– Ты правда хочешь знать всю историю? – в низком голосе проскальзывает угроза. Но после встречи с тенями меня таким не напугать.
– Да!
– Ну и любопытный же мне кролик достался. Нет, хватит на сегодня откровений, – он поднимается с кровати и шагает ко мне, видимо, чтобы взять на руки и унести отсюда. Но я вцепляюсь пальцами в подлокотники.
– Нет, не хватит! – сержусь я. – Прошу, расскажи о ней! Потому что если не расскажешь, то…
– То что? – остановившись, он вскидывает тёмную бровь.
– … то мне придётся придумать свою версию! – заявляю, вскинув подбородок.
– Это должно меня испугать?
– О, да, – серьёзно киваю я. – Поверь, девушкам нельзя позволять что-то додумывать!
– Хах, теперь даже любопытно послушать, – усмехается Клоинфарн.
– Запросто! Мне не жалко. – Расправив одеяло, я удобнее сажусь в кресле, задумчиво стучу пальцем по подбородку. – Ну, на основе всех фактов, полагаю… у тебя было несколько жён. Наверное… три!
– Интересная цифра.
– А я четвёртая. Но любил ты только первую – Эйду, однако она погибла от тоски.
– Почему именно “от тоски”? – удивляется дракон.
– Потому что в этом доме вообще нечем заняться! Хотя на твой взгляд тут, наверное, весело, хоть целый день смейся. Но Эйда не оценила. И за это ты её ненавидишь. Плохая жена! Но Эйда не ушла за грань, она превратилась в тень. И теперь издевается над твоими следующими жёнами. Сводит их с ума! А ты ей потакаешь, чтобы хоть после смерти ей было повеселей! И даже вот – компанию ей создаёшь. Скоро тут будет теневой гарем из бывших жён!
– Гарем, ничего себе! – фыркает Клоинфарн, приподняв уголок губ. – С такой фантазией ты могла бы писать сказки, Адель. Или бульварные романы.
– Знаешь, это ещё самая безобидная моя версия. Ещё есть вариант, где ты пожираешь жён в полнолуние. Или продлеваешь за наш счёт свою молодость. А ещё я подозреваю, что этот замок на самом деле монстр! И постепенно высасывает душу из твоих бедных жён!
Несколько секунд мы пилим друг друга взглядом.
– Бездна с тобой, – вздыхает Клоинфарн, сдаваясь. – Всё равно реальность куда скучнее твоих фантазий.
“Сработало?! Он правда расскажет?!” – мысленно удивляюсь я. Мой внутренний кролик навостряет уши.
Дракон тем временем проходится по комнате. Остановившись возле стеллажа с безделушками, берёт один из драгоценных камней, крутит его в пальцах.
– С чего бы начать… – медленно говорит он. – Ну хотя бы с того, что до тебя у меня была только одна жена. Мы с Эйдой были созданы друг для друга. Любовь с первого взгляда и всё такое. Обычно драконам сложно найти пару, но я всегда был везунчиком. Мы поженились много веков назад… и у нас всё было хорошо. Как мне казалось… Пока однажды она не решила на практике проверить настолько ли бессмертны драконы, – Клоинфарн сжимает драгоценность в кулак, руку на миг охватывает голубое пламя. Когда дракон вновь открывает ладонь, на пол падают сверкающие песчинки.
– Оказалось, убить нас можно. Запоминай инструкцию, Адель, – голос звучит с сарказмом, за которым скрывается боль. – Подливаешь в чай наркотический отвар… Шепчешь слова любви… Обещаешь остаться рядом навсегда… в потом бьёшь в сердце магическим кинжалом. Работает безотказно! К несчастью для Эйды, я наполовину демон. Поэтому её план сработал не до конца. Но не переживай, она выкрутилась! Шмыгнула в мир оборотней. А к моменту, как я её нашёл, уже обзавелась связями. Вместе с местным магом по имени Бранаур приготовила для меня хитрую ловушку. Магическую реальность, в которой я застрял на сотни и сотни лет. Если вспомнишь, у вас в Аштарии стоит алтарь, ныне расколотый надвое.
– Это реликвия нашего дома…
– Ну да, реликвия, – мрачно усмехается Клоинфарн, скрещивая руки. – Вот этой реликвии я и проторчал уйму лет. Но они не прошли бесполезно. Я избавился от иллюзий, накопил тьмы. Я ждал случая. И он подвернулся. Бранаур совершил ошибку, я ею воспользовался. Странно, что Николь не рассказывала тебе эту историю.
– Ты про маму?
– Да. Она была участницей тех событий. Как и твой отец.
Я жду, что муж скажет что-то ещё, но он замолкает. Его взгляд становится отстранённым, а по лицу пробегает тень.
– И всё же… – осторожно говорю я. – Что случилось с Эйдой?
– Она давно умерла. Люди не живут так долго, как драконы. Особенно, если лишаются их магической поддержки.
– Но я не понимаю… если у вас с Эйдой было всё хорошо… То почему она так поступила?
Дракон вскидывает глаза с вертикальным зрачком, растягивает губы в улыбке-заглушке.
– Раньше я хотел это узнать. Но теперь мне всё равно.
Его голос звучит ровно, но я откуда-то знаю – это неправда.
Отвернувшись, Клоинфарн отходит к окну, выглядывает на улицу. Теперь я вижу только его широкую спину, волосы, убранные в хвост, касаются лопаток.
– Значит, ты сотни и сотни лет провёл в той ловушке? Совсем один? – шепчу я, спуская ноги с кресла.
