к 2018 году гиперсионизм должен стать ведущим движением.
Таким образом, если раньше сионизм выступал в качестве политики, использовавшей религиозный фактор, то теперь израильская элита превращает саму религию в политический фактор. Как указывает Шмулевич, «гиперсионизм выводит мистику на политический уровень»: — «В основе нашего движения — каббала, она превращается в политический ресурс», — пишет он. То есть, каббала — это идеология, это политическое оружие, позволяющее еврейской цивилизации, основанной на иудаизме, стать мировой цивилизацией.
«Мы рассматриваем иудаизм не как племенную религию, а как цивилизацию, мировую цивилизацию, которая должна стать главной действующей идеологической силой человечества». Она должна занять место американских цивилизационных стандартов и американской культуры, которая сейчас доминирует. Поскольку Израиль является центром силы «искр святости», то задача — освобождение и заселение Земли Израиля, строительство Храма, который должен стать духовным центром человечества, создание «справедливого порядка» и «распространение этой святости на весь мир»[796].
В связи с этим интересен следующий пример установления «опеки» со стороны Израиля над арабским миром. Из-за растущей напряжённости в регионе Саудовская Аравия поручила старейшей израильской охранной компании G4S (Group4Securicor) обеспечение безопасности паломников во время хаджа в Мекку (зона безопасности, в которой занято 44 тыс. сотрудников G4S, включает аэропорт в Дубае и район Джидды и в ней работает). И с 2010 года здесь тайно действует филиал этой компании Al-Majal G4S, имея возможность собирать персональные данные не только о паломниках, но и о пассажирах, летящих через Дубай (формально он принадлежит датско-английской компании). При этом сама G4S занимается не только охраной и поставкой охранного оборудования, но и участвует в допросах палестинцев, находящихся в израильских тюрьмах[797].
Шмулевича можно было бы отнести к маргинальным экстремистам, если бы он не повторял основные идеи изложенного ещё в 1982 году стратегического замысла Израиля, известного как «план Инона» и направленного на достижение регионального превосходства израильского государства путём дестабилизации и «балканизации» соседних арабских государств, который фактически воспроизведён в проекте «Новый Ближний Восток». Речь идёт о «Стратегии Израиля в 1980-х годах», подготовленной Одедом Иноном, израильским журналистом, прикомандированным к Министерству иностранных дел Израиля, и опубликованной впервые на иврите в феврале 1982 года в издании Информационного отдела Всемирной сионистской организации — журнале «Кивуним» (Пути). В том же году Ассоциация Арабо-Американского университета опубликовала перевод текста, сделанный израильским публицистом Израэлем Шахаком, который стал широко известен после перепечатки его в октябре 2013 года на сайте известного исследователя М. Чоссудовского Global Research[798].
Как написал Чоссудовский в своём предисловии к статье, «опубликованный ниже документ касается создания «Великого Израиля» и является краеугольным камнем влиятельного движения сионистов, которое сегодня представлено в правительстве Нетаньяху (фракция партии Ликуд)… Войну в Ираке, в Ливане в 2006 году, в Ливии в 2011 году, а также продолжающуюся войну в Сирии и процессы смены режима в Египте в сегодняшних условиях следует рассматривать как часть плана сионистов на Ближнем Востоке». Этот план основывается на двух основных положениях, которые определяют выживание Израиля: 1) он должен стать региональной имперской державой; 2) он должен осуществить разделение арабских государств. Размер этих государств будет зависеть от их этнического или религиозного состава, при этом выделение государств на религиозной основе стало бы источником моральной легитимизации самого Израиля.
Надо отметить, что идея фрагментаризации арабских государств — это постоянная тема сионистского мышления[799], но публикация Инона, как указал Шахак, представляет собой точный и подробный план, основанный на разделении всей территории на мелкие государства и роспуск всех существующих арабских государств. При этом Шахак обратил внимание на то, что, хотя у официальных лиц Израиля чрезвычайно сильна связь с неоконсерваторами, выражающаяся в идее «защиты Запада», на самом деле эта идея формальна, так как реальная их цель — превратить Израильскую империю в мировую державу.
Важно и то, что запланированный «хаос в мусульманском мире» Израиль осуществляет чужими руками, оставаясь в тени и действуя через спецслужбы, поддерживая миф о себе как «жертве исламизма». В этом плане до сих пор актуально объяснение Шахака относительно того, почему публикация «плана Инона» не представляет для него опасности. Указав, что опасность эта может исходить только от арабского мира и из США, он подчеркнул: «Арабский мир до сих пор демонстрировал свою абсолютную неспособность к подробному и рациональному анализу израильско-еврейского общества… В такой ситуации даже те, кто кричит об опасностях израильского экспансионизма (которые вполне реальны), делают это не из-за фактических и детальных сведений, но из-за веры в миф... Израильские специалисты предполагают, что в целом арабы не обратят внимания на их серьёзные дискуссии о будущем». То же происходит и в США, и, как указывает Шахак, «поскольку существует ситуация, в которой Израиль является действительно закрытым обществом для остального мира, так как мир хочет закрыть глаза, публикация и даже начало реализации такого плана являются реалистичными и осуществимыми»[800].
