ины, нежели только политический расчёт. Речь идёт непосредственно об идейной близости, особенно в вопросах, касающихся «диалога» между церковью и современным обществом, свободы и плюрализма христиан, апостольской миссии мирян и прочего. Выступая в октябре 1974 года в состоявшейся в RUI дискуссии «Обращение в христианство и внутренний облик», Войтыла, задав вопрос, может ли духовная зрелость не отставать от технического прогресса, заявил: «Мы можем на него ответить очень удачным высказыванием, которое давно знакомо людям в разных странах мира и принадлежит монсеньору Хосемария Эскрива де Балагеру: «Каждый освящает свою работу, освящает в ней себя и освящает других через свою работу»»[476].
После смерти Эскрива в 1975 году Альваро Де Портильо стал главой «Опус Деи», и уже при нём орден сыграет важную роль в приходе Войтылы к власти, и ключевой фигурой тут будет кардинал Кёниг.
Архиепископ Филадельфии, кардинал Джон Крол
Однако главной силой, продвигавшей Войтылу, были наиболее влиятельные бизнес-круги США. Некоторые исследователи, среди которых испанский священник Лопес Саес, считают, что вопрос о его приходе к власти решался в 70-х годах в Белом доме. В круг людей, приближённых к власти в Вашингтоне, Войтыла был введён при участии 3. Бжезинского, с которым он познакомился в Гарварде в 1976 году, и архиепископа Филадельфии, кардинала Джона Крола, также поляка[477]. Кардинал Крол был опытным политиком и имел много высокопоставленных друзей, среди которых было три американских президента (Джонсон, Никсон и Форд) и будущий президент Рональд Рейган. Крол был тесно связан и действовал по договорённости с кардиналом Кёнигом, и если сам он обеспечивал поддержку Войтылы со стороны американских прелатов, то Кёниг вёл работу среди немецкоговорящих кардиналов[478]. Известно, что за три дня до открытия конклава по инициативе Кёнига была проведена секретная встреча в папском колледже Pió Latinoamericano, где ему удалось заручиться поддержкой некоторых кардиналов из Франции, Голландии и ФРГ.
На открывшемся в октябре 1978 года конклаве главными претендентами на папство были всё тот же кардинал Джузеппе Сири, архиепископ Генуи и известный своими либеральными взглядами архиепископ Флоренции Джованни Бенелли, работавший близко с Павлом VI и занимавший важный пост в Государственном секретариате. Поскольку участники конклава чётко разделились на два лагеря, между которыми шла ожесточённая борьба, это настолько усложнило выбор, что в качестве компромиссного варианта стало возможным проведение кандидатуры Войтылы, что было сделано под большим давлением Кёнига и Крола[479].
Иоанн Павел II и Збигнев Бжезинский
Позже бывший глава Польского государства Войцех Ярузельский признавался, что они неверно оценили способности Кароля Войтылы как политика, когда допустили его избрание архиепископом Краковским. Избрание его на папский престол было неожиданностью для польских властей, которые считали, что на конклаве всем заправлял Збигнев Бжезинский[480]. Об этом в одной из телепередач заявил и сам Бжезинский, когда, говоря о папе как о мировом политическом авторитете, добавил: «Папа мне сказал: «Ты меня выбрал папой, значит, ты должен ко мне приехать!»»[481]. Что и произошло: вместе с Типом О’Нилом, президентом Палаты представителей США, Збигнев Бжезинский воглавлял американскую делегацию, которая присутствовала на коронации понтифика.
Глава 19. Неолиберальная перестройка по-ватикански
Будучи ставленником неолиберальных кругов, Иоанн Павел II сделал всё возможное для того, чтобы поднять авторитет Ватикана в его противостоянии социализму, взяв чёткий курс на укрепление союза с атлантистами.
Папа и кардинал Казароли
Поставив перед собой задачу укрепить позиции постсоборной церкви не только в частной, но и в общественной жизни западного общества, Иоанн Павел II провозгласил «новую евангелизацию» Европы и всего мира. Его ближайшими сподвижниками в этом деле стали кардинал Йозеф Ратцингер, возглавивший Конгрегацию по делам доктрины веры и по-прежнему могущественный кардинал Казароли, поставленный после смерти в 1979 году госсекретаря кардинала Вийо на его место. Папу никоим образом не смутило, что Казароли принадлежит к масонской ложе, и, когда ему предъявили соответствующие доказательства, он ответил: «Я знаю, знаю. Но я не знаю, кого поставить на его место». Когда же кардинал Палаччини высказал ему в связи с этим свою озабоченность проникновением масонства в Церковь, он, ударив кулаком по столу, воскликнул:
«Так хочу я!»[482].
