Огонь из камина подсвечивает фигуру Адель, делая её похожей на призрака.
Но я знаю – она настоящая. Я до сих пор ощущаю на языке сладкий вкус поцелуя, а на ладонях – жар её тела. И поэтому ещё неприятнее, что девушка-кролик теперь трясётся от страха.
– Я потерял контроль… – говорю, сжимаю руку в кулак. – Но никогда бы не причинил тебе вреда, Адель.
– И это ты называешь “не причинил!” – она касается дрожащими пальцами шеи там, где виден красный след от моей руки.
Под рёбрами стягивается болезненный узел. Впервые за долгие столетия я ощущаю вину. Она стальными когтями царапает нутро. Гнев разъедает душу. Это гнев на себя – за то что не предусмотрел. Сорвался. Потерял контроль над собой и зверем! Позволил демонам взять верх.
Я хочу объяснить ей… Сказать, что не ожидал, что её поцелуй будет таким. Не подозревал, что отреагирую столь бурно. Будто волной накрыло, я и сам не понял почему. Не смог оторваться от её горячих губ, от её гибкого тела. А потом вдруг сознание померкло, будто задули свечу.
Я хочу пообещать, что этого никогда не повторится! Но язык онемел. Получается выговорить лишь имя:
– Адель…
– Ты, ты… Ты пытался меня убить!
Эти слова как пощёчина.
Инстинкт требует сгрести девушку в охапку, целовать её нежные веки и тонкие пальцы, шептать извинения и не отпускать, пока не поверит – ей ничего не грозит! Никогда!
Но так ли это?
Нет. Конечно, нет.
Желудок ноет, будто я проглотил стеклянное крошево. В груди что-то скулит, скребётся, тихонько воет. Больно… но это фантомная боль. Она – принадлежит призраку прошлого – тому, кем я был.
Когда-нибудь я окончательно выскребу себя-прошлого из себя-настоящего, сожгу и развею в тумане, чтобы не вспоминать. Чтобы больше не чувствовать… Ничего и никогда.
Отвернувшись к камину, я делаю вид, что слежу за танцем пламени, а сам пытаюсь вырвать из души ростки непрошеных ненужных мне эмоций.
Девчонка лишь инструмент. Ни больше ни меньше! Пусть мечтает, что вернётся домой через месяц. Пусть думает, что от неё что-то зависит. Пусть…
Мне это на руку.
Но в итоге всё будет так, как я задумал.
Никто и ничто мне не помешает.
Все эти мысли пролетают в голове за одно мгновение, и когда я снова смотрю на Адель, то ощущаю лишь ледяное спокойствие.
Чувства задавлены. Я-прошлый затих. Под рёбрами – мертвенная тишина.
– Понимаю, что слов извинений недостаточно, – медленно говорю я. – Но ничего другого у меня нет.
***
Адель
– Понимаю, что слов извинений недостаточно, – медленно говорит дракон. – Но ничего другого у меня нет.
Он смотрит на меня с ледяным спокойствием, и только лихорадочный блеск в глубине тёмных глаз выдаёт, что это лишь маска.
Ещё одна маска среди множества.
Я кусаю губы, обдумывая слова Клоинфарна. Мой первый испуг уже схлынул, на его место пришла колючая настороженность.
Да, пожалуй, я верю, что Клоинфарн не хотел меня убить. Иначе к чему вообще было меня красть? Вдобавок его растерянность и вина были видны невооружённым глазом. Но что всё-таки произошло?! И не повторится ли это вновь?
– Объясни, что с тобой случилось! – требую я.
Клоинфарн садится на подлокотник дивана и упирает локти в колени. Ткань рубашки натягивается, обрисовывая рельеф мышц.
– Сегодня я провёл много времени в тумане, – тихо, но внушительно говорит дракон, – он вызывает отравление. Я не подумал, что симптомы могут проявиться так. Уверяю, тебе ничего не грозило… Метка не позволила бы тебе навредить. Однако я могу понять, если ты не веришь моим словам.
Я сглатываю вставший в горле ком, переступаю с ноги на ногу.
Верю ли я?
Не знаю. Я уже совсем ни во что не верю!
Клоинфарн смотрит на меня в упор, и на секунду мне мерещится безумие на дне ледяных глаз. В комнате становится холодно, несмотря на жар, идущий от камина.
– Повезло же мне с мужем, – нервно хмыкаю, обнимая себя за плечи. – Второй день вместе, а впечатлений хватит на всю жизнь… Ну ладно, допустим, ты отравился туманом. Но что было со мной?
– А что с тобой? – после заминки переспрашивает дракон, глядя на меня в упор.
– Я не хотела с тобой целоваться. Что-то заставило меня!
– Заставило? Неужели? – Клоинфарн изгибает губы в улыбке, но глаза остаются холодными. – Ну, если ты ищешь себе оправданий…
– Не ищу! Я говорю правду!
– Именно так девицы и отвечают, если их ловят в чужой постели. Но ты стонала в объятиях законного мужа, так что…
– Прекрати! – мои щёки вспыхивают. Мне хочется заткнуть уши руками.
– Чего ты стесняешься? В отличие от меня ты не сделала ничего плохого.
Я встряхиваю головой, недовольная, что он меня дразнит. Тем более, в такой ситуации! Делает вид, будто это я на него накинулась! Или он правда не знает, что на меня повлияло? А может, виновата метка?
Нельзя отрицать, Клоинфарн притягивает взгляд. И не только взгляд… Он красив, опасен, и целуется так, что можно потерять голову! Но не настолько, чтобы я произнесла: “мы всегда будем вместе”.