Итогом нагнетания на арабском Востоке и демонизации «радикального ислама» — этого детища западных спецслужб, а также вследствие войн и конфликтов, теперь уже ставших здесь постоянным явлением, началось катастрофическое ухудшение положения местных христиан. Они стали главными жертвами американско-израильской стратегии. Как написал о них исследователь Гай Бехор, «в прошлом их защитником был арабский национализм, и они были самыми рьяными поборниками и лидерами панарабизма. Но сегодня, когда главный фактор жизни — религиозный или политико-религиозный, жизнь христиан становится невыносимой»[801].
К моменту «арабской весны» в странах Ближнего Востока и Северной Африки проживало около 20 миллионов христиан (28 христианских конфессий), при этом три четверти — в Ливане, Сирии, Ираке, Иордании и Египте. В процентном отношении больше всего христианского населения было в Ливане (34,2 %) и Сирии (16,7 %). Христиане здесь жили преимущественно компактно и были представлены в основном различными этническими группами, среди которых немало арабов, турок и персов. Ухудшение положения коснулось всех.
В Ираке христиане оказались в тяжелейшем положении после свержения режима Саддама Хусейна: и сунниты, и шииты стали вытеснять их из страны, называя «крестоносцами, преданными войскам США». При Хусейне христианская община занимала прочные позиции в иракском обществе, но в той анархии, которая воцарилась после прихода американцев, насилия и убийства стали повсеместным явлением. Восстановили и джизью — специальный налог на христиан, отменённый более ста лет назад. Дошло до того, что глава Англиканской церкви в Ираке, обвинив Лондон и Вашингтон в проведении «недальновидного курса» в отношении Ирака, заявил, что этот курс создал угрозу «самому существованию христианских общин в регионе». По данным местной Христианской мирной ассоциации, если до американской операции христиане составляли 800 тысяч человек, то после — только 450 тысяч[802]. Крупная волна гонений на христиан поднялась в сентябре 2006 года в ответ на провокационную Регенсбургскую речь Бенедикта XVI. В результате по крайней мере 60 % церквей Багдада закрылись из-за угрозы атак экстремистов, а багдадская городская христианская община до войны была самой крупной на всём Ближнем Востоке.
Исход христиан продолжился и из Ливана, дехристианизация в 2011 году коснулась и Сирии. Но особенно тяжёлой ситуация оказалась в Израиле и в Палестинской автономии. В результате невыносимых условий, вызванных непрекращающимся арабо-израильским конфликтом, экономическими трудностями, безработицей и политикой притеснения со стороны Израиля, численность местного христианского населения катастрофически сокращается. Если в конце Второй мировой войны христиане составляли 15 % от населения Палестинской автономии (включая Сектор Газа), то сейчас их осталось только 1,5 %. В Иерусалиме, где в 1940 году проживало 45 тысяч христиан, сейчас их только 15 тысяч — 2 % от населения города. Вифлеем и Назарет также не являются больше городами с преобладающим христианским населением. Этот исход христиан называют «тихим трансфером».
Израиль обвиняет в этом самих палестинцев, утверждая, что рост исламского экстремизма и победа ХАМАС на выборах поставили христиан под угрозу, хотя обходится молчанием тот факт, что процентное соотношение христиан снижается уже в течение десятилетий. Согласно доводам Израиля, решение христиан покинуть землю, где жили их предки, — это реакция на «столкновение цивилизаций», где фанатичный ислам противостоит иудео-христианскому Западу, и что, только борясь с джихадистами, можно улучшить участь преследуемых христиан. Но при этом опять-таки умалчивается тот факт, что христианское меньшинство палестинцев, столетиями жившее на Святой Земле, продолжает играть ведущую роль в определении палестинского национализма и сопротивления израильской оккупации, разоблачая, таким образом, концепцию Хантингтона-Левиса и демонстрируя, что речь идёт не о войне религий, а о борьбе между коренными жителями и западными колонизаторами. Не случайно в самом Израиле христиане составляли костяк коммунистической партии — единственной не сионистской партии, разрешённой в Израиле на протяжении десятилетий. Христиане составляли ядро и широкого светского национального движения палестинцев, помогая определиться в борьбе. Именно потому Израиль и заинтересован в исходе христиан, обвиняя мусульман в запугив