[755]. Главная причина этого, по его мнению, «в разделении в самом православии». Поэтому такое большое значение католики придавали проблеме созыва Всеправославного собора, на который они возлагали большие надежды, считая, что он утвердит первенство Константинопольского патриарха. Как заявил Кох позже, в интервью в январе 2013 года, «я слежу за развитием этого вопроса с большой симпатией, потому что убеждён: если дело дойдёт до открытия Всеправославного собора, то это станет также большим подспорьем для экуменического диалога с нами»[756].
Кардинал Курт Кох
Таким образом, последовательно продвигаясь к своей цели, Ватикан добился того, что идея папского примата не только не подвергалась разоблачительной критике, но заняла центральное место в православно-католическом «диалоге». Он добивается того, чтобы, во-первых, под видом возвращения к такому пониманию первенства папы, каким оно было в первом тысячелетии (до отпадения католиков от Церкви в 1054 г.), обосновать необходимость его принятия православными церквями. Формулируется это как «новое единство в первенстве и Соборе в третьем тысячелетии», при этом об отказе от понимания папского примата как первенства власти речи не идёт; во-вторых, чтобы нанести удар по самой соборности, фактически упразднить её, превратив всего лишь в совещательный орган понтифика. Однако предварительно необходимо соборность превратить в синод под управлением Константинопольского патриарха, тем самым будет обеспечена «открытость» искажённой соборности принятию папского примата.
Однако для Св. Престола, как мы знаем, главную роль всегда играли прямые контакты и личные связи. В отношении РПЦ ключевым событием, которое в корне должно было изменить ситуацию, являлась встреча между папой и патриархом. С приходом Кирилла условия для этого сложились самые благоприятные. Так что именно с этого периода православную общественность стали усиленными темпами подготавливать к данному событию, представляя его как неизбежное в силу необходимости совместными усилиями противостоять угрозе традиционным ценностям и совместно бороться за нравственные устои.
В итоге тема встречи, ещё совсем недавно просто немыслимая (ни один Московский патриарх ни разу в истории патриархии не встречался с главой еретической «церкви»), незаметно стала «ритуальной» для любой пресс-конференции с участием высших иерархов. Цель при этом преследовалась одна — добиться того, чтобы сам вопрос о недопустимости этого события вообще был снят. Так, митрополит Иларион, главный протагонист православно-католического сближения, в ноябре 2010 года, например, заявил: «С каждым днём мы приближаемся на один день к этой встрече между папой и патриархом. Мы сейчас не готовы называть сроки, не ведём конкретной работы по подготовке к встрече, но, безусловно, мы к ней приближаемся. Это календарный и астрономический факт»[757].
Митрополит Иларион постоянно подчёркивал, что основным препятствием для неё являлся нерешённый вопрос о греко-католиках в Западной Украине, при этом богословские расхождения, искажение католиками догматов и, главное, ересь папизма, обосновывающая претензии папы на власть в Христовой Церкви, оставались просто за кадром. Так же, как при выделении «идентичной позиции» в нравственной области, почему-то игнорировалась глубокая «инкорпорированность» Католической церкви в такие отнюдь не нравственные сферы, как спекулятивные финансы, разведывательные операции, политические и дипломатические интриги, манипулирование государственными и общественными деятелями, и, наконец, абсолютная неспособность Св. Престола противостоять нравственной деградации западного общества. Глава ОВЦС превратился в итоге в главного пропагандиста объединения с католиками. В одном из своих выступлений он заявил: «Мы должны, не дожидаясь решения всех проблем, научиться действовать как единое целое, как единая структура, не будучи административной единой структурой, перейти от отношений соперничества к отношениям союзничества»[758].
Крупным достижением в поиске практических путей в этом направлении стала встреча в Москве в июле 2010 года заместителя главы ОВЦС игумена Филиппа (Рябых) с генеральным настоятелем Ордена иезуитов Адольфом Николасом, на которой в качестве возможной области сотрудничества была упомянута сфера религиозного образования. Особое внимание при этом было уделено вопросу о том, как преодолеть исторически сложившиеся среди православных верующих России негативные представления об иезуитах[759]. При этом сам глава ордена, видимо, не ожидал такой готовности к близкому сотрудничеству, поскольку, выступая в студии сибирского католического телевидения «Кана», на вопрос «Каковы задачи иезуитов в России сегодня?» ответил: «Именно это я должен понять в ходе своего визита»[760]. Он рассказывал также о «контекстуализации» и «инкультурации» благовествования, о необходимости свидетельствовать о том, что «наша жизнь — это жизненные реалии», и верить в «возможность сохранить полноту человеческой жизни».
