обогащение: оно способствует размышлению и о месте духовности в секуляризованном обществе, и о справедливом руководстве религиозным и культурным плюрализмом»[618].
Готовность понтифика почитать чужие святыни и чужих богов проявилась и в отношении пантеистов-язычников — буддистов, индуистов, последователей вуду и других. В Индии ему поставили на лоб тилаку — знак последователей Шивы и Вишну, в Того он молился в храме Девы Марии с группой анималистов, в Бенини он участвовал в транс-танце Воду, в Мексике он прошёл обряд «очищения», совершённый язычниками-ацтеками, исполнившими свой ритуальный танец прямо у алтаря, во время встречи с индейским шаманом — получил его «благословение».
Иоанн Павел II у африканских язычников
Близкие отношения связывали его с Далай-ламой XIV, с которым он неоднократно встречался в Ватикане. В свою очередь во время своего визита в Южную Корею в 1984 году он посетил буддистский храм, выразив своё волнение по случаю встречи «в храме Его Святейшество, высшего буддистского патриарха», перед которым он преклонился во время приветствия[619].
«Благословение» от поклонницы Шивы
«Дух Ассизи» настолько ясно выявляет свою теософскую основу, что, думается, уместным привести здесь высказывания двух видных теософов, подходящих для описания экуменизма Иоанна Павла II.
Первое — это отрывок из речи председателя Теософского общества Франции Блека (1908 г.): «Так какова же будущая религия человечества? Это уже не исключительная и сепаратистская вера, но признание таких же правд, которые находятся во всех религиях. Существует только одна истинная религия, Божественная Мудрость, и каждая религия, взятая в отдельности, истинна лишь в той мере, в какой она включает в себя основные наставления этой Божественной Мудрости… Великий духовный импульс… направлен не на создание новой религии…, но на то, чтобы оживить, осветить существующие религии, привести их постепенно к соединению в великом братстве Религий».
Иоанн Павел II в буддистском храме
А это — из выступления Рудольфа Штайнера, посвящённого Евангелию от Марка:
«Что произойдёт, когда верующие представители различных религиозных систем поймут друг друга, когда христианин скажет буддисту: я верю в твоего Будду, а буддист скажет христианину: я могу понять тайну Голгофы, как её понимаешь ты сам? Что произойдёт с человечеством, когда нечто подобное станет обычным? Среди людей наступит мир, взаимное признание религий. И это должно произойти.
И антропософское движение должно сформировать такое истинное взаимопонимание религий»[620].
Однако вновь надо подчеркнуть, что при всей экуменической открытости Иоанна Павла II он чётко преследовал свой интерес. Хотя ревизия истории коснулась и папства, — были признаны ошибки пап в разделении церквей, в их заявлениях относительно неприятия религиозной свободы и модернизма — Иоанн Павел II никогда не позволял себе затрагивать главной причины всех отклонений в жизни западной церкви — положения о главенстве папы и догмата о непогрешимости его учения. И уже упомянутая декларация Dominus Iesus 2000 года совершенно определённо подчёркивала, что спасение любого «зависит по необходимости от римского понтифика» и что другим христианским конфессиям не хватает полного общения с Католической церковью, поскольку они не принимают учения о первоверховной власти, обладаемой епископом Рима.
Очевидная двойственность в поведении Ватикана — с одной стороны, готовность идти на уступки в вопросах, касающихся основополагающих положений христианского учения (идеи о «семенах Слова», о присутствии Святого Духа в нехристианских религиях, о соединении Сына Божия через Своё воплощение некоторым образом с каждым человеком и др.), с другой стороны, непреклонность в отстаивании властных прав римского понтифика — стала характерной для сотрудничества Католической церкви со Всемирным советом церквей. Посылая своих представителей в качестве «наблюдателей» на все экуменические ассамблеи, конференции и участвуя в совместных молитвах, Католическая церковь так и не вступила формально в ВСЦ. Объясняя причины этого в письме к генеральному секретарю ВСЦ от 4 июля 1983 года, председатель Папского совета по содействию христианскому единству кардинал Вилле-брандс писал: «Римско-католическая церковь в гораздо большей степени, чем другие церкви, считает свою структуру универсальной общности и универсальной миссии существенным элементом своей идентичности… Решение о её присоединении к мировому сообществу церквей могло бы быть дурно истолковано… с позиции власти (авторитета) в Римско-католической церкви и способов её осуществления»[621].
Для папы вступление в ВСЦ приемлемо только при условии, что он возглавит эту «универсальную церковь».
А пока, путём признания частичной истинности других религий и братания с их представителями, понтифик всемерно укреплял свой всемирный авторитет, подготавливая слияние всех конфессий в единую религию. Его «пасторальные прогулки», собиравшие многотысячные толпы и походившие больше на показательные выступления, превратили его в мировую суперзвезду, озабоченную укреплением своей популярности любой ценой, стремлением сойти за своего для любого и каждого. И всё ради того, чтобы иметь возможность назвать себя «руководителем и хранителем всех религий», как он это сделал на межрелигиозной встрече в октябре 1999 года, осудив попутно католический фундаментализм.
