В этот момент второй из обманутых кинулся на меня с кулаками. Дурак!
Я просто выждал момент, когда кулак мужика начал движение к моему лицу и подшагнул ему под руку, занесённую в замахе. Толчком меж лопаток я отправил дяденьку дальше, сразу заняв своё прежнее место. Оружие я пока не трогаю, так как это могут воспринять в качестве нападения на представителей закона.
— Если он сделает шаг, то я пристрелю его, — я кивнул себе за спину.
На всякий случай я затеял демонстративную вязь своей помывочной руны. Вернее, я показал готовность к её применению, прибегнув к начальному построению. Всего одну грань изобразил, но этого хватило, так как тут к вязям привыкли, а не к созданиям геометрических фигур с руническими символами.
Мне почему-то поверили, и отстранились.
— Спокойнее, господа, — к конфликту подключился мой сотрапезник, Даниэль Дефо. — Ситуация не такая уж безвыходная, — меланхолично подметил он, привлекая внимание всех окружающих своим властным и бархатным тоном. — Может быт решим её более мирным способом? Я так считаю, что это вполне возможно, — он приподнял вопросительно бровь и тоже положил ладони на своё оружие.
Его манера держаться также произвела нужный эффект, намекнув присутствующим на принадлежность говорящего к высокому сословию.
Действия по штурму меня прекратились, а упавший покупатель неликвида поднялся, и прошёл к своему другу у стойки, теребя ушибленный лоб.
Я пришёл к выводу, что на аристократов, наделённых магическими умениями, тут не хотят нападения устраивать. Боятся возникновения проблем, или просто трезво свои силы оценивают. Да кто его знает? Но, это однозначно здорово.
Остальные посетители убавили пыл до расправы над незадачливым продавцом и просто ждут финальной развязки сложившейся ситуации.
Однако, мне расслабляться ещё рано, так как конфликт пребывает в самом разгаре, или близко к этому.
— Скажите, при каких обстоятельствах вы приобрели тот артефакт, о котором упоминают эти двое господ? — величаво поинтересовался Даниэль.
— Я-я-я… Я же, господа хорошие, так и говорю, — запричитал толстячок. — Давеча, третьего дня назад, проходил тут старатель, останавливались они отобедать, — он глянул на хозяина заведения и тот кивнул. — Они и предложили сей артефакт, — он указал на кусочек малахита. — И вот ещё, их мне продали, за очень малую сумму, — горемыка высыпал на пол ещё несколько похожих камней малахита. — Ну не виноват я, что распознать не смог плохое состояние, — он понурился, опустив голову.
— Однако, провинность твоя доказана, — подметил Дефо. — Нужно было оценить артефакты у знающих магов, прежде чем торг вести, — добавил он.
— Господин хороший, но это, так ведь, но в город же надо?..
— Какая сумма получена с уважаемых?
— Пятак денег, — толстячок пожал плечами. — Крохи малые.
— Так верните, и сверху откупных добавьте, — Даниэль пожал плечами, словно это пустячок.
— За постой отдал, — развёл руками ответчик. — Задолжал малость местным хозяевам, за себя и за своего товарища, четвероного. Мы с ним ух как живём хорошо, но его никак не выкуплю… В залоге он пока…
Я вдруг совсем опечалился тому факту, что за такие крохи можно убить человека. Но это, вроде как, преступлением считается. Могут и прибить…
— Вот что, — я не выдержал. — Мне хочется доесть свою пищу в спокойной обстановке, и чтобы никакие убийства её не омрачали, — я вынул из кармана горсть монет. — Вот, возьмите пятак и ещё две копейки сверху, — я выбрал нужные кругляшки из кучки. — И валите отсюда уже, все!
С этими словами я невозмутимо прошёл к своему столику и сел. Краем глаза я подметил, как люди в форме вытолкали всех троих за порог харчевни. Ага! Значит всё можно решить за деньги? Или не всё? Скорее от настроения потерпевших зависит многое…
— К-хе-х! Похвально, но безрассудно, господин Феликс, — произнёс Дефо, тоже вернувшийся на своё место. — Спасти жизнь простого торговца, который не внушает доверия? — он покачал головой, говоря слова с подтекстом риторики. — Хотя, ваше право, но вот как себя поведут те два джентельмена? Им теперь тот толстяк безразличен, в отличии от вас, — намекнул он на вероятные проблемы.
— М-да, возможно. Но, чему быть, того не миновать, — заявил я с оптимизмом. — Кстати, а что теперь с этим пройдохой невезучим будет?
— В зашей выгонят из этого уютного поселения, — пояснил его будущее мой сотрапезник. — Вот и всё. Ну, господин Феликс, а мне пора, — Даниэль поднялся из-за стола и снял верхнюю накидку с вешалки. — Тут до города рукой подать, — продолжил он одеваясь. — Если хотите успеть засветло, то не засиживайтесь, иначе придётся на постой тут вставать.
Я посмотрел за окно. День ещё светел и ничего не предвещает скорого наступления сумерек.
— Х-м, — мой собеседник отреагировал. — Солнце за хребет зайдёт скоро, так что тут и стемнеет, — пояснил он мне особенности восточных предгорий. — Счастливо, — Дефо скоренько попрощался и вышел, даже не дождавшись от меня ответных слов.
