и учит, что к новому порядку можно прийти только через искусно организованный беспорядок»[176].
Главным инструментом организации беспорядка и хаоса в мировоззрении стал принцип «терпимости», направленный на размывание, растворение христианства в других религиях, которые нужны были только для подрыва веры в Бога Творца и в воплощение Бога Слова, а в дальнейшем подлежат упразднению. Как указывалось в масонской Новой книге конституций 1723 года великой Ложи Англии, «в старые времена масоны поневоле держались в каждой стране её местной религии, какова бы она ни была, но в наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия обязательна для всех, это — та всеобщая, всех людей объединяющая религия, которая состоит в обязанности каждого из нас быть добрым и верным долгу, быть человеком чести и совести, каким бы именем ни называлось наше вероисповедание и какие бы догматы ни отличали нас от других людей». В редакции Конституции 1815 года говорилось уже откровенней: «Та или иная религия и способ поклонения божеству не может быть поводом к исключению кого бы то ни было из Общества франкмасонов, лишь бы он веровал в славного Архитектора неба и Земли и практиковал священные обязанности морали»[177], а в последующем в масонских статутах утверждалась необходимость признания «абсолютной свободы совести».
Естественно, папство видело в масонстве главную опасность, и для противостояния ей ещё в 1738 году была выпущена булла In eminenti apostolatus specula, которая под страхом отлучения запрещала католикам вступать в масонские братства. Два года спустя в папских владениях за членство в масонской ложе была предусмотрена смертная казнь. В 1751 году масонство вновь было осуждено. Однако папские буллы оказались совершенно неэффективными, и наиболее быстро в последующие десятилетия масонство распространялось именно в тех странах, которые входили в сферу влияния Рима, а некоторые католические монархи, как, например, австрийский император Франц, брали его под своё покровительство. В ложи входили и священники, и монахи. Так, по данным Бернара Файя, приведённым в его работе «Франкмасонство и интеллектуальная революция XVIII века», во Франции в 1789 году 27 лож находились под руководством представителей священства[178]. Это продолжалось вплоть до Французской революции, вскрывшей антихристианские и антимонархические планы «вольных каменщиков».
Аббат Баррюэль и обложка его книги
Понимание масонства как заговора впервые было принято в 1790 году после того, как аббат Саламон доставил госсекретарю Ватикана копию Красной ложи. В том же 1790 году в Риме был опубликован Компендиум Джузеппе Бальзамо, в котором масонство представляется как великий заговорщик против Бурбонов и Церкви. Затем публикуют свои книги Ле Франк (1791) и иезуит Пьер де Клоривьер (1735–1820), описавший революционные события сквозь призму апокалипсиса в эсхатологическом духе[179]. Наиболее серьёзное исследование было проведено членом ордена иезуитов аббатом Баррюэлем в его книге «Мемуары к истории якобинства»[180]°, документы которого невозможно было оспорить, поэтому он был просто замолчан.
После французских событий масонство стало рассматриваться как основной источник революционных потрясений и было осуждено в папском эдикте 1814 года, а затем в документе 1821 года Ecclesiam а Jesu Christo, в котором самыми важными были следующие пункты:
1. масонство рассматривалось как секта;
2. данные общества осуждались за их заговорщическую деятельность;
3. акцент делался на тайном характере обществ, облегчавшем их подрывную деятельность (тайна сохранялась и внутри — для посвящённых и в отношении не членов обществ);
4. тайные общества и связанные с ними события были вписаны в широкий инфернальный пласт, который покрывал всю историю человечества и оценивались как ведущая сила глобальной стратегии борьбы против христианства и Церкви, то есть приравнивались к сатанизму[181].
Это понимание масонства как тайного инструмента дьявола в его борьбе против сил добра воспроизводилось и в последующих папских осуждениях этого явления вплоть до Льва XIII (1878–1903).
После объявления масонства злом оно стало привлекать наиболее воинствующую часть либералов, всё более радикализуясь, так что в начале XIX веке масонство во Франции, Баварии, Испании и Австрии превратилось в настоящий центр сопротивления политическим режимам, сыграв заметную роль в развитии движений, приведших к революционным событиям 1830–1831 и 1848 годов в Европе. Масонство поставило перед собой цель низложить Церковь и полностью уничтожить христианскую религию.
В Италии масонство действовало под видом общества карбонариев, которое отличалось наибольшей закрытостью и агрессивностью. Известный французский революционер-социалист Луи Блан называл его «боевым отрядом франк-масонства».
