Академия в Лихтенштейне, в свою очередь, тесно связана с польским Люблинским католическим университетом, в котором преподавал Кароль Войтыла, будучи профессором этики и нравственного богословия. В последнем сложилась своя теологическая школа, основанная на доктрине так называемой «вечной философии», в соответствии с которой все вещи изначально делятся на плохие и хорошие, а люди — на морально плохих и морально хороших, что фактически обосновывает тот элитарный подход, который так характерен для «Опус Деи». Это философско-духовное течение, к которому принадлежит персонализм Кароля Войтылы и других польских теологов, было тщательно изучено в IAP, и именно на этом фундаменте Академия стала осуществлять «духовное обновление Европы». Ректор Академии Йозеф Серферт даже ввёл понятие «Школа ЛЛ» (Люблин-Лихтенштейн), которая стала основным инструментом распространения новой, католической этики[508].
На основе неолиберально-религиозных мировоззренческих установок формировалось уже новое поколение европейских политиков, финансистов, экономистов, пришедших на смену старым кадрам в конце XX — начале XXI веков. Показателем эффективности работы «Опус Деи» стали его успехи во Франции — стране с традиционно светской культурой. Интенсивная инфильтрация опусдеистов началась при президенте Ж. Шираке, совершившем в 1996 году визит в Ватикан, который французские лидеры не посещали с 1959 года. Членами или симпатизирующими ордену являлись большая часть министров и советников Ж. Ширака, различных функционеров, работавших и при президенте Н. Саркози. В экономике среди наиболее значимых фигур можно назвать хозяев одной из крупнейших страховых компаний АХА и компании AGF, директора фирмы «Шнейдер», хозяина «Рено» и других.[509] Большие симпатии к «Опус Деи» всегда проявлял и ультралиберал, мондиалист Мишель Камдессю — бывший директор-распорядитель МВФ, после своей отставки пристроенный орденом в понтификальную комиссию «Справедливость и Мир»[510].
Представительства «Опус Деи»
Из влиятельных фигур, принадлежавших к «Опус Деи», надо упомянуть и президента Международного олимпийского комитета (МОК) Хуана Антонио де Самаранча, который переводил ордену большие средства. Оговаривая от имени МОК долю за телевизионные трансляции олимпийских игр, он отчислял себе часть средств, став в итоге миллиардером.
Другой главной заботой «Опус Деи» стало финансовое обеспечение и управление средствами Св. Престола. Благодаря обширной сети фондов и банков орден сконцентрировал в своих руках крупные суммы, главные из которых идут от высокопоставленных нумерариев, обязанных завещать в пользу ордена всё своё имущество[511]. Все живущие в целибате отдают свои деньги орденской организации, которая после отчисления определённой месячной суммы, переводит их в Банк Ватикана. Примерную месячную сумму, получаемую от нумерариев, можно оценить в 14,8 миллиона евро[512]. В казну ордена поступают также наследства и пожертвования. В итоге одно только итальянское казначейство ордена могло рассчитывать (до введения евро) на 50 миллиардов лир в год, что намного больше суммы, собираемой Ватиканом во всём мире с помощью кампании «обол святого Петра».
Благодаря «Опус Деи», превратившемуся во влиятельнейшую финансовую силу, Св. Престол, в соответствии с утверждениями многих наблюдателей в Италии, стал обладать гораздо большей властью над банками, нежели это было в эпоху христианских демократов[513]. Главная опорная структура Св. Престола — Банк Ватикана после разоблачения банкирско-мафиозной группировки Марцинкуса сумел восстановить свои позиции в результате соответствующей реформы управления, предпринятой Иоанном Павлом II в целях создания «положительного» имиджа ИДР. Во главе Банка теперь стоял генеральный директор, назначаемый Высшим советом из 5 экспертов-мирян, специалистов по банковскому делу, назначаемых комиссией из 5 кардиналов, формируемой папой на 5 лет. Деятельность ИДР также стала контролироваться этим Советом.
Первым генеральным директором Банка стал нью-йоркский бизнесмен, член Совета директоров Manufacturers Hanover Согр Томас М. Мачиоче, а в начале 90-х годов его сменил известный банкир Анджело Калойа[514]. А в 1994 году Банк впервые в своей истории стал объектом аудиторской проверки независимой организации Price Waterhouse. В 1999 году были предприняты действия для смещения Калойя, чтобы заменить его Гансом Титмейером, бывшим президентом Бундесбанка, смещённого ЕЦБ. Однако Калойа удержался на посту благодаря личному вмешательству папы, заявившего: «До тех пор, пока я буду жив, никогда немец не будет стоять во главе финансов Ватикана»[515].
