Маленькая ладонь Адель тонет в моей руке. Ветер доносит сладкий запах её тела, от которого внутри ворочается зверь.
Она беспокоится обо мне? Нелепость! Кто вообще волнуется за драконов? Всё равно что переживать о здоровье исполина! Или бога.
Вырвавшаяся магия Адель – вот что важнее. Она оказалась мощнее, чем я ожидал. Малышка очень талантливая, но иначе и быть не могло. Меня задело всплеском энергии, но беспокоиться не о чем – рана ничтожно мала. И боль совсем не та, что лишает рассудка.
Но почему это так напугало Адель? Я для неё скорее враг, чем кто-то ещё. Разве не лучше, если враг ранен?
Но тогда почему-то она взяла меня за руку? Почему её лицо выражало вину и волнение?
Неужели…
“Нет. Это притворство. Как у Эйды, – мрачно думаю я. – Суть у них одинаковая, пусть порой кажется иначе. Нельзя заблуждаться. Я не настолько наивен, чтобы повторить ошибки прошлого. Я твёрдо знаю, к чему каждый мой шаг. И сейчас правильно будет посмеяться над глупым поведением девчонки! И объяснить, что зря она изображает “заботливую сестричку”.
Но тут Адель оглядывается на меня.
Солнце поджигает её распахнутые зелёные глаза, заставляя их искриться. Одна такая искра отскакивает в меня и застревает в горле, обжигая гортань, мешая говорить и мыслить… Иначе как ещё объяснить, почему я продолжаю молча идти за принцессой, будто собака на поводке?
Стоит подумать об этом, как горло передавливает невидимая удавка. Воздух с трудом проникает в лёгкие. Невольно хочется коснуться шеи, чтобы убедиться – там больше нет цепи. Нет звеньев и шипов, дерущих плоть.
“Их нет, – мысленно говорю себе. – Я скинул их в тот момент, когда выбрался из проклятой тюрьмы. Я больше не связан!”
“Но что, если цепь просто спряталась под кожей? – шепчет голос безумия. – Что, если “свобода” только померещилась? Что, если ты до сих пор заперт в темноте и одиночестве, а мир кругом – бред твоего расколотого сознания?”
В теории это возможно.
Ведь я пробыл в ирреальности сотни лет.
Я вполне мог сойти с ума.
Наверняка сошёл… а сейчас…
– Клоинфарн, тебе плохо?! – доносится до меня жалобный голос. И чья-то рука касается щеки.
Это касание выдёргивает меня из тьмы, в которую я едва не провалился.
По глазам ударяет солнце, заставляя щуриться. Оказывается, Адель уже привела меня к главным воротам замка и теперь стоит напротив, с беспокойством заглядывая в лицо.
– Как ты? Тебе больно? – шепчет она, касаясь моего лба горячими пальцами. – У тебя кожа стала белая как мел. Я думала, в обморок упадёшь.
Её лицо прямо передо мной – оно тоже бледное, испуганное… и невероятно красивое. Всё внимание Адель направлено на меня – будто нет ничего важнее.
– Да что с тобой такое? – повторяет она с таким волнением, что в моей груди всё сжимается. Слева, там где должно биться сердце, будто спицей пронзает.
– Я в порядке, – шепчу сухими, как обгорелая деревяшка, губами.
Это не ложь. Хоть кровь и течёт по животу, я уже не чувствую раны… ведь она – ничто по сравнению с жаром разгорающимся под рёбрами. Кажется, если вдохну посильнее – то захлебнусь болью.
– Я попросила Тиса найти бинты. И ты обещал не наказывать его, если у меня всё получится с магией! – торопливо добавляет она.
– Хорошо, – говорю, прежде чем успеваю подумать. Сейчас слишком сложно мыслить здраво. Безумный зверь очнулся и бьётся в грудной клетке, выламывая рёбра. Его удерживает лишь моя стальная воля.
Адель тянет меня в замок. Приведя в гостиную, усаживает на диван.
– Я быстро! – говорит она и убегает за лекарствами, которые уже ищет Тис.
Откинувшись на спинку, я провожу по лицу ладонью, как если бы снимал налипшую паутину. В глаза словно насыпали песок. Проклятье! Меня чуть не смыло в бездну лишь из-за её якобы “беспокойства”. А что же будет, если она…
“Нет. Невозможно! Она же сказала, что ненавидит. А даже если нет… Это ничего не изменит!”
…не изменит ли?
А если допустить…
Нет, она такая же, как Эйда!
А если нет?
– Жив? – спрашивает Адель, вырывая меня из потока бессвязных мыслей. Держа в руках кожаную врачебную сумку, девушка торопливо идёт ко мне. За её спиной маячит растерянный Тис. Мы встречаемся с ним взглядом.
“Наказание откладывается. Охраняй Адель, а сейчас не вмешивайся”, – мысленно передаю ему.
Он кивает, но его карие глаза делаются ещё более удивлёнными. Я дёргаю уголком рта. Фамильяр из него никудышный! Слишком долго пробыл один… Очеловечился. Заразился от теней эмоциями, от тумана – желаниями. Возможно, слегка чокнулся? Иначе как объяснить то, что он нарушил приказ – проверить дом и охранять Адель? По-хорошему его надо развоплотить и пересобрать заново – чистенького, новенького слугу.
Наверное, так стоило сделать ещё до того, как принёс сюда девчонку.
– Слушай, а ты мог бы… – бормочет Адель, заставляя перевести на неё взгляд. Она стоит передо мной, стискивая ручку врачебной сумки и краснеет прямо на глазах, даже уши делаются пунцовыми. – Мог бы ты… раздеться! – выпаливает она.
