В голову осторожного Эдриана полезли нехорошие мысли и подозрения. Он опять пришел туда, где примятый некошеный газон пытался спешно вернуть себе изначальную форму. Присел, провел рукой по зелени — подцепил ладонью частицы тягучей влаги, поднес к носу — фу-у-у! — воняет кровью и чужими слюнями. В памяти живо всплыл рассказ отца о монстрах Саванны — «не осталось ни косточки, ни клочка шерсти — лишь чисто вылизанная трава»… «Нет, бред, — успокоил себя Эдриан, — после вчерашней пьянки мерещится всякое. Убайя вернется с девчонкой, и у меня будет прекрасный вечер».
— Уходим, — старший наследник Черного дома властно кивнул своей свите и двинулся восвояси. Он выглядел невозмутимым, но в душе склизким комом ворочалась тревога. Звериное чутье подсказывало, что расслабляться не стоит. И отец, как назло, уехал в соседний город, забрав с собой всех матерых волков. По слухам там, в одной из пригородных деревенек отыскалась большая и бойкая собачья свора, решившая, видимо, оспорить владычество альфы и бросить ему вызов. Что ж, старый Гвидо вызов принял. И это хорошо! Не пристало шавкам тявкать на серогорского властителя. Одно плохо — сейчас в волчьем логове остались только переярки, щенки да бабы…
По дороге домой Эдриан всячески храбрился, пытаясь порадовать себя тем, что сейчас он старший волк в доме и всю неделю будет исполнять обязанности альфы, но тревожные мысли никак не желали убраться из головы. «Жаль, что не нашлась девчонка, — думал Эдриан, вспоминая неприметную и одновременно волнующую крошку Диз с губернаторского бала. Ее небесное платье, разительно выделяющееся на фоне всеобщего огня. — Вот ведь неуловимая дрянь! Так. Стоп. Платье!» Эдриан всегда придирался к нарядам переменчивых избранниц. Он никогда бы не взглянул на плохо одетую девочку, будь она хоть трижды хороша собой. Красивый бальный аксессуар должен быть запакован в дорогую обертку, а обертка девицы Диз превосходила все ожидания! Такие платья не продаются в ширпотребных лавках. Этот шедевр — дело рук великого мастера.
— Юстас, ко мне! — вдохновившись неожиданной идеей, окликнул помощника Эдриан. Мечтательно прикрыв глаза, сын Гвидо озвучил помощнику свое требование: взять людей, нанять ищеек, вывернуть Ангелиополис наизнанку и отыскать таинственного (а может и нет) мастера, что сотворил божественное одеяние для юной госпожи Диз. А там уже дело за малым: пытки или деньги, да все что угодно, лишь бы получить необходимые сведения и отыскать желанную добычу, — … и все сделай быстро. Сутки даю. Чтобы следующей ночью моя девочка была доставлена в логово.
— Понял, мой господин, — подобострастно закивал башкой Юстас и умчался срочно выполнять поручение.
Эдриан вернулся в логово.
Братья ждали его в зале для отдыха, застеленном коврами, подсвеченным желтым пламенем камина и синеватым светом огромного потолочного светильника, выполненного в форме баллона цеппелина. Эльдар сидел возле деревянного бара и со скучающим видом гонял по полированной стойке пустой бокал. Альберт попирал спиной стену и медленно тянул вино прямо из бутылки.
— Ну что, отыскал свою красотку? — лениво бросил Эльдар.
— Да, почти..
По Эдрианову тону браться сразу поняли, что лезть с вопросами не стоит. Старший уселся на диван, скрестил на груди руки и мрачно уставился в пламенеющее каминное чрево. Огонь, успокаивающий людей, в волчьей душе напротив лишь сильнее бередил тревогу и сомнения. Рассказать — не рассказать? Поделиться или скрыть?
В дверях черной тенью замер Хила — дымчатый брюнет с гладко зачесанными короткими волосами, со статью и гибкостью циркового гимнаста. Бесшумная прыгучая смерть… Леопард уже достаточно давно гостил в Черном доме, но Эдриан до сих пор воспринимал его не как гостя, а скорее как врага, с которым заключили временное перемирие, поэтому не спускал глаз.
— Эдриан, наконец-то ты вернулся! — Хила уселся на высокий стул напротив. — Намедни ты кажется обещал устроить нам с братом «человечью» охоту. Не забудь, а то я уже начал скучать. Кстати, ты не видел брата?
— Нет. Не видел, — осторожно ответил Эдриан, радуясь, что говорит чистую правду: при всех обстоятельствах Убайю он действительно не видел. И тело Убайи тоже…
— Не видел, значит? — с подозрением уточнил Хила и просканировал взглядом волчий череп. — Ты какой-то напряженный.
Эдриан чуть было не начал нервничать, но положение спас Эльдар:
— Как ему не быть напряженным? Девку он себе на балу присмотрел, вот теперь ищет. Такая охота пуще неволи, сам понимаешь.
— Вот оно что, — понимающе улыбнулся Хила, и взгляд его желтых глаз перестал быть столь недоверчивым. — Как же вышло, что ты упустил ее?
— А! — расслабленно отмахнулся Эдриан. — Все из-за одной глупой ревнивой шлюхи, что устроила склоку при всем народе. Из-за нее моя девочка испугалась и сбежала. Убайя вызвался ее догнать, но не догнал.
— Помню-помню, брат рассказывал. Странные вы, волки, вечно вбиваете себе в головы ерунду. Вокруг тебя куча девиц, Эдриан, к тому же у тебя куча дел — альфа весь дом на тебя оставил, а ты тратишь время и силы на поиски какой-то девки.
