Лоренц Йегер
Не таким известным, но не менее эффективным было то германское ядро теологов-экуменистов, которое сформировалось вокруг архиепископа Падербона Лоренца Йегера, известного своими пронацистскими высказываниями. По его инициативе с 1946 года в Германии стали проходить ежегодные встречи с протестантскими теологами для обсуждения вопроса о доктринальных различиях и единстве их учений. Ведущую роль здесь играл голландский профессор, священник Йоханнес Виллебрандс, который настолько был увлечён протестантизмом, что называл Лютера «доктором Церкви». Благодаря ему в 1952 году в Вармонде (Голландия) была создана Международная конференция по экуменическим вопросам (МКЭВ), которая была связана с многочисленными группами Una Sancta, состоявшими из мирян и теологов, поддерживавших протестантско-католический «диалог». Целью МКЭВ было следить за работой Всемирного совета церквей[209].
В послевоенные годы в Европе появляется целый ряд «очагов обновленчества», работавших над созданием «новой церкви».
Йоханнес Виллебрандс
Одним из главных среди них стал иезуитский центр Lumen Vitas («Свет Жизни»), созданный в 1946 году в Брюсселе на базе открытого ещё в 1935 году Катехизаторского центра, контролируемого орденом Лувенского университета. Центр основал международный журнал с одноимённым названием, издательство, высшую школу, специализированную библиотеку и международный институт, и сегодня играющие важную роль в богословском образовании. Центр предпринял невиданную ранее атаку на католическую веру, что не могло осуществляться без ведома Пия XII, поскольку, как и все понтифики, он был хорошо информирован о деятельности главных орденов. Тем более что его духовником был высокопоставленный член Ордена иезуитов, ректор Папского библейского института, профессор Папского Григорианского университета Августин Беа (1881–1968)[210]. Беа, крещёный еврей, был теологом модернистского направления, находившимся под сильным влиянием протестантских идей, но не только их. Позже он окажется в списке влиятельных масонов, который был составлен агентами контрразведки Ватикана (SD) в ходе расследования, осуществлённого по поручению папы Павла VI в 1971 году. Став Госсекретарём Ватикана он сыграет одну из ключевых ролей в подготовке Собора (см. ниже).
Августин Беа
Как писал исследователь Ф. Клинтон по поводу Lumen Vitas, «это был абсолютно иезуитский институт, предназначенный для отказа от прежних идей и лишения религиозного образования его какого-либо традиционного содержания. Изначально Lumen Vitas очень хорошо финансировался и функционировал как международное движение. Трудно выразить в нескольких словах, в какую огромную организацию он превратился в 1956 году, то есть через 10 лет после своего основания. Когда созвали II Ватиканский собор, он действовал широкомасштабно, поскольку был подготовлен людьми, которые видели очень далеко и были очень настойчивы»[211].
В этих условиях оказалось возможным издание папской энциклики Mente Nostre, которая станет основой для переворота в семинарской системе образования и чьи идеи будут полностью отражены в документах грядущего собора. Суть новых методов Пий XII выразил так: «Искусство образования — это во многих отношениях искусство адаптации… к возрасту, темпераменту, характеру, потребностям… к времени и месту…к ритму всеобщего прогресса человечества». Одной из самых значимых энциклик тех лет стала также Humani Generis, посвящённая вопросу о происхождении человека, которая не вводила никаких запретов на теологические инициативы, но даже их поощряла.
Священник Аннибал Буньини
Дошла очередь и до литургии, которой была посвящена энциклика Mediator Dei 1947 года. В 1948 году после консультаций с профессорами Лувенского университета и группой парижских сторонников новой литургии понтифик создал в рамках Конгрегации дисциплины таинств Комиссию по литургической реформе, призванную подготовить изменение Божественной литургии. Секретарём Комиссии был назначен молодой священник Аннибал Буньини (член Великой ложи Италии с 1963 г.), который также станет ключевой фигурой постсоборной церкви — «архитектором новой мессы»[212]. Затем последовали международные конгрессы, посвящённые вопросам литургии, на которых под лозунгом «приближения службы к современному человеку» стали добиваться её сокращения. Наиболее продвинутыми были участники из Франции, Германии, Бельгии, Голландии и США, а самое активное участие принимал в них шеветонец Ламбер Бодуэн, стремящийся максимально приблизить католическую мессу к протестантскому образцу. По результатам работы Комиссии в 1955 году папа принял декрет Maxima Redemptione, который внёс изменения в пасхальную службу и разрешил различные варианты мессы, что стало фактически репетицией соборной реформы.
Ламбер Бодуэн с протестантским пастором и И.Конгаром на Экуменических днях в 1952 г.