Ко мне, кстати, совсем потеряли интерес, позволив спокойно закончить трапезу. Я дал ещё денежку хозяину, когда проходил мимо его места у стойки и вышел на улицу, где сразу столкнулся с тем толстячком, которого отмазал от смертельной порки.
— Господин хороший, — он смял в руках шапку. — Не оставляй, — бедолага взял, да и вцепился в мою руку.
— Отстань! — я даже испугался проявления его чувств.
— Ну хоть Нюню выкупи, пропаду же я, — начал он причитать. — Никто со мной не будет иметь теперь дел… А я про что? Да я сгожусь вам! Много знаю, много умею, а господин вон, совсем одинёшенек изволили путешествовать…
— Да погодь ты! — рявкнул я и нечаянно обронил копейку, которую готовил конюшему пареньку.
Толстячок вцепился в неё и я понял, что монетка потеряна навеки.
— Ой! Ой! Как я вас благодарю! — он бухнулся на колени. — Я чего хотите сделаю за своего Нюню! — добавил он и рухнул с крыльца.
Просто пол кончился позади него и Толстяк погрузился в сугроб верх тормашками.
Я призвал паренька, занятого делами с многочисленными лошадьми посетителей. Потребовав вывести Братана я ещё раз взглянул на это придорожное поселение, живущее своей жизнью.
Посмотрел на великие хребты, отметив приближение солнечного диска к их вершинам. Действительно, скоро тут наступит вечер, хотя и будет считаться днём, если по времени мерить.
Братан принял меня и мы тронулись далее.
— Хозяина, а хозяина? — Чукча вывел меня из задумчивого состояния.
— Ну?
— Твойный тот, аднака, которого спасали, э-ээ… — Чукча возник и указал назад. — Он не отстанет теперь! Моя так и считает, аднака, настырная егойная! — заверил рыжий, а я обернулся.
— Твою же дивизию! — пробормотал я, пытаясь сдержать хохот.
На некотором расстоянии от меня движется очень колоритная композиция, состоящая из ишака или ослика, осёдланного толстеньким человечком. Он искренне обрадовался, что я обратил на него внимание и пришпорил свой транспорт, которому имя Нюня. Я уверен, что он его имел ввиду, когда выкуп выпрашивал.
— Господин хороший, я что хотел сказать-то вам, фу-у-х, — толстячок аж запыхался от скачки. — Служить вам хочу я, буду всё делать, что прикажете! Не гоните только, иначе жизнь моя кончится, а Нюня пропадёт и сгинет от голода и холода, — взмолился он. — Меня уважают в городе, правда, это… Ну-у… Есть некоторые сложности в общении. Но я уже встал на путь истинный и понял, что торговля не для моего склада ума и характера! Я способный на гораздо большие подвиги, да тем более при таком господине, великодушно спасшем меня из рук…
— Всё, тихо! — я выставил раскрытую ладонь.
Ещё раз взглянув на этого горемыку, я начал прикидывать плюсы и минусы от его появления в моей жизни…
Глава 11. Первый слуга в моей жизни… Да и город востока, он тоже первый
Ну блин, вот что прикажете мне с ним делать, спрашивается, а?
Я озадаченно почесал затылок глядя на несуразного толстячка, спешившегося по случаю начала диалога со мной, как с вероятным и единственным кандидатом в работодатели. Толстячок стушевался под моим взглядом и виновато потеребил свои многочисленные заплатки. Стыдливо помялся, и постарался встать так, чтобы ракурс оказался более удачным.
Печаль и вселенская надежда обосновались во всём его облике. Ну вот что мне с ним делать? Хотя, положа руку на сердце, такой пройдоха мне не будет лишним в моих делах по эту сторону от Великих Хребтов. Он местный и точно знает больше чем я о укладе жизни и традициях населения. Однако, как он среагирует на моих магических помощников? Их по-любому придётся ему показать, рано или поздно.
— Господин хороший, — он не выдержал моего изучающего взгляда и вновь жалостливо заговорил. — Верою и правдою служить стану я вашей милости, живота не поберегу своего…
— Погоди ты, про живот свой, — я остановил его лепет. — Кто ты такой вообще, рухнувший на мою голову? — спросил я, не подразумевая его ответной речи.
Братан тем временем развернулся и согнув шею уставился в глаза ослика. Животинка стойко выдержала прессинг со стороны моего боевого коня, но в конце-концов сдалась и зажмурилась.
— М-м… Алим я, — потупился мой проситель. — Алимом все зовут вашего покорного слугу, да и нарекли так же, мои бедные-бедные родители, которых я не припоминаю даже, — добавил он слезливо с намерением продолжить словоизлияния.
— Погоди, Алим, — я вновь остановил его жестом поднятой ладони. — Дай подумать…
— Как же? — встрепенулся толстячок. — Что барину, да магу величайшему думать? — он немного польстил мне. — Вы же один путешествуете, а это вовсе неправильно! У такого знатного аристократа, коим господин несомненно является, обязательно должен быть достойный слуга, — Алим смешно выпятил грудь, намекая на свою достойность. — Такой, вот прям весь умный и находчивый, как я, ваш покорнейший почитатель и преданнейшей из преданных слуг! — тут он снова сдулся, олицетворяя жалость воплоти. — Ну, господин хороший, ну не гоните меня… А? Всеми светлыми и тёмными богами заклинаю… Пропаду ведь… Фь-фь… — бедолага всхлипнул и опустил голову, а Братан ткнул носом ослика.