И Ратцингер, и Казароли, будучи экуменистами, в области морали и нравственности выступали с твёрдо консервативных позиций, не приемля тенденций, выражавшихся в требованиях отмены безбрачия для священников (одна из причин, как считают, усилившихся преступлений сексуального характера), признания Церковью гражданских разводов и второго брака, а также контрацепции, изменения позиции Церкви по отношению к представителям сексуальных меньшинств, которых не допускали к причастию, и др.
Внутренняя программа понтифика, связывавшего кризис церкви с отдельными решениями Собора, была направлена на устранение идейной неопределённости и достижение твёрдого единства вероучения (на основе экуменических стандартов Войтылы), что предполагало соответствующие дисциплинарные взыскания в отношении «уклоняющихся». Особо жёсткие меры применялись к сторонникам «теологии освобождения», крайне популярной в эти годы в Латинской Америке.
Ратуя за возвращение доктринального единства, кардинал Ратцингер ограничил полномочия Конференций католических епископов исключительно практическими вопросами, лишив их права заниматься теологией, в результате чего на смену епископальной коллегиальности, рассматривавшейся как одно из главных достижений II Ватиканского собора, пришли авторитаризм понтифика и централизм Римской курии.
Главной опорой папы с самого начала его правления становятся интегристские организации и новые католические движения, объединяющие мирян, призванные сыграть определяющую роль в восстановлении позиций католицизма. Речь идёт в первую очередь о таких организациях, как орден «Опус Деи», «Легионеры Христа», движение фоколяров, «Общность и Освобождение», «Ковчег», Община св. Эгидия, неокатехуменаты, «Дочери Милосердия», различные французские движения «харизматического обновления», находящиеся под влиянием американского протестантизма. Последние были названы Иоанном Павлом II «новой весной церкви», и именно им он отдавал предпочтение, отодвинув на второй план классические ордена[483]. Папа пытался нормализовать отношения и с Братством Пия X, легализовав в 1984 году Тридентскую мессу. Однако, когда Лефевр, чувствуя приближение смерти, рукоположил без санкции папы четырёх епископов для сохранения возможности рукоположения новых священников-традиционалистов, Иоанн Павел II отлучил их всех от церкви. Братство не признало законность этого отлучения и продолжало считать себя частью Католической церкви.
Петер Ханс Кольвенбах
Новый подход предопределил и изменение отношения к Ордену иезуитов. В 1981 году по требованию понтифика генерал Педро Аррупе подал, наконец, в отставку, сославшись на состояние здоровья, что было первым случаем в истории ордена, когда его глава, избираемый пожизненно, ушёл со своего поста. Исследователи объясняют это крайним обострением отношений между «чёрным» и «белым» папами, между Римской курией и орденом, а также противоречиями внутри самого иезуитского общества. Действительно, конфликт, только наметившийся при Павле VI, проявился в полную силу. Иоанн Павел II стремился покончить с теми тенденциями в ордене, которые не соответствовали папским установкам, в частности с требованиями отмены целибата[484], допуска к священнослужению женатых мужчин и разрешения на посвящение в духовный сан женщин, а также с той автономией, которая всё больше стала проявляться в его деятельности, особенно в странах Латинской Америки, где он продолжал распространять идеи «теологии освобождения». Понтифик назначил туда своего делегата, иезуита Педро Децца, не входившего в ближайший круг Аррупе.
В феврале 1982 года по инициативе понтифика в Гроттафарета состоялось совещание руководителей провинций ордена, на котором были рассмотрены разногласия между орденом и Римской курией, которая потребовала возвращения ордена к строгому соблюдению порядков и прежде всего — послушания. Хотя совещание и не покончило с оппозиционными настроениями среди иезуитов, понтифику удалось добиться восстановления подчинения ордена папскому престолу и представить его как монолит. Это было тем более важно, что в руках ордена находились почти все средства информации Католической церкви (печать, радио, телевидение) и оно играло ключевую роль в подготовке священнослужителей и специалистов для государственных учреждений. Так, каждый десятый юрист в США был в то время выпускником контролируемого иезуитами Джорджтаунского университета[485].
В сентябре 1983 года состоялась XXIII конгрегация ордена, выбравшая нового генерала, которым стал голландский иезуит Петер Ханс Кольвенбах. Показательно, что накануне голосования впервые в истории ордена понтифик посетил его штаб-квартиру, где и беседовал с каждым делегатом конгрегации, давая понять, что он многого от них ожидает. Кольвенбах постарался ликвидировать конфликт между курией и орденом, сконцентрировав его усилия на том поприще, где иезуиты всегда были сильны: на «диалоге с другими христианскими церквями», тем более что сам Кольвенбах был членом Комиссии по «диалогу» между католиками и православными.