– Я удивилась, когда услышала про смертную казнь, – сказала мама, чем удивила меня.
– Это наказание для самых тяжелых преступлений, – ответил папа.
– Ты же всегда официально выступал против, – заметила я.
– Времена меняются, Саманта. А теперь послушайте: завтра мы проведем краткое совещание по вопросам безопасности. Решено установить дополнительные камеры, усилить охрану и повысить уровни защиты. Следить за выполнением решения будет агент Коулсон. А мы тем временем пару дней погостим в Чекерзе.
– Замечательно! – обрадовалась мама.
– Однако разглашать не стоит в целях безопасности, – говорит папа. – Никому не рассказывайте, куда мы собираемся.
– Разумеется, – маму это явно задело.
– Саманта?
– А? Да, никому не скажу. Доволен?
– Буду доволен, если так и поступишь.
– С тобой все в порядке, дорогая? – волнуется мама.
– Голова разболелась. Я правда устала.
– Долгий день, – замечает папа. – Отправляйся-ка в кровать.
Я соглашаюсь, желаю спокойной ночи. Незаметно я снимаю, как они улыбаются друг другу – фу! Смотришь на моих родителей и думаешь, почему они вместе? Он старше, а она всегда была несравненной женщиной, да и не нуждалась ни в чем. Нет, папа, конечно, в молодости был ничего, хотя странно о нем так думать. Мама говорит, что форма ему очень шла: он еще служил в полиции, когда они поженились. Но он постоянно занят работой и какими-то заботами, а она ни о чем не беспокоится и только ходит по вечеринкам. Что у них общего?
Я не понимаю, как или почему, но хоть они во многом и не схожи, но как будто созданы друг для друга.
Команда Грегори хорошо получается на фотографиях: политик, светская львица и я. Но мне все меньше и меньше нравится позировать на камеру.
Ложиться спать? Нет уж.
Я постучалась к Аве.
25. Ава
Одни и те же новости по кругу – запись недавнего выступления. Как военным удалось сдержать беспорядки в Лондоне и как их теперь подавляют. Комментарии. Случайные люди, которые с восторгом благодарят армию за то, что она наводит на улицах порядок ради безопасности детей. Мы доедаем уже вторую коробку спасательных шоколадных конфет, но со всеми этими событиями никакого шоколада не хватит.
– Не понимаю, – говорит Сэм.
– Что именно?
– Видимо, все. – Она возводит глаза к потолку. – Почему все считают вмешательство армии, смертную казнь, введение комендантского часа и прочие меры правильными? Я понимаю, что все новости показывают только в одном свете. Думаю, они с легкостью нашли бы тех, кто готов высказать противоположное мнение. Но по глазам этих людей видно, что они проглотили.
– Знаю. Правительство как будто говорит: «Делайте, что велено и когда велено, а если посмеете ослушаться, например бродить по улицам после девяти, мы вас арестуем. А если вы нам сильно не понравитесь, то готовьтесь к смертной казни. Ах да, вы за это не голосовали, и члены парламента тоже, но поделать с этим ничего нельзя, пока мы не решим, что все снова под контролем. Может, потом мы и проведем выборы, но пока живите с тем, что есть». И все встают и аплодируют.
– Именно. Давай поищем другое мнение в сети, – предлагает Сэм и достает планшет.
Сначала мы просматриваем «желтую прессу», но она или молчит, или повторяет правительственную линию.
– Очень странно, – говорит Сэм.
– Можно мне?
Сэм отдает планшет.
– Не будем смотреть известные новостные источники, запустим общий поиск.
Я задумалась ненадолго, а потом ввела «В Великобритании нет демократии», «Великобритания-Армстронг-Грегори-демократия», «Британские журналисты против»…
Сначала попадалась всякая глупая болтовня, которой полно в интернете, но вдруг…
– Попробуй это, – предложила Сэм и указала на ссылку, которая вела в блог Гианы Экономос. Страница загрузилась, и появилась фотография.
– Это же мама Лукаса! Она была на протесте в защиту Кензи. Я видела ее издалека, но это точно она.
– Экономос – явно греческая фамилия, – замечаю я. И тут же понимаю, что уж она точно не пойдет на поводу у правительства. В последние годы очень многие англизировали свои фамилии, отказавшись от своих корней.
Я перешла на страницу «Обо мне».
«Я уже более двадцати лет работаю журналистом-фрилансером. Но последнее время все издания, для которых я раньше писала, отказываются печатать мои статьи. Все началось в тот же день, когда вышла моя статья о трехстороннем соглашении, которое положило конец великой истории демократической Британии. Не дайте себя одурачить: демократия мертва.
Я продолжу писать о развитии событий на этом сайте. Прошу, рассказывайте друг другу, не молчите. Если хотите поделиться своими историями или фотографиями, все данные для связи указаны на контактной странице».
Мы переглянулись и прочитали единственную статью. Под заголовком «Смерть демократии».
– Она здорово разозлилась, – заметила Сэм едва слышно.
– Да. И наконец-то мои мысли озвучены: они договорились за нашей спиной. А что про это элитное подразделение для защиты закона и порядка? Она называет их «лордерами».
