Пистолет кашлянул, и вместо вибрирующего гула, сопровождающего ультразвуковой импульс, из его ствола вырвался яркий сноп безобидного белого пламени, в случае необходимости заменявшего сигнальную ракету. Чтобы это произошло, нужно было сделать совсем немного, всего лишь заменить боевой аккумулятор на сигнальный…
— Предатель… — Это было последнее, что успели произнести губы Сергея, прежде чем в ответ на эту вспышку рявкнул излучатель в руках Ипата. Все тело Сергея опутал невидимый стальной канат, в который превратились его собственные мышцы. Боль, сопровождавшая паралич, была такой сильной, что потерю сознания Сергей воспринял как милость.
ГЛАВА 42
Кап! Кап! Кап! Звук, слишком сильный, назойливо лез в голову. Капало где-то совсем рядом, у самого его уха, и брызги от этих капель обдавали лицо холодным дождем. Наверно, это и помогло Сергею прийти в себя раньше, чем рассчитывали его палачи. Впрочем, по большому счету, для них это уже не имело никакого значения. Сделав свое дело, они поспешили уйти до наступления темноты, прежде чем аборигены смогли отомстить им за вторжение в свои жилища. Операция «Ночной рейд» была придумана Митрохиным с одной-единственной целью — без всяких проблем, не привлекая внимания подлинных хозяев лагеря, избавиться от своего давнего врага. Он узнал его сразу, как только Трофимов появился в кабинете. Железная выдержка, приобретенная за долгие годы тюремного заключения, помогла ему не выдать себя. Митрохин не знал, почему Трофимов появился в его лагере. Зато он знал, что его давний враг напрямую связан с иновремянами, и не хотел рисковать. В его лагере существовал простой и неоднократно опробованный способ избавления от неугодных личностей. К этому способу и было приказано прибегнуть Завидову. Сергей ошибался, считая, что происшедшее с ним — результат мести Завидова. Этот человек и шага не мог сделать без приказа того, кто прикрывал все его бесчинства.
Прямо перед Сергеем, метрах в десяти, виднелся высокий вход в пещеру. Он висел над ее полом, от которого его отделяло метра два пространства, притянутый за руки к ржавым железным кольцам, вбитым в отвесную стену. Ею заканчивалась неглубокая пещера.
Онемение мышц после выстрела парализатора еще не прошло, и он не чувствовал боли в растянутых между железными кольцами руках, на которые приходился весь вес его тела. Само тело казалось деревянной болванкой. Сергей не мог привести в движение ни один мускул.
«Почему в лицо все время капает эта вода?» — пронесся в его голове беззвучный вопрос. Ответа, разумеется, не было, но постепенно в памяти восстановилась картина последних событий. Предательство Ипата, подменившего зарядник в его пистолете, и выстрел парализатора, сваливший его на землю… Все это случилось в поселке аборигенов.
До заката оставалось еще часа два, когда в него выстрелили. Сейчас он не мог видеть солнца, но по освещенности той части леса, которую можно было разглядеть из пещеры, понял, что без сознания провел не меньше часа.
Следующая его мысль была более актуальной. «Почему они меня не убили и для чего привязали здесь? Что это за место?» И когда очередная капля обдала его лицо ледяным веером брызг, он вспомнил. Вспомнил легенду о жертвенном камне аборигенов. В ночных нарядах ее рассказывали новичкам с леденящими душу подробностями.
Где-то высоко в горах, в лабиринте причудливых скал, есть белая кварцевая плита с выдолбленным в ней желобком для стока крови и вот такими ржавыми кольцами, к которым привязывают жертву и оставляют там на ночь. Никто не режет пленников, не совершает над ними никаких обрядов, все происходит само собой. Естественным путем. Утром шаман возвращается, достает из-под камня глиняную чашу, из того места, куда ведет желобок. Она полна крови, а пленник, бледный как смерть, заканчивает свой путь до восхода солнца.
Никто не знает, что там происходит ночью, то ли сам камень высасывает из несчастной жертвы всю кровь, то ли под камнем живут какие-то неведомые существа, помогающие жертве отправиться на тот свет… Но при чем здесь пещера? О пещере в этой легенде не говорилось ни слова. И никто не видел самого камня. Никому не удалось пройти через лес, забраться в горы и вернуться обратно, чтобы рассказать о том, что происходит вдали от лагеря землян. Возможно, все это лишь досужие выдумки, а может быть, нет никакого белого камня, а есть вот такая пещера, где пленника оставляют на растерзание летучим ночным вампирам…
Скорее всего, в эту ночь ему предстоит лично убедиться в том, как много правды в этих легендах…
К мышцам шеи начала возвращаться подвижность, и это позволило Сергею слегка повернуть голову и увидеть, что он привязан к самой обычной стене из необработанного темного гранита.
Никакого белого камня здесь определенно не было. Но это открытие не придало ему бодрости. Он не первый из числа тех несчастных, кто, уйдя в очередной поход из митрохинского лагеря, никогда уже не вернулся обратно.
Сумерки за пределами пещеры между тем сгустились, и сиреневая дымка вечернего тумана закрыла от него наружный пейзаж. И как только это произошло, далеко в лесу проснулись барабаны.