Важно также отметить, что начиная с 80-х годов в финансах Церкви значительно повысилась роль США, в которых существует самая богатая католическая община. Именно сюда стали перемещаться инвестиции Ватикана, а в 1987 году в Вашингтоне был открыт специальный Фонд Иоанна Павла II, сумма инвестиций которого в 1998 году составила 44 миллиона долларов[516].
Глава 20. Восточная политика Ватикана: «священный союз» с Вашингтоном
В начале 80-х годов, в условиях взятого на Западе курса на неолиберальную перестройку и крайнее обострение «холодной войны», Ватикан стал добиваться усиления своего международного политического веса и влияния за счёт укрепления позиций в странах Восточной Европы. Поскольку и для Ватикана, и для США эти государства превратились в главную арену геополитического противоборства с СССР, их стратегические интересы здесь полностью совпали. И если в 60-70-е годы, в период разрядки, обе стороны довольствовались неформальными связями, теперь ситуация изменилась. Как и в период начала «холодной войны», возникла необходимость тесного формального союза, который бы позволил вести хорошо скоординированную деятельность для обеспечения сплочённости Запада перед лицом «тоталитарного» врага. И вновь Ватикан должен был воплотить идейный, а Вашингтон — военно-политический противовес коммунизму.
Уже сразу после избрания Войтылы ЦРУ оценило для себя последствия прихода польского папы, который должен был привести к подъёму национализма не только в Польше и странах Восточной Европы, но и в СССР. Как указывалось в одной из записок ЦРУ: «Возможный эффект рикошета, который окажет национализм Восточной Европы на Советский Союз, также значителен, особенно в Украине, где Униатская церковь насчитывает многочисленных сторонников, в Белоруссии, которая включает в себя бывшие польские территории, когда-то очень католические, и в балтийских странах, насчитывающих несколько миллионов католиков… Польский папа укрепит католическую веру в этих регионах»[517].
В 1985 году в своей статье в журнале «Трайелог» Збигнев Бжезинский в связи с этим укажет: «Я считаю, что всё, что делает папа Иоанн Павел II, имеет первостепенное историческое значение. Необходимо покончить с расколом Европы и вернуть великую и бессмертную Россию в лоно христианского сообщества и рыночной экономики»[518]. Ту же определяющую роль понтифика выделил и М. Горбачёв, заявивший в марте 1992 года на страницах туринской газеты La Stampa: «Теперь можно сказать, что всё, что произошло в Восточной Европе в последние годы, было бы невозможно без папских громадных усилий и роли, которую он играет в политике на мировой арене. Я думаю, что очень значительные шаги, которые мы предприняли в нашей стране, имели значение в развитии отношений с Ватиканом. Папа Иоанн Павел II будет играть громадную политическую роль теперь, когда в европейской истории наступили глубокие перемены»[519].
Павел VI принимает президента Р.Никсона
Надо сказать, что уже во второй половине 60-х годов в силу популярности двух пап-реформаторов и, в результате правления Дж. Кеннеди — первого в истории Америки президента-католика в некатолической части американского общества началось изменение отношения к Ватикану и к Католической церкви в целом. В 1970 году президент Р. Никсон назначил своего личного представителя при Ватикане с периодическими поручениями, что было важным знаком улучшения взаимопонимания. Американцы добивались иногда от Св. Престола выгодных им заявлений по поводу международной ситуации, в то время как папа имел возможность передавать американскому руководству свою озабоченность бомбардировками Вьетнама, положением в странах «третьего» мира, получая формальные ответы, которые не влекли за собой никаких конкретных шагов. В любом случае, ватиканская «борьба за мир» была нейтрализована и вполне вписана в американские национальные интересы.
Иоанн Павел II на фоне статуи Свободы
При Картере его личным представителем при Ватикане стал католик Дэвид Уолтерс, который в августе 1978 года был заменён на бывшего мэра Нью-Йорка Роберта Вагнера, чья деятельность сконцентрировалась на проблеме «прав человека». Картер вёл интенсивную переписку с Иоанном Павлом II и придавал очень большое значение их отношениям. Их позиции были настолько близки, что Иоанн Павел II в октябре 1979 года посетил Белый дом, что стало первым в истории Ватикана визитом понтифика в США (Павел VI, в отличие от него, отклонил приглашения Джонсона, Никсона и Форда). Как заявил тогда Госдепартамент США, «папа Иоанн Павел II считает, что США несут особую ответственность в отношении обделённых всего мира. Побудить нас взять на себя эту ответственность является главной целью его визита в политическом плане»