В октябре 2012 года в связи с празднованием 50-летия II Ватиканского собора Бенедикт XVI объявил «Год Веры» в целях реализации основных положений Собора, в первую очередь касающихся экуменизма. А гибкий кардинал Кох провозгласил «новый курс» в политке «диалога». Повторив, что целью экуменизма является единство, которое «было и остаётся основополагающей категорией христианской веры»[761], он заявил, что единство это надо продвигать не путём дипломатии, богословских диалогов и формальных договорённостей, а на человеческом, дружеском, духовном уровне. «В будущее нас поведёт не экуменизм «на бумаге», но единство жизни». В одном из выступлений он также повторил: «Церковь на Востоке и на Западе разделилась главным образом не из-за доктринальных различий, но из-за постепенного отдаления друг от друга на уровне менталитета и культуры… Таким образом, для сближения необходимо вновь научиться жить вместе»[762].
Таким образом, акцент в сближении с православными был перенесён на духовный, молитвенный уровень, поскольку, по его мнению, «в Православии богословие находит конкретное воплощение в богослужении, lex orandi — lex credendi (закон молитвы — закон веры)»[763]. А претворять в жизнь эту установку было поручено большому специалисту по «восточному обряду», сотруднику Папского совета по содействию христианскому единству, отвечающему за отношения с православными церквями стран Восточной Европы и Грузии, Милану Жусту. Учась одновременно и в Католическом университете, и в православном Свято-Сергиевском богословском институте в Париже, он изучил православные традиции, православную духовность, наших святых Сергия Радонежского и Серафима Саровского. Даже докторская диссертация его была посвящена о. Павлу Флоренскому.
Однако о «глубине» его проникновения в понимание православной духовности очень хорошо свидетельствует его следующее заключение: «Не стоит противопоставлять духовность Игнатия Лойолы православной традиции»[764].
Митрополит Иларион, кардинал Курт Кох и иезуит Милан Жуст
На данном поприще Жуст добился успехов. Показательно, что если в конце 90-х годов его не пустили в Московскую духовную академию, а в других местах принимали явно неохотно, теперь обстановка изменилась. В 2010 году он посетил Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени св. равноапостольных Кирилла и Мефодия, где, как заявил митрополит Иларион, создаётся «новое поколение священнослужителей». Здесь он прочёл лекцию «Папский совет по содействию христианскому единству и православно-католический диалог», после которой состоялись «увлекательная беседа» и «плодотворный обмен мнениями» со слушателями. В марте 2011 года он сопровождал самого Курта Коха в его поездке в Россию. А в марте 2012 года совместно с руководителем проуниатского центра Ыта Иасинтом Дестивелем прибыл в Санкт-Петербург, где встречался с православными иерархами и священнослужителями, посетил Санкт-Петербургскую духовную академию, а затем присутствовал на Божественной литургии. В ходе встречи ректор академии епископ Амвросий Гатчинский поблагодарил Жуста за поддержку петербургских православных студентов, обучавшихся в Риме, и обсудил возможность дальнейших стажировок православных семинаристов и священников в католических учебных заведениях. А Жуст, в свою очередь, обратился с просьбой рассмотреть возможность обучения католических студентов в санкт-петербургских духовных школах[765].
Вот так стали «объединять» православную и католическую духовность, подготавливая «единство в молитве». Иезуитские корни «нового курса» Коха совершенно очевидны. Он повторяет Милана Жуста, по мнению которого главная проблема в их отношениях с православными не в существующих разногласиях и не в разнице в обрядах, а в слабости веры. Но об ответственности папства за оскудение веры на Западе Жуст, естественно, молчал, так же, как молчал он и о том, что именно сила веры православных «мешает» им принять Католическую церковь как «сестринскую». Задача иезуитов — привести нашу веру в соответствие с верой католиков, для чего и применяются проверенные веками приёмы.
Как заявил Жуст, «то, что нам нужно в первую очередь, — это общение на пастырском уровне, а не только на богословском или иерархическом. Тогда возникает доверие.