Значительное влияние Ватикан оказал и на события в Венгрии и особенно — в Югославии, где его задачей было обеспечение достижения независимости Словении и Хорватии как «католического бастиона» на восточном фланге ЕС. Воспроизводя опыт времён Второй мировой войны, здесь он действовал уже в тесной взаимосвязи с Германией, игравшей ключевую роль в дезинтеграции Югославии. Националистические круги хорватского клира пытались представить Хорватию как «балканскую Польшу», в которой католическая вера призвана была стать главным вектором сопротивления «белградскому коммунистическому сербскому режиму», и, соответственно, все силы здесь были брошены на развёртывание антисербской информационной кампании, призванной привлечь европейское общественное мнение к угнетённому положению католиков.
В апреле 1991 года Иоанн Павел II выступил с речью, в которой заявил о необходимости политических изменений в Югославии, выделив культурные, исторические, религиозные и лингвистические различия её народов[545]. После того, как в июне 1991 года Словения и Хорватия провозгласили в одностороннем порядке свою независимость и спровоцировали этногражданскую войну в Югославии, Ватикан развернул активную деятельность, направленную на их международное признание. В ноябре того же года кардинал Содано пригласил послов США, Франции, Великобритании, Бельгии, Италии, Германии и Австрии для ознакомления их с позицией Ватикана и настаивал, чтобы их страны признали Словению и Хорватию в течение месяца. Посол США Мелади, описавший эту встречу, был убеждён, что между Ватиканом, Германией, Италией и Австрией уже существовали предварительные договорённости, поскольку послы этих стран с воодушевлением поддержали предложение Св. Престола[546]. 13 января 1992 года Ватикан вторым (!) после Германии (которая это сделала 23 декабря 1991 г.) признал отделившиеся республики, и только 15 января независимость Хорватии и Словении признали остальные страны Европейского сообщества (тогда ещё ЕЭС).
Когда на территории Славонии и Краины неоусташи начали новый геноцид сербов, попытки Югославской народной армии защитить их были названы понтификом «агрессией», и он потребовал от Европейского союза организации отпора «интервенции», поддержав кампанию немецких и австрийских СМИ по демонизации сербов. При этом игнорировались те зверства, которые творили неоусташи против сербов, воспроизводя практику периода существования Независимого Государства Хорватии 1941–1945 годов. В дальнейшем, во время военных действий в Боснии и Герцоговине, папа полностью поддержал антисербские акции западных стран, одобрив бомбардировку силами НАТО сербских позиций. Во время косовского конфликта Св. Престол поддержал албанских сепаратистов в Косове, а в 1998 году одним из первых мировых лидеров потребовал проведения энергичных акций против Сербии. Особенно вопиющим фактом стала беатификация Иоанном Павлом II загребского архиепископа Алоиза Степинца, с благословения которого осуществлялся геноцид православных сербов в годы Второй мировой войны.
Такое активное участие Ватикана в союзе с Вашингтоном призвано было «духовно» узаконить осуществлявшуюся в восточноевропейских странах смену власти. Как писал сербский исследователь Драгош Калаич, папу побудило пойти на это состояние всеобщего упадка католицизма на Западе и «горькое сознание, что последние очаги, хранящие пламень католической веры, достойно горят лишь в странах Восточной Европы, прежде всего в Польше и Хорватии. Можно заключить, что папа пошёл на союз со стратегами «нового мирового порядка», будучи убеждён, что разрушение «коммунистической системы» освободит огромные массы энергии, а уж они возжгут угасшие огни веры на пепелищах Запада. От «Священного союза» Войтыла ожидал огромного обогащения новыми стадами с Востока посредством Унии, обещанной ему жрецами «мондиализма». Войтыла верил, что гибель левой половины материалистического мира и процессы объединения Европы по проектам «вольных каменщиков» ЕЭС помогут возродить католичество, то есть произойдёт обратное планам инициаторов «Священного союза». Но, несмотря на сопротивление Католической церкви, в странах посткоммунизма распродажа и хищение народного добра… одновременно сопровождается и секуляризацией общественного сознания, трагически знаменуя начало нового, куда более страшного наступления на христианство… В своё время папа Войтыла дал выход своей радости: «Я стою сейчас на развалинах одной из многих Вавилонских башен в человеческой истории». Тогда он ещё не подозревал, что, приняв участие в разрушении коммунистической Вавилонской башни, он тем самым открыл доступ к материалам для достройки другой, куда большей Вавилонской башни, называемой «новый мировой порядок»»[547].
