Происхождение информации и в шаманском ритуале, и в расстановке загадочно. Даже если понимать, что в шаманизме информация исходит от духов, а в расстановке душа заместителя способна воспринимать переживания другой души, это понимание все равно не лишает этот процесс его тайны. Некоторые люди считают, что все, что приходит из скрытого, нельзя ни трогать, ни подвергать сомнению. Однако при том, что уважение к духу и душе является важной частью шаманской практики и системной работы, оно не должно превращаться в слепую покорность.
В шаманизме слепое доверие ведет к зависимости. Мы можем чувствовать, что духи гораздо мудрее и могущественнее нас. С духовной точки зрения, если у нас возникают серьезные проблемы, помощь духов может быть очень важна. Но есть большой соблазн просить духов о помощи по любому поводу, что приводит к постепенному ослаблению собственной воли и способности рассуждать. То же самое происходит с людьми, для которых системная работа превращается в своего рода навязчивость: как только у них возникает какой-нибудь вопрос по поводу семьи или работы, они сразу идут на расстановку, чтобы с ее помощью получить информацию о том, как поступать.
Расстановки с целью выяснить что-то о прошлом или настоящем могут быстро приводить к серьезным искажениям реальности. Представьте себе, что человеку на терапии только что «пришли» воспоминания об инцесте, но он все-таки сомневается в том, что действительно подвергался в детстве сексуальным злоупотреблениям. И теперь он хочет сделать семейную расстановку, чтобы понять, насколько правдивы его воспоминания. Он описывает свою ситуацию ведущему, а участники группы являются свидетелями этой беседы. Если ведущий соглашается расставить семью, чтобы таким образом выяснить, что произошло в прошлом, то люди, выбираемые в качестве заместителей для членов семьи, уже не свободны в своих действиях. Они знают, что от их чувств и переживаний во время расстановки будет зависеть, каким будет окончательный ответ: да или нет. Это очень большая ответственность.
Если заместителей расставляют в такой ситуации, они сознательно или бессознательно испытывают давление и, возможно, ощущают некоторый дискомфорт. Это неприятное ощущение может быть вызвано напряжением, вытекающим из контекста, в котором проводится расстановка, то есть весьма вероятно, что его причина кроется не в душах замещаемых. Но, чувствуя это неприятное напряжение, заместители могут все же прийти к убеждению, что в прошлом клиента произошло что-то неприятное.
Но даже если бы это неприятное чувство шло из души другого человека, из этого нельзя делать никаких выводов, поскольку душа не хранит правдивых воспоминаний, историй или подлинных событий. Душа несет в себе только воздействие, впечатления и структуры, являющиеся следствиями опыта, но не сам опыт. Душа смотрит на мир из «здесь и сейчас», она не живет в воспоминании.
В расстановке заместитель может испытывать любовь, ненависть или страх по отношению к другому человеку, не зная, почему он, собственно, это чувствует. В душе нельзя найти информацию о событиях прошлого, ее можно найти только в астральном теле и личности замещаемого человека. Но даже тогда речь идет об искаженной форме реальности. Какие-то факты можно установить на основе телесного языка заместителей и того, как они общаются друг с другом. Но из этого тоже нельзя делать окончательных выводов о конкретных событиях в реальной жизни.
Если проводится расстановка, все участники которой знают, что она призвана прояснить определенный вопрос, например, действительно ли в прошлом имел место инцест, то она превращается в поле для проекций. Заместители, вместо того чтобы свободно переживать то, что они воспринимают, теперь видят все в свете одного конкретного вопроса, что может приводить к неправомерным выводам.
Я сам видел несколько расстановок, с помощью которых клиенты хотели узнать что-то о своем прошлом. При этом речь шла не только об инцесте, но и о другом, например, был ли отец клиента его биологическим отцом или были ли родители клиента активными участниками войны и убивали ли они людей. Если семья расставляется в таких условиях, то заместители дают невнятные, сбивающие с толку ответы. И это понятно, ведь души замещаемых людей призываются не с открытым сердцем и без условий. Поэтому они остаются на расстоянии, так что заместители не могут воспринимать их достаточно отчетливо и, как следствие, начинают направлять свое внимание на собственные бессознательные ответы на вопрос клиента. Чем больше заместители настраиваются тогда на собственные импульсы, тем больше остаются без внимания и в результате теряются окончательно сигналы других душ.
Шаманских целителей тоже регулярно просят прояснить и определить, являются ли какие-то вещи правдой, правильны или неправильны те или иные решения, и так далее. Согласно моим собственным принципам, шаману не следует давать ответы на такие вопросы, как: стоит ли расстаться с партнером, купить этот дом или лучше другой, принять ли предложение о новой работе и увольняться ли со старой. Вместо того чтобы на время освободить человека от принятия решений, помощь должна заключаться в том, чтобы сделать его способным принимать собственные решения с большей силой и осознанностью. На некоторые вопросы в принципе может ответить только сам человек, а не шаманский целитель или расстановщик.