В заключение хотелось бы привести слова известного итальянского журналиста Индро Монтанелли, сказанные им в ходе беседы с директором Oggi и хорошо отражающие позицию правых светских кругов: «Когда Иоанн Павел II поставил Церковь на колени, мы оказались перед лицом ситуаций эпохального, даже библейского масштаба. Речь идёт о жизни или смерти самого древнего института в мире, имеющего двухтысячную историю, перед которым мы, светские люди… трепещем со шляпой в руках»[622].
Что же касается седевакантистов, то их оценка Иоанна Павла II, отражающая взгляды правоверных католиков-папистов, однозначна: «Эта тёмная личность всеми силами боролась против Католической церкви. Мы имеем дело с еретиком и публичным апостатом. Очевидно, что он никогда не был Папой, так как Викарий Христа не может ошибаться, когда он наставляет Церковь. Католическая доктрина ясно говорит: Папа не может одобрять, поддерживать или учить ереси»[623].
Папизм — так называется ересь, объявшая Запад, от которой произошли, как от древа ветви, различные протестантские учения. Папизм присваивает папе свойства Христа и тем отвергает Христа. Некоторые западные писатели почти явно произнесли это отречение, сказав, что гораздо менее грех — отречение от Христа, нежели грех отречения от папы. Папа есть идол папистов, он — божество их. По причине этого ужасного заблуждения благодать Божия отступила от папистов; они преданы самим себе и сатане — изобретателю и отцу всех ересей, в числе прочих и папизма.
Не играйте вашим спасением, не играйте! Иначе будете вечно плакать.
Глава 24. «Вы наши любимые братья и некоторым образом, можно сказать, наши старшие братья»
Единственной религией, в отношении которой Иоанн Павел II не демонстрировал своего старшинства и лидерства, был иудаизм. Понтифик так активно и успешно готовил почву для утверждения ноахизма, что заслужил высокие отзывы о своей работе. Так, главный раввин Польши Михаэль Шудрих писал: «За последние две тысячи лет никто не сделал для иудейско-католического диалога и примирения столько, сколько Иоанн Павел II… Мир лишился великого морального авторитета, своего нравственного компаса. Польша потеряла величайшего учителя и героя. Евреи потеряли своего лучшего друга и защитника».
На протяжении своего понтификата папа неоднократно принимал у себя или посещал представителей иудейских сообществ и организаций. Первая такая встреча состоялась в Майнце в ноябре 1980 года, на которой Иоанн Павел II ясно заявил о своей позиции: необходимо исправить ложную религиозную концепцию об иудейском народе» и развивать «диалог», в котором он выделил три аспекта. Во-первых, это «встреча между Народом Божиим Ветхого Завета, который никогда не был отменён Богом, и Нового Завета, и, таким образом, это диалог внутри самой церкви, как если бы речь шла о первой и второй частях нашей Библии». Во-вторых, и это центральный пункт, это «встреча между современными христианскими церквями и современным народом Завета, заключённого с Моисеем» (т. е. народ Древнего Израиля приравнен к приверженцам талмудического иудаизма). И, в-третьих, это то, что объединяет иудеев и христиан, — их общая высокая миссия: они «призваны как сыны Авраама быть благословением для мира, поскольку совместно посвящают себя миру и справедливости между всеми людьми»[624].
Таким образом, заявив о невозможности отмены вечного Завета еврейского народа с Богом, Иоанн Павел II признал спасительность талмудического иудаизма для евреев, что ислючало необходимость христианской миссионерской деятельности в отношении них, что и будет затем подтверждено специальным документом.
Папа не менее трёх раз встречался с представителями Бнай Брит — 2 марта 1984 года, 19 апреля 1985 года и 6 декабря 1990 года[625]. Во время первой встречи он обратился к ним с тёплыми словами, всячески подчёркивая братский характер их отношений: «Дорогие друзья… мы призваны объединиться… это не просто союз, но союз Братьев», «…если посмотреть на то, что было до Второго Ватиканского собора и его декларации Nostra aetate, и сравнить с тем, что есть сейчас, у каждого появится ощущение того, что Господь сделал» великие дела» для нас. Поэтому мы призваны присоединиться в сердечном акте благодарения Богу. Первый стих псалма 113 говорит: «Как хорошо и приятно, когда братья живут в единстве»… Это встреча между «братьями», диалог, как я уже говорил представителям иудейской общины Германии в Майнце (11 ноября 1980 г.), «между первой и второй частями Библии». И иудейская община, и Католическая церковь, как две части Библии, различны, но тесно связаны между собой». Подчеркнув, что их уважение друг к другу основывается на «таинственной духовной связи», папа высказал благодарность «Богу нашему, нашему общему Богу»