– Похоже на СС или гестапо. Никому ведь не известно, кто они такие и чем займутся. Мне кажется, учитывая все происходящее, это нечестно.
– Нечестно? Новая система не подразумевает сдержек и противовесов.
– Ава, неужели все правда так плохо? Ведь они обещают создать рабочие места, дать бездомным жилье. А в остальном просто хотят наладить ситуацию. Поэтому и ввели войска и комендантский час, правда же? Хотя меня приводит в ужас мысль о смертной казни. А что, если случится ошибка? Нельзя выпустить человека из тюрьмы, если он уже мертв.
Я и хотела бы ее утешить и успокоить, но не могу.
– Прости, Сэм. Я знаю, что это твой папа. Но все и правда очень плохо. Они устроили все так, что полностью развязали себе руки. А пресса? Случайность, что мама Лукаса потеряла работу, когда написала честную статью? Нет. События освещаются очень однобоко, потому что вся пресса и все новости проходят цензуру. Другого объяснения просто нет.
– Думаешь, Би-би-си им тоже подчиняется? И газеты?
– Наверняка.
– Ты веришь, что мой папа приложил к этому руку? – Она склоняет голову набок. – Может, все делается за его спиной?
– Может, он и не замешан напрямую, но наверняка так или иначе в курсе. Если и нет, то, скорее всего, подозревает. Он же политик и знает, какая буря поднимается, стоит о чем-нибудь объявить. Но все молчат, и это странно.
– Если мы это понимаем, значит, и другие смогут?
– Может быть. Наверное, когда ситуация успокоится, люди очнутся и попытаются что-то изменить. Но вряд ли многие.
– Сейчас они просто боятся. Дело ведь в этом, да?
– Думаю, да. Они видели в новостях, как люди гибнут, а может, их знакомые тоже погибли или пострадали и уже не смогут вернуться к прежней жизни, к тому же на улицах власть захватила неуправляемая толпа. Они просто хотят, чтобы все закончилось. И я тоже напугана, но скорее от того, что творит правительство.
Мы стали искать другие новости, блоги, комментарии на веб-сайтах. В дверь постучали. Мы переглянулись. Уже за полночь.
Сэм в панике соскакивает, чтобы посмотреть, кто пришел.
Пенни.
– Что-то случилось? – спрашивает Сэм.
– Вовсе нет. Но твоя мама попросила убедиться, что вы не засидитесь допоздна, Саманта, она говорит, что завтра тебя ждет тяжелый день. И еще она напоминает, что у тебя болела голова, и просит передать таблетки. – Пенни протягивает стакан с водой и маленький поднос с таблетками.
Сэм неуверенно взяла таблетки, запила их и вернула стакан Пенни.
– Прости, Ава, я правда устала.
– Неудивительно, после такого дня. Поговорим завтра?
– Конечно.
Я вышла вслед за Пенни и закрылась в своей комнате. Включила новости, а потом подумала, что надо было попросить планшет.
Я вернулась и постучала.
– Входите, – раздалось из-за двери.
Я заглянула в комнату. Сэм уже переоделась в пижаму и собиралась ложиться в кровать.
– Можно у тебя попросить планшет?
– Конечно, бери. Заряжается на столе.
– Спасибо, – сказала я и забрала его вместе с зарядкой. – Хороших снов.
Я щелкнула выключателем у двери.
– Нет! – воскликнула Сэм. – Пожалуйста, оставь.
Я включила свет.
– Ты спишь со светом?
– Странно, я знаю.
– Спокойной ночи, Сэм.
Но, вернувшись в комнату, я от беспокойства не нахожу себе места. И я раздернула занавески. В окно мне видно парадный вход и охрану. Теперь их стало больше. Караул за воротами тоже усилен. Кажется, это военные, хотя трудно различить в тусклом свете фонарей.
Каждый шаг Сэм отслеживают. Знают ли они, что она не сразу легла спать? Не затем ли приходила Пенни? Они подслушивают?
Пожалуй, многие позавидовали бы Сэм, но я начинаю понимать, каково это – все время жить вот так. Кажется, что не хватает воздуха, становится невыносимо тесно.
Она мирится с этим долгие годы, но теперь положение ухудшилось. И сейчас, когда ей особенно нужны друзья, я ее бросаю.
26. Сэм
Принесли таблетки прямо в комнату, да еще в такой час – что-то новое.
Я устраиваю из одеял уютное гнездышко. В этой комнате, вдали от мира, я всегда чувствовала себя в безопасности. Рядом с папой я тоже ничего не боялась, будто он мог защитить меня от чего угодно. Но эта уверенность пошатнулась, когда нашу машину окружили разъяренные протестующие или когда мы едва не погибли от взрыва бомбы. Далеко не все он может предугадать, не всему может помешать.
Вот почему они с Армстронгом все это затеяли? Комендантский час, участие армии, смертная казнь, даже подразделение, которое мама Лукаса назвала «лордерами», – все это невероятно, невозможно и слишком жестоко. Но, может быть, все это нужно, чтобы их дети и дети по всей стране жили в безопасности? Если в этом их цель, значит, они поступают правильно, так ведь?