.
Прекрасно понимая, какое недовольство могут вызвать его действия у широких слоёв верующих, организаторы встречи подключили к её освещению ресурсы всех СМИ, которые призваны были представить её буквально как выдающееся событие нашей эпохи. Именно поэтому встреча сопровождалась мощным информационным обеспечением, но в первую очередь — со стороны канала «Царьград ТВ». Многочасовой телемарафон под названием «Встреча тысячелетия», организованный как некое ритуальное действие, в ходе которого каждый из выступавших (священник или светское лицо) должен был внести свою лепту в восхваление данного события, явил собой фактически приём нейролингвистического программирования, подавляющий способность к какому-либо критическому осмыслению действительности. На народ было оказано невиданное ранее психологическое давление, направленное на перестройку базовых ценностей, в результате которой исконный исторический враг Православия — Ватикан должен был восприниматься как «брат».
Тут нет ничего удивительного, поскольку канал «Царьград ТВ», принадлежащий российскому бизнесмену, основателю инвестиционного фонда Marshall Capital Константину Малофееву и запущенный в сентябре 2014 года, похоже, готовился изначально к этому событию. Канал мыслился как российский аналог американского канала Fox News, и показательно, что на должность его продюсера был приглашён католик Джек Хэник, бывший режиссёр новостной службы Fox News, который говорил, что главное для него — это разработка новых форм подачи материалов.
Напомним, что Fox News принадлежит медиаконцерну Fox Entertainment Group, филиалу 21st Century Fox американо-австралийского предпринимателя Руперта Мёрдока. Канал, который ежедневно смотрят около 1,2 миллиона человек, является основным информационным каналом США. В России канал попал в заголовки российских СМИ во время конфликта в Южной Осетии в 2008 году в связи с тем, что он отличился жёсткой прогрузинской позицией.
Главную установку на то, как надо понимать отныне отношения с католицизмом, дал бывший тогда главным редактором канала Александр Дугин, изложив её в своей программе «Директива Дугина»[1092]. Описав кратко историю «великого раскола», он констатировал: «Два течения в христианстве легли в основу двух христианских цивилизаций: западно-европейской, католической и восточно-европейской, православной». «После раскола было несколько попыток объединить церкви, то есть заключить унию… и каждый раз это объединение было асимметрично. Объединялись на условиях католического Запада, признавая верховенство папы, и всякий раз для того, чтобы спасти Византию от иноверных. При этом Запад на помощь не приходил, и унии заканчивались полным крахом. Именно здесь корни недоверия к любым контактам с католиками… Отсюда и тревога в православном мире: не будет ли встреча главы самой главной и могущественной Православной церкви с папой римским предательством Православия? Озабоченность понятна: история прежних уний — это история духовного поражения… Однако условия нынешней встречи совершенно иные. Рим уже не тот… Западное христианство находится в тяжелейших условиях. Секулярная светская власть… давно вытеснила католицизм на периферию. Это больше не центр силы, но музейный экспонат».
Следуя дальше этой логике, Дугин делает вывод, что, поскольку католичество на Западе гибнет, а русское Православие на подъёме, ни о какой унии речи быть не может». «Католики к ней не способны, о ней не мечтают и ничего не могут предложить Православию. Напротив, это мы им нужны, так как у нас происходит консервативная христианская революция. Христиане сегодня, «независимо от того, католики они или православные», оказываются перед лицом геноцида, организованного радикальным исламским фундаментализмом, за спиной которого стоят США и «архитекторы нового мирового порядка». Так что речь идёт не об унии, не об отказе от православной идентичности, но «о выработке общей стратегии в битве против общего врага».
Фактически Дугин изложил позицию, давно отстаиваемую митрополитом Иларионом, только придал ей геополитическое звучание, и именно эту формулу идеологи «единения» стали внедрять в умы общественности для оправдания «эпохального события». Встречу изначально стали представлять как политический факт, имеющий целью обеспечить дипломатический прорыв России, укрепить борьбу с терроризмом, а также способствовать сохранению и утверждению традиционных ценностей.
Патриарх Кирилл на встрече с папой Франциском
Как и планировалось, встреча произошла в здании гаванского аэропорта «Хосе Марти», где после поцелуев и двухчасовой беседы состоялось подписание совместной Декларации, состоящей из 30 пунктов, которую на православных сайтах сравнили с 30 сребрениками, полученными Иудой за предательство Христа[1093].
В Декларации много общих слов, привычных призывов к защите христиан и восстановлению мира на Ближнем Востоке, защите бедных и нуждающихся, защите семьи, основанной на любви между мужчиной и женщиной, и пр. Здесь признаётся необходимость уважения религиозной идентичности и даже того, что метод «униа-тизма» прежних веков (намёк на греко-католиков) не является путём к восстановлению единства, но, правда, тут же уточняется, что «церковные общины, которые появились в результате исторических обстоятельств, имеют право существовать и предпринимать всё необходимое для удовлетворения духовных нужд своих верных, стремясь к миру с соседями.
Православные и греко-католики нуждаются в примирении и нахождении взаимоприемлемых форм сосуществования».
Но всё это лишь фон для утверждения главного — идеи «единства» с католиками, которой проникнут весь документ, призванный похоронить понятие «ересь». Начинается он с совместной молитвы-благословения папы-еретика и патриарха: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами» (здесь «общение» заменяет слово «причастие»). И молитвой заканчивается: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога и Отца и причастие Святаго Духа да будет со всеми вами».
Храм царя Соломона в Сан-Паулу
Как и в других экуменических документах, тут всё строится на подмене понятий. Используются слова Христа о единстве его учеников, которое выдаётся за единство с еретиками. Патриарх и понтифик называют друг друга «братьями» и говорят о двух «церквях»: «С радостью мы встретились как братья по христианской вере, увидевшись, чтобы «говорить устами к устам» (2 Ин. 12), от сердца к сердцу, и обсудить взаимоотношения между церквями, насущные проблемы нашей паствы и перспективы развития человеческой цивилизации». Отпадение католиков от Церкви здесь называется «утратой единства, ставшей следствием человеческой слабости и греховности», а призыв Христа «Да будут все едино» (Ин. 17) толкуется как призыв к единству с папистами. Наконец, повторив, что католики и православные «не соперники, а братья», документ призывает их учиться «жить вместе в мире, любви и