– Что? – я так удивляюсь, что все прочие мысли вылетают из головы.
***Адель
Дракон выглядит ужасно. Губы синие, лицо в испарине. Он потерял много крови! Если оглянуться, то можно увидеть на полу алые пятна. Лишь от взгляда на них мне делается так плохо, будто я сама ранена. Будто это моя кровь.
Надо скорее обработать ожог! А для этого…
– Мог бы ты… раздеться? – выпаливаю я.
– Что? – переспрашивает Клоинфарн, ровнее садясь на диване и поднимая на меня воспалённые глаза с вертикальными зрачками.
– Сними, пожалуйста, рубашку! Мне нужно обработать рану, – объясняю я. Подтянув ногой стул, начинаю торопливо раскладывать на нём содержимое врачебной сумки.
Дракон удивлённо моргает, а потом его бескровные губы растягиваются в ухмылке, и он начинает смеяться. Но почти сразу сгибается от боли.
– Ох… ты невероятна, Адель. Никогда не думал, что впервые услышу от тебя предложение раздеться… именно в такой ситуации!
– У тебя всё сводится к пошлости?
– Ничего не могу поделать. Я всё же наполовину демон, а ты такая красивая… аж больно смотреть.
– Дела плохи, раз ты начал бредить, – бормочу, чувствуя смущение.
– Да… у меня бред, горячка и помутнение рассудка. И рук не поднять. Как же быть с рубашкой? Поможешь её снять? – шепчет дракон, прикрывая веки. И совершенно невозможно понять, притворяется он или нет.
– Ладно, – киваю я и берусь за большие медицинские ножницы.
– А это тебе зачем? – он тут же распахивает глаза.
– Догадайся! – Я щёлкаю ими, а потом шагаю к Клоинфарну.
– Собираешься прирезать, чтобы не мучился?
– Идея, конечно, хороша… Но не в этот раз. Так, не шевелись! – склонившись над драконом, я предельно осторожно разрезаю его рубашку. Стараясь не касаться кожи, загибаю ткань в стороны.
Тем временем Тис приносит таз с чистой водой. А сам отступает с таким видом, что становится понятно – он мне не помощник. Ничего… я и сама справлюсь! Опыт есть! Я пару раз обрабатывала магические раны брату, когда он хотел скрыть их от родителей. Конечно, не такие крупные… но суть одна.
Намочив бинт, я сажусь на диван возле дракона. Он смотрит на меня, никак не препятствуя.
Ну ладно…
Начинаю осторожно промывать кожу вокруг его раны, стараясь действовать быстро, но аккуратно. Щёки у меня пылают. Всё же я впервые так близко вижу обнажённый торс взрослого мужчины!
Тело дракона состоит из мышц и жил. На животе выделяются ровные кубики пресса, но сейчас они покрыты разводами крови, натёкшей от раны. А ещё я замечаю жуткий шрам в районе сердца. Будто грудину вскрывал неумелый мясник.
“И этот мясник – Эйда, – проскальзывает в уме. – … почему она так поступила? Любила ли она Клоинфарна? А он её любил?"
Дракон наблюдает за мной, будто ожидая какой-то реакции. И хоть во мне бушует буря из вины, смущения и волнения, но каким-то чудом я сохраняю на лице невозмутимое выражение. Только руки дрожат… и поэтому дело идёт медленно. Осторожно касаясь, я удаляю засохшую кровь и волокна ткани.
Мужчина не двигается, но мышцы на его животе нет-нет, да вздрагивают от касания.
– Больно? – волнуюсь я.
– … а если да, то что сделаешь? – хмыкает он.
– Буду осторожнее… И могу подуть.
– Подуть? Зачем? – искренне удивляется дракон.
– Так делают детям, – я вскидываю взгляд. – Дуют на ранки.
– Серьёзно? – он скептически поднимает брови.
– Вот так… – и я осторожно дую ему на здоровый участок кожи. – Тебе так не делали?
– Нет. И слава богам, – закатывает глаза дракон.
– Складывается впечатление, что тебя вообще никогда не лечили.
– Это и незачем. У драконов отличная регенерация. И мы редко болеем.
– Но если о ране или болезни позаботиться, то выздоровеешь быстрее, – тихо говорю я. – Будет меньше боли… Даже с регенерацией.
Клоинфарн недоверчиво хмыкает, но замолкает. Взгляд у него становится задумчивым.
Я же откладываю бинт и отворачиваюсь к своему импровизированному столику. Беру с него баночку с обезболивающей и обеззараживающей мазью. На ней магия “сохранения”, значит, испортиться не могла.
Наношу мазь на марлю и вновь склоняюсь над драконом. Чтобы удерживать равновесие, приходится опереться рукой на кожаную спинку. Я мягко прикладываю марлю к ране и начинаю наматывать поверх бинт. Но дело усложняется тем, что Клоинфарн сидит, прислонившись к дивану.
– Ты мог бы сесть боком, – прошу я, вскидывая взгляд и встречаясь с тёмными глазами Клоинфарна. Они так близко, что, кажется, я сейчас провалюсь в их бездну – голодную, жадную, жаркую… И я вдруг понимаю, мне хочется в неё шагнуть.
Сердце пропускает удар.
Я резко выпрямляюсь, испугавшись саму себя. Ногами натыкаюсь на стул, раздаётся звон упавших на пол ножниц. Я едва не падаю следом, но в последний момент меня подхватывают сильные руки.
Оказывается, дракон вскочил и успел меня поймать.