Серьёзные изменения стали происходить в Ордене иезуитов, особенно после смены руководства в 1965 году, удивительным образом совпавшей с обновленческим переворотом: вместо умершего Янсенна «чёрным папой» становится Педро Аррупе (1965–1981). Он приступил к обновлению ордена в соответствии с требованиями II Ватиканского собора, мысля его как авангард реформации. Особое внимание при этом иезуиты сконцентрировали на работе в Латинской Америке, где стали распространять новую форму христианского социализма — «теологию освобождения», испытавшую большое влияние новейших направлений социологической и экономической мысли.
Однако вследствие реформ в ордене, как и во всей Католической церкви в целом, началось серьёзное расслоение. В нём проявились различные тенденции, начиная от крайних интегристов и кончая сторонниками открытого подхода к вопросам современной культуры и цивилизации. В силу этого орден перестал представлять собой монолитное сообщество. Немецкие, французские, американские и бельгийские иезуиты выступили как новаторы-прогрессисты, в то время как испанские и итальянские продолжали придерживаться традиционалистских взглядов. В связи с этим появилось и новое, ранее немыслимое в ордене явление: консерваторы стали критиковать «чёрного папу», что свидетельствовало о начале кризиса послушания.
Что касается модернистов, то многие из них стали обращаться в Римскую курию с просьбой освободить их от обета безбрачия — если в 1963 году таких было только 3, то в 1968 году — 129 человек. Немало иезуитов стало покидать орден — по нескольку сотен человек в год. Численность ордена, до этого постоянно растущая, начала падать[326]. В 1982 году в ордене было всего 26622 члена по сравнению с 35968 в 1964 году (это был максимум за все годы). Значительно уменьшилось число новициев: в 1960 году их было 2004, в 1965 году — 1931, в 1970 году — 856, а в 1972 году — всего 632[327].
Более того, недовольные частичной, с их точки зрения, модернизацией церкви, иезуиты стали готовить реформу внутри самого ордена, о которой в полный голос заговорили на XXXI орденской Конгрегации, состоявшейся в 1965–1966 годах. XXXI Конгрегация выявила уже существенные разногласия между орденом и понтификом по поводу системы внутренней градации — иезуиты предложили её изменить, объединив профессов и коадьютеров и уравняв всех иезуитов в правах. Папа категорически не согласился с этим, заявив, что орден должен сохранить свою уникальную миссию: «новшества современного мира не должны оказывать влияния на мораль иезуитского легиона… Дабы соответствовать своему предназначению, все иезуиты должны заботиться о том, чтобы в мыслях, знаниях, сочинениях, трудах и делах не брать примера из посюстороннего мира, не поддаваться влиянию каких-либо идей и не руководствоваться сверх меры собственным суждением, ибо должны идти не за собственным разумом, а следовать поучениям и взглядам иерархии»[328].
Показательно, что духовником Павла VI был иезуит Педро Децц, возглавлявший тогда Папский Григорианский университет, и понтифик делал всё, чтобы сохранить прежние отношения подчинённости иезуитов. Однако именно при нём начинает назревать конфликт, связанный с тем, что иезуиты, со свойственной им способностью к приспособлению, главное внимание стали уделять социальному прогрессу. Приступив к пересмотру системы подготовки кадров, они начали изменять учебные планы в целях соединения классического образования с научно-техническим прогрессом, а схоластики — с современными социальными науками. Для установления более тесного контакта с светскими профессорами и студентами они стали располагать свои учебные заведения вблизи университетских центров. Большие изменения произошли и в деятельности Папского Григорианского университета, всегда отличавшегося строгим режимом. С конца 60-х годов из его программ исчезла латынь, среди преподавателей появились протестанты и иудеи, а учиться разрешили и женщинам. Изменился и внешний облик студентов, которые раньше должны были носить цветные сутаны и плоские шляпы, а в создававшихся киноклубах стали показывать фильмы современных режиссеров, включая и представителей сюрреализма[329].
Показателен и такой факт, что в конце 70-х годов в одной из голландских публикаций было представлено исследование американского иезуита Винсента О’Кифа, одного из четырёх заместителей генерала Аррупе, в котором тот призвал идти в ногу со временем и отменить запрет на аборты, гомосексуализм и возведение женщин в священнический сан.
Конфликт руководства ордена с Павлом VI принял в результате такой характер, что в 1978 г., чтобы избежать кризиса, понтифик потребовал от генерала Аррупе оставить свой пост. Однако Аррупе отказался подчиниться, что было первым случаем в истории ордена, когда его глава взбунтовался против папской власти. Единственное, он дал понять понтифику, что соберёт Генеральную конгрегацию и тогда уже решит, какие принять меры. Однако решит эту проблему в итоге не Аррупе, а преемник Павла VI[330].
