сути обсуждений, но связано с проблемами взаимообщения между церквями.
Подводя итог, можно констатировать свершившийся факт создания принципиально нового для Церкви единого наднационального органа и приведения системы администрирования мирового церковного механизма в соответствие со структурой ООН. Попирая заложенные апостолами и утверждённые вселенскими соборами принципы территориальности, независимости и автономии поместных церквей, вводится чуждое и неприемлемое Православием единое управление Церковью, призванное уже в недалёком будущем стереть сами межконфессиональные границы для соединения в одну «Новую мировую религию». Руководимые Ватиканом лидеры мирового Православия сознательно десакрализуют Церковь, избегая называть её Телом Христовым и оперируя исключительно термином «институт», призванный заниматься благотворительной деятельностью и мирским спасением человечества. За всем этим просматривается совершенно определённая цель: ниспровергнуть Христа и проложить дорогу мировому президенту, обладающему духовной властью. Подтверждением чему служит изменение православного учения о Христе и Его Церкви.
Что касается руководства РПЦ, то оно заняло двусмысленную позицию. Отказ от участия в Соборе не стал результатом несогласия с содержанием документов или с попыткой создания общего органа управления, так как об этом было всем хорошо известно и никакой оценки в отношении этого высказано не было. Напротив, о Соборе как о некоем новом органе говорил сам митрополит Иларион. Так что, давая оценку встрече на заседании Синода РПЦ, церковное руководство констатировало, что она явилось важным событием в истории соборного процесса, отказавшись признать его «Всеправославным» только из-за нарушения принципа консенсуса и отсутствия на нём ряда поместных церквей. Относительно документов было сказано, что они не могут рассматриваться «как выражающие общеправославный консенсус», но их было решено передать для изучения Синодальной библейско-богословской комиссии, по итогам которого Синоду будут представлены выводы[1116].
То есть руководство РПЦ промолчало по поводу характера решений Собора, что выглядит как некий манёвр, который позволил, с одной стороны, избежать обвинений верующих в следовании в фарватере политики открыто прозападного Константинопольского патриархата, а с другой — продолжать втихую проводить всё тот же проэкуменический курс, проявляя полную солидарность с решениями Критского собора. Лукаво направив праведный гнев православных против Варфоломея (претензии на единоличное руководство, связь с американскими спецслужбами и пр.), Московская патриархия не поставила под сомнение дух «единства», что позволило ей и дальше осуществлять по принципу «окна Овертона» психологическую подготовку русских людей к принятию новой экуменической реальности под бдительным контролем Ватикана.
Такая двусмысленность поведения Московской патриархии с головой выдаёт очевидный сговор как с Константинополем, так и с Ватиканом. Неучастие в Критском соборе — это лишь отсрочка в целях «умыть руки» и избежать заведомо личной ответственности за принятие «неудобных» решений. Но рано или поздно, исходя из духа и буквы принятых ещё на стадии предсоборной подготовки документов, все решения будут приняты и подписаны руководством РПЦ. Вместе с тем, манипулируя святыми чувствами верующих и учитывая поднявшийся с февраля 2016 года протест против сближения РПЦ с Римом, церковное руководство умело направило народное недовольство против Константинополя, оставив в тени главное — укрепление союза с Ватиканом.
Более того, в позиции идеологов сближения с Ватиканом стали появляться новые моменты. Они отразили идею вытеснения Варфоломея и Константинополя и выдвижения Русской православной церкви на лидирующие позиции не только в соборном движении, но и в воссоздании византийской цивилизации. В рамках изложенной А. Дугиным концепции «двух христианских цивилизаций» именно РПЦ воплощает силу Православия, в котором нуждаются католики «в битве против общего врага».
Эта идея стала одной из основных в работе созданного ещё в декабре 2015 года «Византийского клуба», учредительное собрание которого прошло в пресс-центре МИД России. Он представляет собой новый общественно-политический проект, миссия которого — формирование новой (а по сути, забытой и утраченной) идеологической повестки по возрождению цивилизационной идентичности России как продолжательницы восточно-христианской, византийской цивилизации. Главными задачами Клуба являются формирование новой повестки дня, содействие формированию мощной политико-идеологической коалиции за возрождение восточно-христианской цивилизации как в России, так и за её пределами, особенно на Балканах, среди потенциальных союзников «евразийского проекта», объединённых общим византийским прошлым (Украина, Белоруссия, Греция, Болгария, Сербия, Черногория, Босния и Герцеговина, Румыния, Молдавия, Македония, Грузия, Армения, Абхазия, Кипр). Наконец, «Византийский клуб» устремлён на «диалог» с общественно-политическими и интеллектуальными кругами также исторически связанных с византийским наследием стран регионов (Турция, Сирия, Израиль, Иордания, Италия, Египет и др.)[1117].