Я чувствую, здесь кроется какая-то мрачная тайна. Этот мир, туман… Этот замок и его хозяин! Всё пугает меня!
– Что не так с твоим замком, дракон? – спрашиваю я почти с отчаянием.
– Ему требуется немного ремонта, – ровно отвечает “муж”.
– Я не об этом!
– А о чём? – Клоинфарн поднимает брови.
Он действительно не понимает?! Или притворяется?
– А что не так с тобой?!
– Тоже нужен ремонт, – криво усмехается он.
– Я серьёзно! – делаю шаг в комнату. – У тебя не бьётся сердце! Кто сделал это с тобой?!
Камин вспыхивает ярче, на миг освещая разгромлённую гостиную. Взгляд Клоинфарна делается колючим, но голос звучит так буднично, словно мы обсуждаем погоду.
– Я сам от него избавился, – говорит он.
Избавился от сердца?!
– …зачем?! – поражённо шепчу я.
– Нет настроения рассказывать, – дракон касается своей груди, раздражённо дёргает уголком рта. – Спроси что-нибудь другое, Адель. Один вопрос. Выбери его с умом.
Глава 8
В гостиной повисает напряжённое молчание.
Закусив губу, из-под ресниц смотрю на Клоинфарна.
Мне хочется спросить его об испорченном портрете и о странном шёпоте, что я слышала. О закрытых комнатах. О заброшенной детской. И о том, почему разрушен целый этаж!
Но будет ли дракон честен? У меня нет других источников информации, чтобы проверить его слова! Как же быть?
Сцепляю пальцы и опускаю взгляд. Мне вдруг вспоминается, как однажды мама рассказывала способ распознать ложь… Её мягкий, ласковый голос всплывает в памяти:
“Адель, дорогая, ложь противоестественна. Даже у последнего мерзавца душа болит от обмана. Мерзавец свыкся и не чувствует, но если присмотреться, рябь этой боли можно заметить в глазах, в мимике, в движении рук. Руки бывают честнее глаз, потому что про них лжецы совершенно забывают”.
– Ну, будешь спрашивать? – торопит меня дракон.
– Да. Мой вопрос… – я поднимаю голову, впиваясь взглядом в лицо Клоинфарна. – Скажи, кто живёт в правом крыле?
У дракона не дёргается ни единый мускул. Я словно смотрю не на живое существо, а на мраморную статую. Опускаю взгляд… и вижу, как вздрагивают его пальцы на одной руке, и будто тянутся к запястью другой – туда, где находится метка. Но замирают на полпути.
Всё это за доли секунды. Микроскопические движения, которые я успеваю заметить.
– Там никто не живёт, – отвечает Клоинфарн.
– Понятно, – я натянуто улыбаюсь, чувствуя, как на душе скребут кошки. Он соврал! Наверняка соврал!
– Почему ты спросила? – вкрадчиво уточняет муж.
– Когда стояла на террасе, видела лицо в окне. Женское.
– Хм… – Дракон чуть опускает голову так, что теперь не получается угадать выражение его глаз. – Возможно, это дикая тень. Иногда эти существа выходят из тумана и забредают сюда. Поодиночке они не опасны.
– Тень, значит… А говорить тени умеют?
– А она с тобой говорила? – чуть резче спрашивает дракон.
– М-м… Тут всякое мерещится. Половицы скрипят так, что при желании можно играть ими как на пианино.
– Да, не лучшее место для принцессы. Но через месяц переедем в местечко поприятнее.
– Только если я решу остаться!
– Конечно, – Клоинфарн изгибает углы губ в тонкой улыбке. – Что касается теней… Они не “живы” в полном понимании этого слова, лишь бормочут бессмыслицу, эхом повторяя за людьми. Но плохо, если они бродят по дому, как по родному туману. Я накину заклинание, которое выгонит их, поэтому не выходи ночью из комнаты.
– Нда уж… Как много я не знаю об этом мире…
– Завтра расскажу побольше, если захочешь, – Клоинфарн поднимается в полный рост и шагает ко мне. – Уже поздно, я провожу тебя до твоей спальни.
– Мне комфортнее дойти самой, – я пячусь.
– Не хочу, чтобы тебя напугала скрипнувшая половица, – хмыкает дракон, выходя следом в сумрачный коридор. И прежде чем успеваю отказаться, он берёт мою руку и мягко тянет за собой.
Шелестя юбкой, я иду, чуть отставая, чувствуя прохладную ладонь. И лишь от одного этого касания рука к руке что-то странное начинает твориться с моим сердцем. Оно принимается стучать, как военный барабан, отдаваясь в висках, разгоняя горячую кровь. Это делает меня неловкой, ноги запутываются, я вдруг обо что-то запинаюсь и налетаю на Клоинфарна, прижимаясь грудью к его предплечью. Миг! Я отшатываюсь, испуганно бормоча:
– Я споткнулась, извини!
– Если ищешь повод обняться – просто скажи, – хмыкает он.
– Не ищу! – Я горю от кончиков ушей до обутых в туфли пяток.
– Как скажешь. Кстати, мы уже дошли,
Нервозно забираю ладонь и прячу за спиной. Дракон разворачивается. И я вдруг оказываюсь почти прижата к стене. В коридоре почему-то не включился свет, и мы стоим в полной темноте. Слишком близко! Слишком интимно. Глаза дракона тлеют как угли, а лица почти не разглядеть. Он приближается, и мне вдруг мерещится, что сейчас поцелует. Но он только касается пальцами щеки.