— Тебе, Хила, волка не понять. Ты — одиночка, а у каждого волка есть своя истинная пара!
— Оу, брат! Полегче! — удивленно воскликнул молчавший до этого Альберт. — Не хочешь же ты сказать, что та мимолетная штучка с бала — твоя истинная пара? Не смеши.
— Все может быть, — уклончиво ответил Эдриан. — Не могу утверждать, пока не увижу вновь, но в душу она запала крепко.
— Глупости, какие глупости, — презрительно зевнул Хила. — Бесполезная трата времени и сил.
— Твой брат так не думал, — урезонил леопарда Эдриан. — Он без разговоров отправился в погоню за девчонкой там, на балу, стоило мне только попросить его.
— Мой брат сказал, что девчонка обладала магией, поэтому…
— Что? Магией! — Эдриан резко перебил леопарда, надеясь, что ослышался. Какая еще магия? Разговор вообще о ней не шел, но…
— Ах, да, я и забыл, что Убайя предпочитает делиться своими наблюдениями с альфой и ни с кем более. Ну, и со мной еще. Ценная информация не для болтливых самодовольных юнцов. Дело то серьезное.
Эдриан принял укол — сделал вид, будто не заметил уничижительного намека.
— Значит, магия была. А ты знал, и не сказал? Опрометчиво и глупо.
Хила зло сверкнул углями-глазами и недовольно фыркнул. Он утих на какое-то время. Возможно, подбирал ответ поязвительнее, но озвучить не успел — за плотно сомкнутыми дверями комнаты отдыха кто-то шумел и возился.
— Войдите, кто там еще? — приказал Эдриан, и в помещение тут же ввалился запыхавшийся Юстас.
— Мы нашли… нашли ее…
— Кого «ее»?
— Швею… У-ффф! — волк тяжело выдохнул и уперся руками в колени. — Ту, что сшила платье для вашей госпожи Диз. Она работает в модном салоне «Вайлет». Мы допросили хозяйку и всех работниц, перевернули все вверх дном. Угрожали, требовали, выспрашивали, подкупали. Толку — ноль! Они ничего не помнят, будто мозги им всем отшибло!
— Магия, — уверенно усмехнулся Хила, скрещивая руки на груди. — Чары, разрушающие память и наводящие морок. Зуб даю.
— Да погоди ты, — грубо перебил его Эдриан.
Под напряженными взорами притихших братьев он подошел к Юстасу вплотную и тяжело опустил руку ему на плечо.
— Перевернули, обыскали… А каков результат, Юстас? Ты узнал, где искать мою красавицу? Ну? Говори.
— Я перерыл весь салон, — взволнованно повторился подчиненный, — пригрозил всем его работницам, запугал безмозглых швеек и парикмахерш и, — оборотень пошарил в кармане жилета, раскрыл перед носом сына альфы широкую ладонь с россыпью срезанных светлых волосков, — вот состриженный локон девушки, которую вы ищите.
В тот вечер дом Мантидай никак не мог уснуть. Гэривэлл не пришел на ужин, а Ольгу и Крис, как маленьких, быстро отправили по своим комнатам. Гнетущая обстановка так раздразнила Кристинино любопытство, что она смело ослушалась главу и незаметно подобралась к ее покоям. Маэйра что-то бурно обсуждала с дочерьми. Гала отсутствовала весь день, а теперь делилась с матерью новостями. Всего Крис не расслышала, но, надергав обрывков фраз, сумела «склеить» более-менее ясную картинку: волки что-то узнали о Мантидай и рыщут по городу.
Добыв важные сведения, Кристина поспешила озвучить их Ольге. Та не знала, как реагировать. По всему выходило, что «долгожданное» рандеву с сынком Гвидо скорее всего накроется медным тазом. Это радовало, но покой все равно не приходил, в груди ворочались нехорошие предчувствия.
На лестнице послышался шум, и девушки поспешно расстались.
Оставшись одна, Ольга переоделась в кружевную сорочку и легла на кровать. Под мягким одеялом стало уютнее, спокойнее, но тревога до конца так и не ушла. Заснуть не получалось. Сон сморил ее далеко за полночь и был прерван в момент, когда только-только зародилось утро.
Ольга открыла глаза. Над ее кроватью, словно призрачная тень, склонилась Маэйра:
— Мне надо поговорить с тобой.
— О чем, глава?
— О гонце.
Ольга на всякий случай переспросила:
— О Гэривэлле?
— Да…
Под гнетом тяжелого, ничего хорошего не обещающего взгляда Маэйры Ольга поднялась из теплой постели в прохладный рассветный полумрак, накинула пеньюар и последовала за главой в ее кабинет. Там ей было предложено сесть в глубокое кресло из черного вытертого бархата. Вокруг почти полная темнота: изумрудные тяжелые портьеры плотно задернуты, в воздухе витает угнетающий табачный запах — мелькает зафиксированный у кончиков пальцев огонек…
Как ни пыталась Маэйра скрыть своего волнения, дымящаяся тонкая сигарета в резном мундштуке выдавала ее истинное настроение. Она всегда курила, когда нервничала. Прячась за сизым дымом, пыталась выглядеть отстраненной и холодной, но цепкий Ольгин взгляд раскрыл тайные чувства главы дома Мантидай.
Маэйра была на грани. Выпустив тонкое кольцо и виртуозно пропустив сквозь него еще одно, она заявила: