[443]. Как вспоминал Жак Маритен, после заседаний Собора Войтыла рассказывал ему: «Созыв Собора и его подготовка имели неожиданный результат… Дух Христов, действительно, не отказывается пользоваться ими (другими религиями. — О.Ч.). Новая концепция идеи народа божьего (так в тексте. — О.Ч.) приняла эстафету у старой правды о возможности искупления вне границ видимой Церкви… Церковь хочет вести диалог с представителями этих религий. И здесь иудаизм занимает совершенно особое место»[444].
Надо сказать, что даже на фоне тогда уже широко распространённого модернизма взгляды Войтылы выглядели крайне радикальными. Они основывались на феноменологии Макса Шелера и Эдмунда Гуссерля, увлечение которой привело Войтылу к настолько глубокому искажению христианского учения, что оно означало фактически переход к чисто антропоцентричному мировоззрению, масонскому гуманизму, что ясно отразилось в книге Войтылы «Личность и действие», выпущенной в 1969 году и вызвавшей серьёзную критику теологов Краковского университета. Вот только некоторые из изложенных в ней тезисов:
— Бог не является историческим существом, которое соработничает с человеком, и человек не соработничает с Богом, но действует только в сотрудничестве с другими людьми. Религия происходит не из Божественного откровения, но является только плодом человеческого воображения. Католическая религия не отличается от других культов;
— единственное реальное значение Нового Завета находится в объяснениях философского характера;
— чисто человеческое, солидарное и универсальное сообщество — вот настоящая христианская церковь, как её раскрывает Евангелие, толкуемое новым образом, отличным от существующей тоталитарной церкви;
— любую божественную тайну нужно рассматривать как вариант системы чистой мысли. Традиционное догматическое христианство является одной из таких ошибочных систем;
— спасение-самореализация человечества не имеет вечной природы. Оно не принесёт человеку никакого воскресения плоти. Наивную надежду на вечную жизнь, как и веру в Вознесение и пришествие Господа во Плоти нужно понимать не иначе, как символически;
— в другом мире, после смерти, мы не будем ни вознаграждены за наши добрые дела, ни наказаны за грехи;
— человек — это видимый Бог. Видеть человека — значит видеть Бога[445].
Взляды Войтылы полностью вписывались в «новую теологию» Постсоборной церкви, которая исходит из масонского понимания спасения. В своей работе 1970 года «Признак противоречия» он пишет, что Христос умер за всех людей, а значит, каждый человек спасён, «знает он об этом или нет, принимает ли он это в силу своей веры или нет». То есть Искупление спасёт всех. На основе этого Войтыла формулирует «новую экклезиологию» и «новое Откровение» веры, в соответствии с которыми единственная задача Христа — «полностью раскрыть в человеке его самого», то есть человек — это не грешник, нуждающийся в Искуплении, которое он получает через веру и крещение, но человек самообожествляющийся. Этот подход размывает границу между «естественной религией» и христианством и уравнивает вообще все религии. Традиция трактуется уже не как верность Истине, открытой Богом, но как субъективный религиозный опыт, переживаемый любым индивидом[446].
Анализировавшие работы Войтылы исследователи-традиционалисты указывали, что в них ясно прослеживается теософское и антропософское влияние, которое шло от последователя Р. Штайнера Мечислава Котларчик, большого друга Войтылы, основателя Рапсодического театра, в котором будущий папа играл во время войны[447].
Такой же новый взгляд был у Войтылы и на литургию. В 1965 году в беседе со своим другом о проблеме восприятия культуры он говорил: «Конечно, мы оставим основные элементы — хлеб, вино, но всё остальное будет изменено в соответствии с местными традициями: слова, жесты, цвета, одежда, пение, архитектура, декорации… Проблема литургической реформы огромна!».
Религиозный синкретизм Войтылы обеспечил ему поддержку масонского ядра церковной иерархии и дружбу с одним из влиятельных его представителей, уже упомянутым нами архиепископом Вены, кардиналом Кёнигом, у которого он всегда останавливался во время своих поездок в Италию. Через Кёнига поддерживал связь с Войтылой и орден «Опус Деи», связывавший с ним особые надежды.
Деятельность «Опус Деи» приобрела в эти годы чрезвычайную активность, что стало возможным в силу уникальных особенностей данной организации, до такой степени засекреченной, что в Испании, откуда она родом, её называют «белой мафией» или «белым массонством».
Эскрива де Балагер обращается к мирянам
Созданный в 1928 году испанским священником Хосемарией Эскрива де Балагером (1902–1975) в условиях франксистской Испании, «Опус Деи» явил собой принципиально новый тип орденского объединения.