Тема византизма настолько чётко очерчена в деятельности «Византийского клуба», что проект его очень напоминает идею патриарха Никона и царя Алексея Михайловича по воссозданию «неовизантийской империи» под своим началом, и в этом плане его можно назвать «византийским проектом-2». Почти через три с половиной века «византийская прелесть» (как назвал эту идею исследователь Б. Кутузов) возродилась в новой реальности и в новой форме, будучи тесно увязана с геополитическим евразийским проектом. Но вновь она явилась как подмена национальной концепции «Москва — Третий Рим». Последняя имела эсхатологический смысл и представляла Москву как последнюю хранительницу чистоты Вселенского Православия, как «Святую Русь», верную её духовному призванию. В «византийском проекте-2» она опять же подменяется политической идеей, представляющей Россию как центр мировой возрождённой восточно-христианской империи, ради которой чистота Православия принесена в жертву всеереси экуменизма. Гаванская уния и стала той ценой, которую заплатили за то, чтобы Ватикан милостиво согласился поделиться своей властью с «православным востоком». Ведь власть эта всё равно остаётся у главы «Вселенской Церкви».
Именно член «Византийского клуба» К. Фролов выступил с предложением в целях спасения единства православного мира провести в противовес Кипрскому собору «настоящий Всеправославный собор» в Москве, причём в том самом Новоиерусалимском монастыре, который был основан патриархом Никоном для проведения всеправославных мероприятий[1118]. И тот же «Византийский клуб» оценил посещение Святого Афона президентом В. Путиным и патриархом Кириллом как событие, которое «вписывает новую страницу в российскую и мировую историю» и кладёт начало пути современной России к «симфонии власти и Церкви», демонстрируя преемственность этой византийской идеи. Тем же византизмом проникнута и оценка, данная руководителем канала «Царьград» К. Малофеевым этому посещению. Рассказав, что афониты говорят о Путине как о Божьем избраннике, лидере христианского мира и приветствуют как арамейского императора, он назвал встречу президента и патриарха Кирилла на Святой горе «метафизикой геополитики», а нахождение В.В. Путина у Византийского трона — «интронизацией»[1119].
В общеевропейском контексте рассматривает византийство и президент «Византийского клуба», член Общественной палаты С. Марков. В одном из своих выступлений он заявил: «Задача «Византийского клуба» — утверждение России как продолжателя великой Восточно-римской цивилизации, которая сейчас известна как Византия и которая сама вытекает из Древнего Рима и Древней Греции. Мы, Россия, не неполноценная Европа, мы просто другая Европа; для нас важны не только законы и экономика, но и духовность. Не процедура, а смысл жизни»[1120]. В другом выступлении он уточнил: «В нынешних условиях Россия должна претендовать на то, чтобы стать одним из лидеров консервативного большинства в мире, причём в этом нашим союзником является Римская католическая церковь. Россия должна продвигать свою модель общественного устройства: в частности, способ построения межрелигиозных отношений у нас лучший в мире, он должен продвигаться в Европе, которой так не хватает такой эффективной модели»[1121].
В июне 2016 года «Византийский клуб» создал своё представительство в Греции, положив начало международной сети, целью которой является формирование «византийского содружества наций». А в декабре состоялась презентация Международного Византийского клуба, управляющим директором которого стал С.Лаковский (С.Марков также вошёл в совет директоров клуба).
Однако проект «Византийского клуба» намного шире, и не случайно, что одним из соучредителей и членов правления клуба стал Юрий Кофнер[1122] — председатель Евразийского движения России, что должно символизировать синтез византизма и евразийства. В ноябре 2016 года «Византийский клуб» организовал совместно с Институтом стран СНГ и Евразийским союзом молодёжи круглый стол «Евразийство как форма православного имперостроительства», сам язык участников которого выявляет прагматический характер их целей и задач. Здесь говорилось о том, что Церковь надо рассматривать как «контр-партнёра» государства, как «субъектную величину, смягчающую репрессивное бюрократическое начало»; что «православное евразийство» поможет в выстраивании диалога между Россией и её континентальными соседями и что оно представляет собой «технологию православного катехонического строительства, а не некий «синкретический проект»»