м быстрее я примусь за работу, тем быстрее с ней разделаюсь. К чему попусту тратить время. Придется уж задержаться, раз надо».
Итак, с вами сыграли в игру власти. Вашей начальнице удалось заставить вас делать нечто, чего вы не хотели делать, нечто такое, чего она не имела права ожидать от вас. И это было сделано безо всякого применения силы, да к тому же еще и с улыбкой. Ваша начальница сыграла на вашем послушании, нежелании вступать в разногласия, на вашей услужливости, чтобы заставить вас выполнить какое-то, как она прекрасно знала, необоснованное требование.
Если представить себе идеальную рабочую ситуацию, в которой вы сумели бы проявить находчивость, вы могли бы сказать: «Постойте, я не уверен, что „о’кей“. Дайте подумать». И немного подумав, вы могли бы возразить: «Почему вы принесли мне эту работу так поздно? Почему ее обязательно нужно сделать к завтрашнему утру? Вы что, не могли попросить кого-нибудь еще мне помочь?» А может быть, и так: «Я не обязан работать после пяти часов. Если это так важно, вы должны были дать мне это раньше. Почему бы вам не нанять временных служащих? За это мне нужно платить в полтора раза больше». Или даже: «А почему бы вам самой это не сделать?»
Очевидно, что такое поведение рассматривалось бы как неповиновение, несоблюдение субординации, отказ от сотрудничества, и что большинство людей не способны на такие агрессивные проявления. Кроме того, если бы данную вам работу легко мог бы выполнить кто-то другой, ваша начальница могла бы подумать о том, а не уволить ли вас, и не взять ли на ваше место человека, более склонного к «сотрудничеству». Оказывается, выбор не так прост. Так что же вам делать?
Замешательство, которое мы испытываем в подобных ситуациях, вполне объяснимо. Мы стремимся к сотрудничеству и хотим пользоваться репутацией хороших работников и разумных людей. Но нас часто просят поступаться своими интересами те, которые думают только о себе и которые без колебаний будут контролировать нас во имя собственной выгоды. Единственный способ принять разумное и ответственное решение — это лучше понять ситуацию, расширив свои знания о власти: как люди злоупотребляют ею с помощью грубых и тонких игр власти и, напротив, как можно использовать ее взаимовыгодно и гуманно, избегая оказаться жертвой игр власти. Лишь после этого мы сможем понять, действуем ли мы из послушания и покорности или на основе свободного выбора и стремления к сотрудничеству.
Люди имеют право работать в атмосфере, в которой игры власти, как и принуждение к сверхурочной работе, не используются и в которой как работники, так и работодатели имеют право просить того, чего они хотят, и вести переговоры на справедливой и разумной основе. Работникам нужна гарантия того, что их готовностью усердно трудиться не будут злоупотреблять, а также принимать ее как должное, а руководители должны быть уверены, что работники готовы выполнять работу тогда, когда ее нужно выполнить, и делать это максимально продуктивным способом. Создание таких рабочих условий возможно. И в такой деловой среде ваша начальница обращалась бы с вами совершенно иначе. Она могла бы зайти в ваш офис и вежливо подождать, пока вы закончите выполняемую работу и посмотрите в ее сторону. В этот момент она могла бы сесть на стул и сказать: «Извините, что отвлекаю, но я бы хотела спросить вас, не могли бы выполнить сверхурочную работу сегодня, прежде чем покинете рабочее место? Это займет примерно полтора часа».
Если бы вы выразили недовольство ее просьбой, она могла бы сказать: «Это действительно важно, давайте попробуем договориться. Возможно, вы хотели бы взять отгул завтра утром». Или: «Быть может, вы согласитесь сделать работу в виде исключения, в качестве услуги. Я сделаю вам ответное одолжение, когда вам это понадобится». Такая взаимовыгодная просьба, свободная от игр власти, могла бы побудить вас принять решение выполнить эту работу, и согласиться на это с улыбкой. А если нет, то вы с вашей начальницей могли бы обсудить возможные творческие подходы к разрешению проблемы, такие как обращение к другим лицам, перенесение сроков сдачи работы или выполнение ее дома. В результате между вами сформировались бы более эффективные деловые отношения, основанные на взаимном уважении. Уже доказано, что такая рабочая обстановка намного более продуктивна, и большинство современных предприятий заинтересованы в том, чтобы найти средства создать такую среду. Однако лишь глубокое понимание проблемы злоупотребления властью и ее обратной стороны — готовности сотрудничать — может обеспечить реализацию этих устремлений.
Два этих подхода: режим контроля, игр власти и конкуренции, а также обратная сторона власти — доброжелательный, взаимовыгодный и кооперативный режим, и являются основным предметом данной книги. Давайте начнем наше обсуждение с анализа того, как мы относимся к контролю над нами со стороны других людей.
