[1522]. Провозглашение родственных отношений между двумя некогда мифическими персонажами делало обоих в какой-то мере более реальными, вписывало их в единое пространство исторической памяти, пусть даже и с несколько сомнительной фактической достоверностью.
История поиска монахами Гластонберийского аббатства известного патрона для своей обители чрезвычайно показательна с точки зрения изучения того, как первоначально существовавшая в форме легенды информация постепенно становится частью историографического канона. Рассказы о поисках Святого Грааля, получившие развитие в романах о рыцарях Круглого стола, апокрифические предания о миссии св. Иосифа Аримафейского в Британию, не подтвержденные никакими достоверными свидетельствами, начинают восприниматься как часть истории английского народа. Безусловно, важную роль в этом сыграло представление об «историчности» Артура: одно предание, найдя историческое подтверждение, свидетельствовало в пользу достоверности другого. Не так важно, относились ли современники к этому знанию как к информации о несомненно произошедших исторических фактах или как к своего рода удачным моральным примерам. Значительно существеннее то, что переписавший предания в соответствии с требованиями историографического жанра Гальфрид Монмутский и монахи Гластонбери, связавшие с королем Артуром определенные материальные свидетельства и практики церковного почитания, произвели весьма интересную операцию с историческим сознанием современников. Из нетвердого материала легенд и преданий выкристаллизовывался определенный образ древнего, еще до-саксонского прошлого, существенный для представлений средневековых англичан о самих себе.
К XIV–XV вв. легенда о крещении Британии в середине I в., превратившись в хорошо известное, освященное давней историографической традицией предание, обросла дополнительными подробностями. По утверждению автора «Дара истории», кроме св. Иосифа «в Британию прибыли Симон Зилот и апостол Павел, бежавший из Рима после второго пленения»[1523]. Веком позже эта версия привнесения христианства не из римской курии, а непосредственно ближайшими сподвижниками Христа стала важнейшим элементом представления англичан о прошлом. Хочется отметить, что история христианства, в частности проблема обращения населения Британии в истинную веру, вызывала повышенный интерес практически у всех авторов второй половины XVI — начала XVII в. Например, Джон Фокс на вопрос «Получила ли английская церковь веру из Рима или нет?» решительно дает отрицательный ответ. Фокс, ссылаясь на Гильду, Тертуллиана («жившего во времена папы Элевтерия»), Оригена, Беду, Никифора, Петра Клюнийского и цитируя приведенное в тексте Беды письмо самого папы Элевтерия, приводит семь доказательств того, что христианская вера была привнесена в Британию задолго до обращения Луция и не из Рима, а с Востока — из Греции Симоном Зилотом, Иосифом Аримафейским, который «был послан апостолом Филиппом из Франции в Британию около 63 г., где он оставался со своими спутниками до конца жизни, основав среди британского народа (the Britain people) пять общин Христовой веры»[1524]. О принятии христианства с Востока в середине I в. вслед за Фоксом повествуют и остальные историки. Например, Фрэнсис Хастингс в трактате «Предостережение всем верующим и верным англичанам», изданном в 1598 г., ссылаясь на Гильду Премудрого, утверждал, что «Британия получила Слово Божие еще во времени Тиберия[1525], а Иосиф Аримафейский был послан туда апостолом Филиппом, где и оставался до самой смерти». После этого пуританский полемист добавляет: «А Беда (также наш соотечественник) подтверждает, что наша страна отмечала Пасху подобно Восточной Церкви, из чего можно заключить, что первые проповедники пришли сюда из восточных частей света, а не из Рима»[1526]. Весьма примечательно замечание А. Ю. Серегиной о том, что на сам «текст Хастингса воздействуют свойственные пуританам представления об "истинной церкви" как о месте, где прежде всего проповедуется Слово Божие (а таинства, соответственно, отступают на второй план). В его памфлете посланники Элевтерия названы только "проповедниками", тогда как в средневековых хрониках и у Полидора говорится, что они совершали таинство крещения и проповедовали (именно в таком порядке)»[1527]. Современники Хастингса англиканский богослов Мэтью Сатклифф и историк Рафаил Холиншед также не отрицали авторитет Беды и не опровергали свидетельства других средневековых авторов, но подчеркивали, что, хотя король Луций, крещенный посланниками папы Элевтерия, и стал первым христианским королем бриттов, к моменту появления на острове папских легатов многие представители этого народа уже были христианами[1528]. При этом Сатклифф отметил, что и в эпоху папы Элевтерия, и в период понтификата Григория Великого римская Церковь еще не извратила христианскую веру, поэтому деятельность папских проповедников не могла нанести урон бриттам. Еще более важным для истинного приверженца англиканской Церкви является убеждение в том, что, несмотря на личные заслуги двух римских пап, английская Церковь ничем не обязана их преемникам и не должна подчиняться Римскому престолу[1529]. Холиншед и Стау, в свою очередь, добавили к рассказу о миссии Иосифа Аримафейского сообщение о том, что тот был похоронен на границе с Уэльсом, «на том месте, где позднее было построено аббатство Гластонбери»[1530] (оказавшееся местом упокоения и короля Артура).