Как ведущий расстановки, так и шаманский целитель должен очень тщательно взвешивать, брать клиента или не брать. Одним из факторов, которые играют роль в принятии этого решения, является мотивация клиента. Он действительно хочет исцеления или просто рассчитывает на избавление от проблем и при этом не уважает по-настоящему духов и собственную душу? Если духов попросили о помощи и они сообщили свою информацию и помогли исцелению, то они легко могут почувствовать себя использованными, если клиент бездумно отбросит то, что от них получил. Однако они сообщат о своих раненых чувствах не клиенту, а шаману или знахарю, который был первой инстанцией, обратившейся к ним за помощью для этого человека. Если шаман регулярно призывает духов для помощи своим клиентам, а те не принимают исцеления, то рано или поздно они перестают реагировать на его призывы.
Клиент может воспринять целительную силу, только если он присутствует на церемонии с открытым умом и сердцем и как минимум готов принять решение, отличное от того, что он уже придумал себе в своих фантазиях. По этой причине и требуется так много времени и усилий для подготовки шаманского ритуала: это позволяет шаману удостовериться, что цель клиента – действительно стать здоровым на всех уровнях. Если это не так, то отношения шамана с духами могут постепенно ухудшаться.
Расстановщик тоже должен внимательно наблюдать за клиентами, желающими сделать расстановку. Ему тоже нужно понять, какая мотивация стоит за этим желанием: просит ли человек об исцелении или просто хочет избавиться от проблем? Есть ли у него мужество посмотреть на то, что хочет показать ему бо́льшая душа, и сможет ли он это принять?
Если кто-то хочет расставить свою семью, чтобы выяснить, подвергался ли он в детстве сексуальным злоупотреблениям, то, как правило, он хочет не исцелиться, а развеять свои сомнения. Если человек использует расстановку для того, чтобы выяснить, является ли тот, кто считается его отцом, его настоящим отцом, то, вероятно, на самом деле он хочет знать, какого уважения тот заслуживает. Или он ищет причин, чтобы судить о родителях или даже отвергать их. Если кто-то хочет знать, совершали ли его родители на войне дурные – с его точки зрения – поступки, то на самом деле он не ищет исцеления для себя или для родителей. Скорее, он ищет своего рода согласия на то, чтобы оправдать свое высокомерие и отстраненность по отношению к ним.
Ответы на подобные вопросы важны для личности и могут иметь значение в контексте некоторых психотерапевтических процессов, но если человек хочет исследовать их в рамках расстановки или шаманского ритуала, то это никак не поможет душе прийти к исцелению. Души и духов членов семьи можно приглашать только с уважением, а не просто ради того, чтобы признать правым кого-то, кто чувствует свое превосходство над ними.
Душа очень сильна, но в то же время очень уязвима. Ее можно как исцелить, так и ранить. Шаманский целитель и ведущий расстановок создают для души возможность сделать шаг вперед и выразить себя. Когда душа присутствует на шаманской церемонии, она закреплена во временном теле. Пока она закреплена, ее можно вылечить, но можно и атаковать. Если на нее нападают, душа теряет ориентацию и совершенно лишается сил. В шаманизме этот принцип иногда используют сознательно, чтобы ослабить человека: шаман, который хочет навредить человеку, создает носитель для его души и приглашает ее в него войти. Когда душа отвечает на приглашение и приходит, ее вдруг жестоко атакуют. Известный образ колдуна вуду, втыкающего иголки в маленькую куклу – типичный пример ритуала, используемого в разных традициях с намерением причинить вред душе другого человека.
В системной работе я пока не видел намеков на то, чтобы кто-то сознательно и намеренно хотел навредить чьей-то душе. Но в расстановке душу можно ранить и нечаянно. Однажды я замещал в расстановке мужчину, убитого в 1938 году во время Хрустальной ночи. Я стоял в одном ряду с еще двумя или тремя заместителями членов одной еврейской семьи, которые тоже были убиты. Перед каждым из нас стоял мужчина, замещавший виновного в убийстве. Заместитель, который стоял непосредственно передо мной, все время разговаривал с самим собой, но так тихо, что я, наверное, был единственным, кто мог его слышать: «Я был солдатом, я не нес никакой ответственности. Я просто выполнял приказы. Я не мог и не должен был ничего делать по-другому. Все было, как было. Такие уж были времена».
Когда меня попросили побыть заместителем убитого, я широко открылся для его души. Теперь, стоя там и соединившись с его душой, я чувствовал себя очень уязвимым. Мужчина напротив меня по-прежнему вел себя как агрессор, хотя, наверное, если бы я указал ему на это, он стал бы это отрицать. Я не знал, как мне с этим быть. Его оборонительное, бесконечно повторявшееся бормотание я воспринимал как серию направленных против меня ударов. Его шепот и его агрессивные извинения звучали в моих ушах как крики, я чувствовал, что становлюсь все слабее, пока в результате окончательно не потерял способность говорить и двигаться.