Внутри общества существовала строгая иерархия. Структура его включала «дочерние венты», «материнские венты», находившиеся в самых крупных городах Италии, и «Высокую венту» — высшую масонскую группу, предназначенную вести борьбу с папой. Именно она и разработала план, направленный не на внешний удар по Церкви, а на проникновения вовнутрь и разложение изнутри. Речь идёт о самоуничтожении Церкви посредством высших её иерархов. Механизм этот был изложен в секретной переписке руководителей «Высокой венты» 1820–1846 годов. Эти документы попали в руки папского правительства и были опубликованы по просьбе понтификов историком Ж. Кретино-Жюли в его книге «Римская церковь перед лицом Революции». Вот их ключевые положения:
«Папа, каким бы он ни был, никогда не придёт в тайные общества; им самим следует сделать первый шаг к Церкви, дабы подчинить себе и её, и папу… Мы не рассчитываем привлечь пап к нашему делу, обратить их в наши принципы, сделать их проповедниками наших идей… Мы должны просить, мы должны искать, мы должны ждать, подобно евреям в ожидании Мессии, нужного нам папу... Это вернее приведёт нас к захвату Церкви, чем памфлеты наших французских братьев и даже золото Англии. Хотите знать, почему?… Мы будем иметь мизинец вовлечённого в заговор наследника святого Петра, и этот мизинец будет стоить в нашем крестовом походе дороже всех Урбанов II и всех святых Бернардов христианства».
Элифас Леви
«Чтобы получить папу требуемых качеств, нам нужно подготовить для него — для этого папы — поколение, достойное царства, о котором мы мечтаем. Оставьте в стороне стариков и людей зрелого возраста; обратитесь к молодёжи и, насколько это возможно, к детям… Среди них вам нетрудно будет создать себе репутацию добрых католиков и патриотов. Эта репутация откроет молодым священникам и монахам доступ к нашим доктринам. Через несколько лет это молодое духовенство в силу вещей возьмёт в свои руки все функции: оно будет руководить, управлять, судить, войдёт в состав советников Суверена и будет призвано избрать нового понтифика, который, подобно большинству его современников, обязательно будет в той или иной степени привержен… общечеловеческим принципам, распространение которых мы сейчас начинаем…
Если вы хотите осуществить в Италии революцию, ищите папу, портрет которого мы представили выше. Если вы хотите установить царство избранных на троне Вавилонской блудницы, то пусть к вам присоединится духовенство, убеждённое, что идёт под знаменем апостольских ключей... закиньте ваши сети по примеру Симона. Закиньте их… в ризницы, семинарии и монастыри, и если вы наберётесь терпения, то мы обещаем вам улов более чудесный, чем улов Симона… Вы будете проповедовать революцию в тиаре и сутане, с крестом и хоругвью в руках, и достаточно будет малейшего толчка, чтобы эта революция зажгла огонь в четырёх оконечностях мира».
«На наши плечи возложена трудная задача… Мы должны подвергнуть Церковь аморальному воспитанию и с помощью малых, точно отмеренных, хотя и весьма неопределённых пока средств добиться того, чтобы папа привёл нас к торжеству революционной идеи. Сейчас мы лишь робко приступаем к осуществлению этого плана, за которым мне всегда виделся сверхчеловеческий расчёт…»[182]
Планировалось, что проникновение оккультных сил будет длиться столько, сколько понадобится, чтобы создать новую католическую церковь по масонскому образцу, которая станет основой для универсальной антицеркви.
Что будет представлять собой эта антицерковь, описал январе 1862 году известный французский масон, оккультист Элифас Леви в статье, опубликованной в журнале Initiation et Science № 58 за июль-сентябрь 1863 года: «Придёт день, когда папа, вдохновлённый Святым Духом, заявит, что все отлучения сняты, что все анафемы отменены, когда все христиане объединятся в лоне Церкви, когда иудеи и мусульмане будут благословлены и призваны вернуться в неё…, она позволит всем сектам постепенно сблизиться с ней и объединит всё человечество в едином общении через свою любовь и молитвы. Тогда протестантов больше не будет. Против кого будут они протестовать? Суверенный понтифик станет отныне действительно царём религиозного мира, и он будет делать всё, что пожелает, с любым народом на Земле»[183].
О том же мечтала и Алиса Бейли, последовательница Е.П. Блаватской и основательница теософской структуры «Люцис Траст», уже в 1919 году предсказывавшая появление «универсальной церкви», чьи «определённые контуры появятся к концу века» и которая сохранит «внешнюю видимость в целях обладания многочисленными ресурсами, которым обычно пользуется священство». Она также уточняет: «Между единственной Универсальной церковью, Священной Ложей всех масонов и более узким кругом эзотерических обществ не будет расхождений». Так «созреют цели и дело Объединённых Наций, и новая Церковь Божья, вышедшая из всех религий и из всех духовных групп, положит конец большой ереси разделённости»