– Я люблю одиночество. Считай, отдохнул от всех.
Снова ложь. В моей груди делается так холодно, будто я проглотила льда.
Коснувшись босыми ступнями прохладного пола, я встаю. Одеяло с тихим шорохом падает с кресла. Когда я подхожу ближе, спина дракона напрягается – он слышит, что я рядом.
– А твоё сердце… – шепчу я, – поэтому не бьётся? Из-за Эйды? Потому что она пронзила его кинжалом?
– Нет. Просто мне надоел его стук, отвлекает. Я сам его заморозил.
Ложь… ложь… ложь!
“Ты весь состоишь изо лжи, Клоинфарн! – хочется крикнуть мне. – Ты лжёшь и мне. И себе. Закутался в броню изо льда, отгородился от прошлого шипами и колкими ухмылками. Но почему-то моё собственное сердце разрывается от печали, бескрайней как океан.
И в следующий миг, повинуясь почти болезненному порыву, я обнимаю застывшего у окна дракона.
Замерев, я обнимаю Клоинфарна со спины. Мои пальцы сцеплены на твёрдом животе дракона. Щека прижата к его холодной спине, под зажмуренными веками набегает влага. Он стоит напряжённый как сжатая до предела пружина. Его мышцы наливаются сталью, проступают рельефом.
Но при этом голос звучит с неуместной усмешкой:
– Эй, Адель, ты чего? Решила отдать мне положенные “объятия” заранее? Или ты просто впечатлительная, как все кролики Аштарии?
Нет! Я мотаю головой, не в силах говорить.
Я знаю, сейчас он пытается оттолкнуть словами, потому что руками – не может. Руками он накрыл мои сцепленные пальцы и прижал к себе. В Клоинфарне будто заперты два существа – первое обнимает, второе кусает. Первое – целует. Второе – душит.
В горле ком. Серая, густая печаль поглощает всё моё существо. Внутри рождается дрожь, как бывает перед тем, как накатят слёзы. Но это словно не мои слёзы – … это его – невыплаканные, ставшие льдом. Они тают от моих объятий и текут через мои глаза.
Даже теперь, вместо того, чтобы принять утешение, Клоинфарн пытается свести всё к колкой шутке. Будто история, которую он мне рассказал не более чем байка. Будто предательство любимого человека – это обычная царапина, которая давно зажила.
Но это неправда.
– Мне жаль, – шепчу я, стоя босиком на полу и крепче обнимая неподвижного Клоинфарна. – Жаль, что это случилось с тобой. Никто не заслуживает подобного. Никто.
Миг.
Миг.
Миг… И дракон осторожно расцепляет мои руки, а потом поворачивается.
Коснувшись пальцами моего подбородка, заставляет поднять голову. Я распахиваю веки и сквозь мутные слёзы и падающий из окна свет, я смотрю Клоинфарну в лицо.
Оно напряжённое, бледное, губы сжаты в линию, но его глаза… впервые они – нараспашку. Яркие, живые, внимательные. Синюю радужку залил чёрный зрачок, а в его тёмной глубине мрачно и холодно сияют звёзды.
Это красиво.
– Глупая маленькая Адель, – говорит дракон, ласково гладя мою щёку. – Ты так и не научилась быть осторожной. Одна печальная история и ты уже забыла собственную злость. Не жалей меня, принцесса. Не лей драгоценных слёз.
– Почему? – шепчу я, чувствуя себя будто в тумане.
Стерев слезинку, Клоинфарн касается пальцами моего пылающего из-за болезни лба, а потом наклоняется и целует в уголок губ. И делает это до того неспешно и нежно, что мне мысль “сбежать” даже не приходит в голову. Наоборот, я чувствую странный укол разочарования, когда он отстраняется.
– Я того не стою, принцесса, – говорит дракон, а потом осторожно берёт меня на руки.
– Почему? – выдыхаю, обнимая шею мужчины. Меня немного потряхивает от озноба. Кажется, поднялась температура.
– Во мне мертво благородство дракона. Но жива подлость демона. Не стоит давать мне в руки карты, в которые тебе не хочется играть. Тем более, когда ты такая слабая и болеющая. Совершенно не способна на отпор.
– Вот говоришь, благородство мертво. Но благородно меня предупреждаешь, – шепчу, обессиленно положив голову на плечо Клоинфарну.
Сознанием я понимаю, что надо бы вести себя более отстранённо и гордо. Мы друг другу никто, и печальная история, рассказанная драконом, не делает нас ближе. Но эмоции твердят совершенно иное… А может, всё дело в болезни?
– Ты совсем без сил. Ещё и я не могу тебя согреть… Тебе надо поесть, а потом ложиться спать, – говорит дракон. Прижав меня к себе, он направляется к выходу. Но задерживается в дверях, напоследок окидывая взглядом комнату бывшей жены.
Я делаю то же самое… И вдруг кое-что привлекает моё внимание. На полке среди множества других украшений я замечаю знакомую брошку в форме лазурной лилии.
Я несколько раз моргаю, отгоняя сонный туман.
Да, точно. Эта та самая брошка, что изображена на картине.
На неё мне показывала тень!
– Что-то заинтересовало? – спрашивает дракон, заметив мой устремлённый к украшениям взгляд.
Секунду я медлю.
Сказать ему или нет?
Вроде мы только-только вышли на тропу мира. А с другой стороны…
– Эль-тиар! – вдруг раздаётся позади взволнованный голос Тиса. Когда дракон поворачивается, я вижу в коридоре бледного слугу.