Глава 21. «Диалог» с Православием в лучах «перестройки»
Ибо ещё апостол Павел «старался благовествовать не там, где уже было известно Имя Христово, дабы не созидать на чужом основании»
Ватикан оказался одним из ведущих участников перестроечных процессов в Восточной Европе, отстаивающим свои стратегические интересы с помощью новейших методов религиозной геополитики. Стремясь к объединению Европы, он открыто поддержал экспансию Европейского союза на восток. Поэтому параллельно с восстановлением ведущей роли Ватикана в католических странах бывшего соцлагеря его программа включала также его присутствие в тех странах, которые были потеряны в результате «великой схизмы», то есть речь шла о Советском Союзе, которому Иоанн Павел II уделял особое внимание.
Уже в начале своего понтификата Иоанн Павел II в целях сближения с Православием выдвинул идею «христианской Европы от Атлантики до Уральских гор». При этом главная роль в «межхристианском диалоге», как и прежде, предназначалась Константинопольскому патриархату и его главе — патриарху Димитрию I, выступавшему в качестве посредника между Ватиканом и Русской православной церковью.
Иоанн Павел II и патриарх Константинопольский Димитрий I
В ноябре 1979 года понтифик совершил визит в Константинополь, в ходе которого он вместе с патриархом Димитрием I объявил о создании Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римско-католической и Православной церквями, с чем согласились все поместные православные церкви. Первое заседание Комиссии прошло в 1980 году на островах Патмос и Родос. Однако возможность более близких контактов была ограничена, так как советское руководство оценило приход Войтылы к власти как новую угрозу, и в 1979 году даже было принято специальное решение «О мерах по противодействию политике Ватикана в отношении социалистических стран».
Но ситуация изменилась с приходом к власти М. Горбачёва, плавно перешедшего от «гласности» и «перестройки» к строительству «общеевропейского дома», что предполагало утверждение религиозной терпимости и плюрализма. Произошло это не сразу, но логика горбачёвской политики соответствовала глубинным интересам Ватикана, что предопределило их взаимную тягу к сближению. Этот процесс хорошо описан в книге «Миссия в Ватикан», изданной советским дипломатом Ю.Е. Карловым, ставшим первым официальным представителем СССР, а затем России в Ватикане и с большой симпатией относившимся к понтифику. Фактически речь идёт о постепенной сдаче горбачёвским руководством своих позиций Ватикану и как политической, и как религиозной силе.
Уже в начале 1986 года в условиях крайней активизации деятельности понтифика Министерству иностранных дел СССР было поручено подготовить новую глобальную концепцию отношений с Ватиканом для определения двух ключевых проблем: перспективе установления дипломатических отношений и позиции в отношении зондажа со стороны Ватикана (с 1984 г.) возможности его участия в праздновании 1000-летия Крещения Руси летом 1988 года. Тогда посчитали, что рассматривать эти вопросы ещё слишком рано, и партийным руководством была подготовлена программа, проникнутая охранительным духом и предусматривавшая проведение антиватиканских действий, что было естественно в связи с политикой Ватикана в странах Восточной Европы и подрывным характером передач ватиканского радио на русском и украинском языках.
Между тем, задачи, которые ставил перед собой Ватикан в отношении СССР, сводились всё к тем же пунктам: укрепление позиций католиков в СССР (в 1986 г. здесь было 1099 католических приходов); легализация униатов; установление официальных отношений.
Правильно оценив ситуацию с перестройкой, понтифик начал подталкивать к активным действиям существовавшую подпольно УГКЦ, во главе которой ещё в 1984 года был поставлен Иоанн Любачевский (с 1985 г. — кардинал), призванный сделать Церковь более послушной и управляемой[548]. В начале августа 1987 года группа униатского духовенства во главе с епископом Павлом Васылыком заявила о своём выходе из подполья, оповестив об этом Москву и Ватикан; затем к ней присоединились другие епископы[549]. А в январе 1988 года папа в своём выступлении перед прессой, отвечая на вопрос о возможном приглашении посетить Москву по случаю 1000-летия Крещения Руси, заявил, что поездка могла бы состояться исключительно в «истинных целях», дав понять, что она не имеет смысла без посещения его «братьев и сестёр» в Литве и в Украине. Затем, обратившись отдельно в двух письмах к православным и униатам, он предложил им примирение ради снятия напряжённости в гражданском обществе.
Послание папы дошло до горбачёвского руководства, которое именно тогда приступило к пересмотру своего отношения к Церкви, осознав, что политика государственного атеизма себя полностью исчерпала. Собрав в апреле в Кремле главных представителей Московской патриархии, Горбачёв разрешил им открыто и с максимальным размахом провести праздничные мероприятия по случаю 1000-летия Крещения Руси, участие в котором должно было принять и госуд