Другим центром модернизма стала новая ватиканская организация «Апостольство мирян» (полное название — Постоянный комитет по проведению международных конгрессов апостольства мирян), которая была задумана как центр по координации между церковной иерархией и мирянами по всему миру и ставшая своего рода «прихожей» II Ватиканского собора. В 1952 году её возглавила молодая австралийка, недавно обращённая в католицизм иудейка Розмари Голди, имевшая возможность в любое время дня свободно общаться с кардиналами и епископами. Здесь были и Августин Беа, и иезуиты нового поколения, такие как Роберто Туччи, который станет директором радио Ватикана а также Ив Конгар, Йозеф Ратцингер и другие. Апостольство мирян не просто готовило собор, оно разрабатывало планы по созданию структур церкви нового типа, в которой мало значения будут иметь священники, литургия, таинства и месса. Как разъяснял испанский кардинал Аркадио Ларраона помощнице руководителя Боннского отделения Апостольства Элизабет Гертснер, «они всё изменят. Литургию, всё. Латинский исчезнет полностью».
Ив Конгар (справа) с молодым Йозефом Ратцингером
В 1951 и 1957 годах Постоянный комитет провёл два всемирных конгресса «Апостольство мирян», в подготовке которых также приняла участие организация Рах Romana МПС (Международное движение католиков-интеллектуалов). Основанное ещё в 20-е годы, это движение было реорганизовано в 1947 году и представляло собой открытый форум для ведения «диалога» между различными культурами и поколениями и поддерживалось Св. Престолом и Конференцией международных католических организаций. В ночь с 1959 на 1960 год МПС при поддержке ЮНЕСКО провела первую встречу верующих интеллектуалов, принадлежавших к различным конфессиям, для обсуждения темы «Влияние ведущих религий на современную жизнь народов Востока и Запада». Многие члены этого движения приняли позже участие в работе II Ватиканского собора в качестве слушателей.
После войны возобновились и попытки открытого сближения католицизма и масонства, ведущую роль в которых стал играть французский иезуит КП. Бертелоо. В 1945–1949 годах он опубликовал серию хорошо документированных статей и книг, опровергавших утверждения католиков о враждебности к ним масонства и обосновывающих возможность примирения («Франкмасоны перед лицом истории», «Франкмасонство и Католическая церковь — перспективы примирения», «Франкмасонство и Католическая церковь — мотивы осуждения»). И хотя процесс этот находился в латентном состоянии, отношение к масонству действительно стало меняться. Показателен в этом плане разговор, который состоялся в августе 1952 году между кардиналом-примасом Австрии Теодором Иннитцером и Бернардом Шейкельбауэром, госсоветником и главой пресс-службы австрийского правительства, и, по совместительству, великим мастером Великой ложи Вены. В ходе беседы, содержание которой было опубликовано в масонском журнале Die Bruderschaft («Братство»), органе Объединённой Великой ложи Германии, кардинал спросил великого мастера:
— Есть ли у вас конкретные претензии к той осторожной позиции, которую занимает Церковь в отношении франкмасонства?
— В настоящее время нет, — ответил Шейкельбауэр. — У меня даже такое впечатление, что наша организация встречает больше понимания среди высшего духовенства, нежели среди низшего и некоторых католических несвященнических кругов[213].
Так, под завесой традиционалистских речей, окружение Пия XII последовательно готовило перемены. Характерны в этом плане высказывания священника Поля Молинари, который в ответ тем, кто считал, что церковь после смерти Пия XII совершила коренной поворот, заявил: «Разрыва не было. Наоборот, и достаточно посмотреть документы собора, в которых содержится более двухсот ссылок на учение Пия XII, это более чем на что-либо другое, за исключением Священного Писания. В течение нескольких лет Его Святейшество работал над исследованиями, подготавливающими Собор. И он прервал эту работу, только когда убедился в том, что католики были недостаточно подготовлены, чтобы поддержать потрясение, которым явился Собор».
Показательны также слова французского исследователя Марселя Клемена: «Этот великий папа не только сделал возможным Второй Ватиканский собор, но он проложил к нему пути. Я лично наблюдал день за днём на Соборе, что многие идеи и устремления, увидевшие свет под куполом Святого Петра, были в реальности предвосхищены в период его понтификата… Коротко говоря, он запустил весь процесс, который должен был продолжаться в период и после Второго Ватиканского собора». О том же писал друг Павла VI французский писатель Жан Гитто: «Новые формы духовности, миссии, катехизации, литургического языка, библейских и экуменических исследований были предложены задолго до Собора. Новый дух в Церкви родился задолго до этого»