Реформа открыла шлюзы, в которые хлынула мощная волна «религиозной свободы», и остановить её было уже невозможно. Новое священство отличалось изнеженностью, равнодушием, нетребовательностью, а новый стиль их жизни воплощал собой полную открытость обществу «массовой культуры» со всеми его слабостями и пороками.
Обложка книги Рэнди Энгель «Содомский ритуал»
В связи с этим обнажилась ещё одна проблема, которая в дособорной церкви никогда не поднималась: речь идёт о гомосексуализме священников и церковных иерархов, который стал распространяться именно при понтификате Павла VI и особенно активно в Американской католической церкви. Эта тема хорошо раскрыта в книге американской исследовательницы Рэнди Энгель «Содомский ритуал. Гомосексуализм и Римско-католическая церковь»[331], в которой, в частности, утвеждается, что этот порок был присущ и самому Павлу VI, что не могло не сказаться на изменении отношения к этому явлению в целом.
Имя понтифика встречается почти во всех списках известных содомитов в многочисленных Интернет-ресурсах гомосексуалистов. Причём эта информация появилась задолго до того, как данная тема стала привычной для общественного сознания Запада, и в первую очередь США. Так, во время учредительной ассамблеи «Североамериканской ассоциации за любовь между мужчинами и мальчиками» (NAMBLA), состоявшейся в декабре 1978 года в штаб-квартире Объединённого общества Церкви Бостона, было заявлено следующее: «Церковь осуждает сексуальные отклонения, но она лицемерит, так как терпит и даже вознаграждает личное сексуальное лицемерие на высшем уровне своей иерархии, тем более что заинтересованные лица внешне хранят верность центральной власти: примером этого являются кардинал Спеллман и Павел VI»[332].
На этот счёт имеется много свидетельств. Ирландский писатель Робин Брайянс, открытый содомит, в своей биографии утверждает, что его друг Хайг Монтгомери, входивший в гомосексуальную «элиту» Лондона, в период его дипломатической службы в Ватикане под началом английского представителя при Св. Престоле Алека Рэндала, был любовником Монтини. Позже протестант Монтгомери обратился в католицизм и стал священником. О пороке понтифика рассказал в своём интервью французской газете Lui в 1976 году французский писатель и посол Франции Роже Пейрефитт, также открытый содомит, боровшийся в защиту «прав геев». Он заявил, что ему это стало известно от представителей итальянской аристократии, которые его хорошо знали. Интервью было перепечатано римским еженедельником Tempo.
Эти обвинения были поддержаны бывшим корреспондентом New York Times в Риме Полем Гоффманом, приведшим свидетельства известного итальянского актёра Паоло Карлини и показавшим, какие тесные связи поддерживал Монтини с мафией и масонством, будучи архиепископом Милана. Ссылаясь на него, в 1993 году аббат Георгий Нантский, основатель Лиги католической контрреформы в Труа, обвинил Павла VI в гомосексуализме в летнем номере журнала La Contre-Réforme Catholique au Xxème Siècle. Он заявил, что комментарии его были сделаны в связи с подготовкой канонизации понтифика, осуществляемой Иоанном Павлом II. Аббат Нантский процитировал также и других авторов, подчеркнув, что после избрания Монтини папой немыслимо повысилось число гомосексуалистов среди семинаристов и священников в США и Нидерландах, но Рим при этом ничего не предпринял. В заключение он обратился к Иоанну Павлу II со словами: «Таким образом, после того, как избрание признанного гомосексуалиста на Трон святого Петра отравило Церковь, Вы, Пресвятейший Отец, хотите его обессмертить, возведя этого жалкого Павла VI на алтарь… Нет, это невозможно, и этого не будет!»[333].
О данном пороке Павла VI также пишет в своей книге «Никитаронкалли — другая жизнь Папы» итальянский журналист и режиссёр Франко Беллегранди, работавший корреспондентом в l’Osservatore Romano и служивший в Швейцарской гвардии. Он был свидетелем зловещих перемен, прозошедших в Ватикане после интронизации Павла VI, порок которого был «секретом Полишинеля», поскольку о его похождениях было хорошо известно миланской полиции, заведшей на него целое досье. Наконец, эту тему поднимает в своём исследовании в 2002 году «II Ватиканский собор: гомосексуализм и педофилия» бразильский писатель, католик-традиционалист Атила Синке Гимарайнш. Он описал процесс «гомосексуальной колонизации», которая началась ещё при Иоанне XXIII, ускорилась при Монтини и стала уже привычной для современного читателя. При Монтини старые и достойные служащие Ватикана были уволены и заменены его фаворитами, имевшими такой же порок.