Теперь к мучительному звуку капель добавился еще и этот, постепенно нарастающий грохот. В дополнение ко всем прелестям мышцы начали оживать, и сразу же во все его большое тело вернулась боль.
Звук барабанной дроби оборвался перед входом в пещеру, и перед глазами Сергея предстал шаман аборигенов. Он появился неожиданно, словно соткавшись из уплотнившейся дымки вечернего тумана.
Если бы Сергей стоял на земле, то этот человечек едва ли достал ему до пояса.
На шее у дикаря висел несоразмерно большой барабан, почти волочившийся по земле. Шаман был грязен, худ и измазан разводами какой-то краски. «Почему все дикари так любят краску? Наверно, они пытаются компенсировать ею недостаток одежды», — подумал Сергей отвлеченно, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Окружающее после парализующего шока все еще воспринималось не совсем реально.
На шамане действительно почти не было одежды. Повязка из каких-то листьев, а на шее сверкающее ожерелье.
Это ожерелье не вязалось с остальным обликом шамана, и Сергей подумал, что обознался, принял за ожерелье из драгоценных камней до блеска начищенную полоску металла.
Но вслед за шаманом у входа в пещеру появилась группа аборигенов с факелами в руках. Они почтительно держались за спиной своего предводителя. В пещере стало светло, и это позволило Сергею подробно рассмотреть визитеров. На шее у шамана действительно висело сверкающее ожерелье из драгоценных камней, оправленных в филигранную, тончайшей работы золотую скань. Этот предмет настолько не вязался с грязными телами карликов, с барабаном и длинными тонкими костями, заменявшими шаману палочки, что невольно снова и снова притягивал к себе взгляд.
Откуда здесь взялось ювелирное изделие необыкновенной красоты и фантастической стоимости? Кто его создал? Из каких глубин времени перенесли сюда эту необычную вещь? И лишь теперь он понял, почему появились мысли, никак не связанные с его собственной судьбой. Вместе с последним ударом барабанов боль в перекрученных мышцах полностью покинула его.
Тело стало легким и воздушным. Теперь он не висел на впившихся в тело веревках, а словно бы парил под потолком пещеры. И оттуда, сверху, он мог себе позволить безучастно наблюдать за копошившимися внизу карликами.
Отвлеченное эстетическое настроение Сергея было грубо прервано, когда перерезали веревки, связывавшие его руки. Сразу же вернулась резкая боль, и он понял, что не в силах стоять на собственных ногах. Он даже не знал, есть ли у него ноги. Откуда-то появились носилки.
Его посадили на них, и шаман сдернул с него куртку, собираясь примерить ее на себя. Это было плохо, очень плохо, потому что, несмотря на свое эйфорическое состояние, Сергей хорошо помнил, что в подкладке куртки осталось его единственное оружие, шариковые гранаты, так и не замеченные его палачами. Теперь он их лишился.
Торжественный процесс одевания на шамана трофейной куртки был неожиданно прерван возгласом одного из аборигенов. Все они разом отшатнулись от пленного и уставились на него. Собственно, даже не на самого Сергея, а на его обнаженную грудь, где сквозь разорванную рубаху отчетливо виднелся выжженный на его коже трехпалый знак огненного Феникса.
Словно не поверив собственным глазам, шаман сделал шаг по направлению к сидящему на носилках Сергею. Карлику даже не пришлось нагибаться, он лишь протянул руку, оказавшуюся на одном уровне с его плечом, и осторожно прикоснулся к клейму на груди Сергея.
— Откуда у тебя этот знак, иновремянник? — спросил шаман, не разжимая губ. Голос прозвучал отчетливо и сухо, лишенный всякой интонации и обертонов.
Сергей попытался ответить, но губы плохо слушались его, вместо слов раздалось лишь нечленораздельное мычание.
— Не пытайся говорить! Думай! — приказал шаман, и тогда Сергей спросил, стараясь мысленно как можно отчетливее выговаривать слова:
— Вы знаете об огненной птице?
— Я знаю об огненной птице. А что ты о ней знаешь?
— Я знаю о ней немного. Она вывелась из каменного яйца, которое я носил на груди. Расставаясь со мной, она оставила этот знак.
Рассказ Сергея почему-то усилил сомнение шамана. Он положил свою ладонь на знак Феникса, долго ощупывал его и наконец спросил:
— Зачем ты придумал всю эту ложь, иновремянник?
— Я ничего не придумывал!
— Это ненастоящий знак!
— Я что, продаю вам его? Чего вы от меня хотите?
— Правды. У нас есть способ узнать настоящую правду. — Повернувшись к своим спутникам, шаман отдал резко прозвучавшую команду: — Несите его к скале истины!
Носилки с Сергеем подхватили четверо самых рослых аборигенов, но было видно, что даже этим четверым огромное, по их меркам, тело Сергея показалось неподъемным.
Заметив, что они еле плетутся и вот-вот уронят носилки, шаман пробормотал какое-то ругательство, а затем отбил на барабане короткую, ритмичную трель, совершенно непривычную для человеческого уха.