Кроме духовенства орден включает в себя и мирян, которые могут «обрести святость» в мирских, будничных делах, выполняя совершенным образом свои профессиональные обязанности в определённой общественной сфере. Эскрива ставил своей целью формирование «духовности мирян», которая фактически воспроизводила протестантскую этику с её сакрализацией мирской деятельности, в которой человек призван полностью реализовать себя, добившись успеха и процветания. Эскрива называл это «материализацией духовной жизни». Выполнение любого дела рассматривается здесь как религиозное служение и неразрывно связано со стремлением к лидерству и установкой на принадлежность к элите. Но прежде нужно закалить железную волю, на что направлена вся система воспитания в ордене под началом его главы. В своём главном труде «Путь», содержащем 999 максим, Эскрива наставлял своих учеников следующим образом: «Ты — как все? Как баран из стада?.. Ты же родился лидером! Среди нас нет места теплохладным» (16 пост.). «Воля… Да, без неё не обойтись. Не презирай малых дел. Неустанно смиряй себя в малом (которое не стоит сравнивать с пустяками) — и ты с помощью Божией укрепишь свою волю. Так ты научишься владеть собой и станешь лидером, чтобы убеждать, вдохновлять и увлекать личным примером, а именно: словом, знанием, силой своего духа» (19 пост.)[448].
Эта устремлённость на успех в миру обусловила изначальный интерес ордена к экономике, банковскому делу, к участию в государственных органах власти (при формально декларированном аполитизме), а также то особое внимание, которое он уделяет школам, университетам, центрам по подготовке менеджеров, экспертов по финансам и прочим. Именно технократы и политики, связанные с «Опус Деи», сыграли решающую роль в трансформации экономики и государственных структур Испании в 60-70-е годы, после выхода страны из международной изоляции, приспособив её к западноевропейским стандартам. Так что использование современных технологий для «всеобщей мобилизации мирян» (как выразился преемник Эскрива Альваро де Портильо в 1982 г.) стало главным новшеством ордена, разработавшим стратегию, исходящую из старого принципа: «Кто управляет страной, определяет её религию». Поэтому главными объектами интереса ордена являются аристократы, интеллектуалы и деньги[449].
Другая особенность «Опус Деи», обеспечивающая крайнюю эффективность его работы, заключается в том, что он создан по модели секты, в которой жёсткая структура управления, централизованное иерархическое устройство и железная полувоенная дисциплина (полное подчинение духовному руководству) сочетаются с сетевым типом организации. Орден основан на строго клерикальной и иерархичной конституции, в которой священники, объединённые в Священническое общество Святого Креста, играют определяющую роль и заняты просвещением мирян. В результате члены «Опус Деи» оказываются в закрытом, замкнутом мире, будучи абсолютно уверены, что именно здесь они достигают полной свободы в самореализации[450]. Дисциплина выражается в строгом подчинении своему начальнику в соответствии с постулатами Эскрива, напоминающими наставления Игнатия Лойолы: «Слушайтесь, как слушается орудие в руках мастера. Оно ведь не остановится, чтобы спросить: «А зачем то?», «А зачем это?» Так и вы твёрдо верьте, что вам не велят ничего, что было бы дурным и не служило славе Божьей» (617 пост.), «Послушание должно быть немым» (627 пост.), «Миряне могут быть только учениками» (61 пост.), «Священник — каким бы он ни был — всегда второй Христос» (66 пост.)[451].
Все члены общества подразделяются на три ступени: нумерарии (священники и миряне) — штатные, являющиеся полными членами организации и выполняющие руководящие функции, обладающие университетским образованием, живущие в целибате, соблюдающие все обеты и правила, отдающие весь заработок в пользу организации ордена (20 % членов); аггрегати — штатные члены, которые также холосты и отчисляют часть своего заработка (25 %); супернумерарии — сверхштатные, могущие состоять в браке (50 %). Наконец, в ордене существует также категория «сотрудников», которые официально не являются членами организации, а числятся её сторонниками. В 1950 году орден получил согласие Ватикана на то, чтобы в списки этих «сотрудников» включались не только нехристиане, но даже неверующие, что резко расширяет круг его охвата.
В соответствии с этой структурой строится вся деятельность ордена, представляющая собой также трёхуровневую систему. Главную роль играют официальные центры и учреждения, представляющие духовную прелатуру. Несмотря на то что число священников не превышает 2,1 % членов, они играют определяющую роль и выполняют главные управленческие функции.