Глава 2Покорность, или почему мы допускаем контроль со стороны других
Тонкие игры власти строятся на нашей покорности, которую часто путают с сотрудничеством. Сотрудничество очень часто означает, что нам следует соглашаться, не вступать в разногласия, поступать так, как говорят нам те, кто лучше нас знает, что делать. В период президентского правления Никсона, когда начиналась работа над этой книгой, Никсона очень раздражали пресса, студенчество и американская общественность, не желающие «сотрудничать» и участвовать в его планах. Вьетнамцы не хотели участвовать во «вьетнамизации» Вьетнама, к великому раздражению американского военного командования.
Американские колонисты отказывались платить налоги и «сотрудничать» с Великобританией. В течение многих лет американская общественность противилась участию в ядерной программе, а сегодня она сражается против экономической глобализации, неспровоцированных войн и контроля со стороны правительства. Далее я подробно опишу, чем сотрудничество и покорность отличаются друг от друга. А пока позвольте мне привести пример, свидетельствующий о том, насколько часто нас склоняют к сотрудничеству, представляющему собой не что иное, как покорность.
Вы сидите в парке на скамейке солнечным, но прохладным весенним днем, наслаждаясь утренним солнцем.
Ваши глаза закрыты, и вы чувствуете, как тепло, идущее от солнечного света, разливается по всему вашему телу. Вы счастливы и довольны, а ваше сознание уносится в счастливые мечты. Внезапно над вами нависает тень. Вам сразу становится холодно, вы открываете глаза и видите мужчину, который загораживает от вас солнце. Он в изящном, но не деловом костюме и галстуке, симпатичный, непринужденный, с седеющими висками. Вы улыбаетесь и говорите: «Добрый день».
— Добрый день, — отвечает мужчина, но не сходит с места.
Его лицо повернуто к вам против солнца, поэтому вы не можете разглядеть черты его лица. «Он, вероятно, не осознает, что перекрывает солнечное тепло», — думаете вы про себя.
— Извините, но вы загораживаете мне свет.
— Я знаю, — отвечает он.
Вы в недоумении и решаете разглядеть его повнимательнее. Он выглядит учтивым, но серьезным, и кажется, не стремится спровоцировать вас. Теперь вы видите его лицо; он разглядывает вас с отстраненным интересом. Он меняет позу и снова загораживает вам свет. Ваша растерянность все увеличивается.
«Почему он так себя ведет?» — спрашиваете вы себя. Вы предполагаете, что у него есть на то веская причина, и что от вас, вероятно, ускользает смысл его поведения. Вы не хотите обижать этого миловидного человека. Вы не хотите никаких проблем. Он выглядит дружелюбным, но вы немного испуганы. Должно быть, здесь какая-то ошибка. Возможно, вы реагируете чересчур возбужденно. В конце концов, он всего лишь загородил вам свет. Вы снова закрываете глаза, но вас начинает охватывать раздражение.
Спустя несколько секунд, пытаясь выглядеть спокойным, вы спрашиваете:
— Почему вы загораживаете мне свет?
На что мужчина вполне серьезно отвечает:
— Я рад, что вы задали этот вопрос. То, что я это делаю, имеет очень большое значение. Более того, вы уж меня извините, но я должен сделать по отношению к вам и еще кое-что.
Он подходит к вам и наступает каблуком вам на ногу. Вы шокированы; он, несомненно, вас с кем-то путает. Безусловно, он не мог намеренно наступить вам на ногу.
Подавляя стон, вы кричите:
— Вы стоите на моей ноге!
— Да, я знаю, — отвечает он.
— Но почему? — взываете вы к нему снова, тщетно пытаясь скрыть раздражение.
На это он с совершенно серьезным видом отвечает:
— Наверное, вам трудно в это поверить, но причина, по которой я стою на вашей ноге, слишком сложна для вашего понимания. Я могу лишь вам сказать, что она имеет решающее значение для безопасности и экономического процветания страны. Если нам запретят делать это, страна погрязнет в хаосе террора. Уверяю вас, вы не пожалеете, если позволите мне продолжать без всякого сопротивления. Все остальные именно так и поступают, и мы не можем позволить вам подрывать наши усилия по защите наших национальных интересов.
Мужчина выглядит одновременно серьезно и зловеще. Вы считаете себя добропорядочным гражданином. Но в то же время у вас мало опыта; вы не слишком искушены в вопросах политики. Собственно говоря, вы чувствуете себя полным профаном в этих делах. Вы подавляете желание задать ему несколько вопросов из страха обнаружить свое невежество. Этот человек выглядит образованным. Он явно лидер по своей натуре. Судя по его манерам и одежде, он, скорее всего, успешный бизнесмен или профессор колледжа. «Если бы ты не бросил учебу, ты, возможно, не оказался бы в этой ситуации, — думаете вы. — Ты всегда был лентяем. Взгляни на себя, как ты развалился в парке на скамейке… Пожалуй, стоит пойти ему навстречу и исполнить свою роль. Немного усилий, и ты легко сможешь вынести это испытание». Мужчина чувствует, что вы не сопротивляетесь, и явно этим доволен: «Вы хороший человек: это, безусловно, заслуга ваших родителей. Не смутьян. Ваши дети будут гордиться вами».