— Потому что я сам гиена, — невозмутимо бросил Гэривэлл, помогая Ольге слезть. Он опять не касался ее — только подставил для удобства руку — предплечье и тыльную сторону ладони.
— Вы — гиена?
— Да.
— О, господин! — мальчишка лихорадочно сверкнул глазами, прикрыл ладонями губы и еле слышно прошептал. — Значит, вы — настоящий боуда?
— Да, — согласился Гэривэлл. — Такой и есть.
Он кивнул Ольге, и они не спеша двинулись прочь от места представления, оставив Билла и его дрессировщика недоумевать дальше. Мальчик бессмысленно пялился в широкую Гэривэллову спину, а потом, резко вынырнув из ступора, побежал следом. Нагнал почти у выхода. Гэривэлл обернулся на шум, вопросительно приподнял бровь.
— Господин боуда, послушайте… Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, вы всегда можете рассчитывать на меня.
Рассчитывать на него? Ольга не поверила своим ушам. Оборотень должен рассчитывать на человека? Слабого человека, не имеющего ни толковой магии, ни могучей животной ипостаси? Ну и дела…
— Спасибо, юный гадаван-кура. Если будет нужно, я приму твою помощь с благодарностью, — произнес Гэривэлл и вежливо склонил перед мальчишкой голову.
Рядом с домом Ольга вспомнила, что вечером назначила встречу ученицам — хотела договориться о переносе занятий. Кровавая Луна рушила все планы.
Пришлось спешить в парк. Группа ждала на привычном месте — на полянке за аллеей из пышных гортензий. Гэривэлл предусмотрительно остался у фонтана — не хотел смущать своим присутствием Ольгиных учениц.
Собрание получилось недолгим. Решение о небольших каникулах устроило всех.
С полянки Ольга уходила последней. Нужно было обогнуть пару шаровидных кустов и пройти по тропинке до центральной площадки — все вроде бы просто — но не получилось. В буйной зелени кто-то прятался, качал зеленовато-кремовые шапки соцветий, сверкал глазами. Четкое ощущение чужого присутствия насторожило — Ольга поежилась и стала искать глазами альтернативный путь.
Другая — окружная — тропинка извивалась в тени сумрачных кипарисов. По ней тоже можно дойти до фонтана. Путь дольше, но спокойнее, и не надо лезть через кусты.
В гортензиях кто-то двинулся. Спустя миг перед Ольгой стоял знакомый леопард с губернаторского приема и нервно обстегивал себя хвостом. Его глаза блестели, как изумруды. Их холодный свет околдовывал, не позволяя сделать шаг. О том, чтобы сбежать, не шло и речи. Клыкастая пасть растянулась в довольной улыбке, после чего тишину разрушил скрипучий голос:
— Наконец-то я выследил тебя, девчонка.
— Зачем я тебе? — едва слышно поинтересовалась Ольга.
— Лично мне до тебя дела нет. Эдриан Люпус велел поймать тебя и запереть в подвале своего особняка, хе-хе, — зверь кровожадно усмехнулся, — мало ему тех дур, что уже заперты там. Тоже мне, падишах с гаремом! Хотя, все это не моя забота. Мое дело поймать тебя и доставить без лишних вопросов.
Леопард зевнул и лениво двинулся на Ольгу, заставив ее отступить вглубь парка. Она лихорадочно соображала, что делать! Кричать и бежать? Далековато — вряд ли кто-то услышит, но попробовать стоит!
Не выпуская леопарда из поля зрения, Ольга принялась по дуге отступать к кустам и тут же уперлась спиной в чью-то грудь.
— Все в порядке? — зазвучал над ухом бодрый голос.
— Там, — Ольга развернулась и, оказавшись лицом к лицу с Гэривэллом, выпалила, — леопард!
— Вижу, — мирно ответил гонец. Его, кажется, вовсе не волновало присутствие огромного хищника. — Ты иди.
— Куда? — одними губами шепнула Ольга.
— Домой, — улыбнулся Гэривэлл. В этот раз его улыбка вышла натянутой и недоброй. Лицо гонца, нескрываемо напряженное, походило на золотую маску, под которой бушевало пламя. Кровавые блики проскакивали в карих глазах — там прятался ад… — Иди-иди, мне поговорить надо со старым приятелем. Не думал, что встречу его так скоро. Какая удача, Убайя. Какая удача! Похоже, одно из своих важных дел в Гандвании я завершу прямо сейчас.
— Ты знаешь мое имя? — леопард в недоумении обмахнулся хвостом и отступил на пару шагов.
— Верно. Я знаю твое имя. С языка Мары оно переводится как «подлость».
— Так ты из Саванны, — леопард снова стегнул себя хвостом по ногам, вгляделся, щурясь, в лицо дерзкого незнакомца. — Колдун что ли? Что за дрянной свет ты испускаешь?
— При нашей прошлой встрече свет тебя не смутил.
— Мы знакомы?
— Деревня Сенчен. Буш у края северной равнины.
— Сен-чен? — морда Убайи мучительно перекосилась от мыслительных усилий. — Что-то не припомню… Последний раз я был там лет двадцать назад. Охотился. Постой, я, что, убил кого-то из твоей родни? Ну, извини. Люблю охотиться на людей.
Леопард расхохотался, а Гэривээл помрачнел еще сильнее. Он крепко, до скрипа стиснул челюсти, отчего по щекам прокатились желваки. Этот жест напоминал то, как уличный боец хрустит суставами, разминая кулаки перед дракой. В пол-оборота развернувшись к Ольге, гонец сдержанно попросил ее:
— Уходи, пожалуйста. Ты мне мешаешь.
Вспомнив о принятой у гиен субординации, Ольга сообразила, что в силу традиций Гэривэлл вынужден скромно просить ее удалиться. При других обстоятельствах эта просьба была бы приказом. Тон выдавал…Да что там тон! Судя по ярости в глазах гонца, не будь Ольга представительницей прекрасного пола, он с превеликой срочностью пинком под зад вытурил бы ее со злосчастной полянки.
Девушка вняла просьбе гостя и голосу собственного разума. Она быстро-быстро, не оглядываясь, засеменила прочь. Сердце бешено колотилось в груди. Щеки пылали. В голове в такт шагам подпрыгивала обидная мысль: «Ну, что же я такая бесполезная! Проклятый магический дар! Толку от него, если даже помочь не смогу… Он ведь справится один! Справится?»
Тем временем Гэривэлл решил, что пора разговоров окончена — настало время действовать. Глядя Убайе в глаза, он тяжело плюхнулся на четвереньки. Одежда растаяла в воздухе, как мираж, выпустив наружу волну рыжей шерсти.
— Так ты еще и оборотень! — искренне удивился леопард. — Тебе-то я чем обязан?
— Вспоминай…
И Убайя, кажется, вспомнил: мирное утро, идущие к реке деревенские дети в ало-зеленых тогах, рядом с ними — темное пятнышко — какая-то прирученная для забавы зверушка. А потом была охота. Не охота — бойня! Они с братом Хилой всегда любили крики и кровь… Истошно орали люди, и дико, невыносимо кричал и кидался под ноги крошечный, черный еще детеныш гиены в ошейничке из цветных бусин. Когда ручной звереныш впился Убайе в заднюю ногу острыми как иголки зубками, леопард с размаху швырнул его оземь и хотел придушить, но брат, сумрачно-дымчатый Хила, остановил убийство. «Это оборотень! Оставь!» «Почему?» «Не знаю, как он здесь оказался, но это дитя Кикуто-Эссами. Хочешь, чтобы сама гиенья Мать объявила на тебя охоту? Гиены жестоко мстят леопардам за убийство своих сородичей. Так было и так будет…»
Воспоминания унеслись прочь, заставив Убайю содрогнуться. Неужели этот широкогрудый, огненно-рыжий самец вырос из того визгливого крохи-щенка? Вырос и пришел мстить… так было и будет. А за что мстить-то? Убайя самодовольно улыбнулся в усы, сочтя, что инцидент вскоре исчерпается:
— Ну, допустим, я тебя вспомнил. И каковы твои претензии? Ты ведь жив и здоров. Мы с братом милостиво пощадили тебя на охоте в Сенчене. Могли придушить, но не придушили.
— Вы убили моих друзей.
— Что? Кого? Людей? — Убайя расхохотался, решив, что гиена шутит, но собеседник и не думал шутить.
Последовал стремительный бросок. Вверх полетели комья вывернутой лапами земли. Таран! Убайя знал это прием — гиены часто используют его в бою с леопардами, с размаха всаживая свою «каменную» голову в мягкие кошачьи бока. Он попытался отскочить, но враг по-бычьи наподдал ему башкой — подбросил почти на метр вверх и «боднул» снова. Чертовы гиены! Самое лучшее — подобраться к ним по-тихому из засады и впиться в горло… Жаль, сейчас момент упущен, и дело приняло для Убайи дурной оборот.
Леопард не собирался сдаваться. Он сражался изо всех возможных сил — рвал когтями, впивался зубами, но толстокожая, мускулистая гиена, казалось, не чувствовала боли…
Да уж, пусть при сотворении мира этих неказистых зверей обделили изяществом, грацией и красотой, но зато прочность в «изделие» вложили двойную, а то и тройную. Скошенный хребет не сломаешь леопардовым ударом, и брюхо когтями так просто не распорешь — при всей своей тяжеловесности гиена невероятно проворна, ловка и быстра. Добавьте к этому самое страшное гиенье оружие — знаменитые челюсти, способные посрамить льва… Когда они лязгнули, Убайя понял: на пощаду рассчитывать не придется.
Ольга вихрем взлетела по лестнице, оставив за спиной бессчетные этажи. Дыхание то сбивалось, то рвалось из груди бурей. Расступились в стороны вспугнутые, словно голуби, горничные с метелками из цветных перьев, тявкнул сбежавший из чьей-то квартиры шпиц…
Когда тяжелая дверь, надежно отсекающая владения Мантидай от общей лестницы захлопнулась за спиной, Ольга замерла на секунду, а потом уверенно бросилась в комнату Крис. Крис! Она одна верит в этого проклятущего леопарда, будь он неладен! Ей одной не придется ничего объяснять. А еще, у нее сеть необходимые силы и артефакты, чтобы дать лютой зверюге достойный отпор.
— Там Гэривэлл…Гэривэлл! — выкрикнула Ольга с порога. Поймав непонимающий взгляд Крис, пояснила. — Он в парке… один на один… с леопардом.
Кристина сидела в кресле-качалке и, закинув на подоконник ногу, самозабвенно пристегивала к поясу плотный лиловый чулок.
— Синие чулки нынче в моде, — пояснила с гордым видом, пропустив Ольгины слова мимо ушей.
— Он не синий, а лиловый, — по инерции заспорила та, но мгновенно спохватилась и сжала кулаки. — Ты слышишь меня вообще? Там Гэривэлл и леопард!
— Леопард? — до Крис, кажется, дошло. Она слетела с кресла и, отшвырнув в сторону домашние тапочки на высокой танкетке, стала натягивать на себя кожаный плащ, что висел на оленьих рогах возле входа. Параллельно она пыталась, не глядя, попасть ногами в короткие сапожки с широкими голенищами. — Ты уверена?