Одновременно с историками и религиозными полемистами, перечисленными выше, свой вклад в обсуждение проблемы крещения Британии внес знаменитый антикварий Уильям Кэмден. В приложении к топографическому описанию острова он не только добавил к традиционному списку первых миссионеров (Иосифу Аримафейскому, Симону Зилоту, Аристобулу) апостолов Петра и Павла, но также заметил, что благодаря их деятельности христианство еще до конца I в. распространилось «в таких районах Британии, которых римляне никогда не достигали». Поэтому королевская власть в Британии, «являясь весьма древней, получена только от Бога, не подчиняется никакой высшей власти и не находится в вассальной зависимости от императора или папы»[1531].
На фоне практически единодушного отношения протестантов к истории обращения населения Британии в христианство позиция католиков второй половины XVI — начала XVII в. по этому же вопросу выглядит более сложной и интересной. По оценке А. Ю. Серегиной, католических авторов можно условно разделить на две группы. Представители первой, более малочисленной, такие как Томас Стэплтон и Ричард Верстеганиз, принципиально разводили бриттскую и англосаксонскую историю. Для этих авторов было важно подчеркнуть, что история крещения бриттов, в какой бы форме этот народ ни принял христианство, никак не связана с религиозной историей англичан, предками которых были англосаксы, обращенные в истинную веру римскими проповедниками. Ссылаясь на тексты все тех же Тильды и Беды, приверженцы данной точки зрения указывали на невнимание бриттских священников к проповедям среди завоевателей, в результате которого, уже живя в Британии, рядом с христианами, предки англичан более полутора столетий оставались язычниками[1532]. Подобное размежевание истории «своих» англосаксов и «чужих» бриттов было характерно, как уже отмечалось выше, не только для средневековой историографии (примерно до середины XIII в.), но и для исследователей Викторианской эпохи. В определенном смысле можно говорить о том, что на протяжении веков менялся лишь ракурс рассмотрения этой проблемы: так, если для ученых второй половины XIX в. на первом месте стояли присущие предкам англичан германские свободы и зачатки конституционного строя, то для английских католиков XVI–XVII вв. важнее было подчеркнуть верность предков пришедшей из Рима, следовательно, истинной христианской Церкви.
Между тем представители второй, более многочисленной группы католических авторов, среди которых были Томас Фицгерберт, Джон Мартиалл, Томас Хардинг, Роберт Парсонс, Ричард Брутон, были склоны включать бриттский период в общую историю английского народа. Практически все авторы, относящиеся ко второй группе, указывали на крещение Луция и его приближенных как на первый этап обращения «страны» в католичество. Например, Томас Фицгерберт в начале XVII в. написал: «Наша католическая религия, которую ев. Августин насадил среди англичан, была за 400 лет до этого проповедована королю Луцию и бриттам Фугацием и Дамианом, или, как некоторые говорят, Динацианом, посланными в Британию папой Элевтером в год Господа Нашего 182-й». По мнению Фицгерберта, совершенно очевидно, что папские посланцы принесли в Британию именно католическую веру, поскольку в те времена «невозможно было себе вообразить никакой иной веры, кроме римской». И эта вера сохранялась бриттами не запятнанной никакими ересями вплоть до распространения в стране пелагианства[1533].
Один из самых известных католических полемистов, иезуит Роберт Парсонс, в «Трактате о трех обращениях Англии» (1603 г.) не только повторил основные аргументы Фицгерберта в пользу принятия христианства по католическому образцу во II и VI вв., но также признал правдивыми легенды о миссии Иосифа Аримафейскош. Впрочем, Парсонс высмеял «невежество» своего протестантского оппонента Джона Фокса, «приписавшего крещение восточным проповедникам на основании сообщения Беды и позднейших авторов об обычае праздновать Пасху, рассчитывая дату ее наступления по восточной пасхалии». По утверждению Парсонса, этот обычай пришел в Британию не с Востока, а с Запада вместе с проповедниками из Ирландии или с Гебридских островов. Именуя своих протестантских оппонентов «еретиками, склонными к обману как в делах веры, так и истории», иезуит согласился признать, что первые христиане в Британии появились даже раньше прибытия туда Иосифа Аримафейского, называя среди первых проповедников в этом регионе свв. апостолов Петра и Павла