— Думаю, такие люди есть и в других строительных бригадах, — кивнул князь. — Вряд ли тот, кто их послал, стал бы рассчитывать на удачу, что именно эту бригаду пригласят ремонтировать замок.
Крейс на миг замер, потом кивнул.
— Очень возможно. Но как их выявить? К нам сюда крестьяне идут чуть ли не с другого конца герцогства, а в бригады сбиваются уже здесь. Никто из них не знал друг друга до встречи.
— Если они себя не выдадут, то никак, — вздохнул Володя. — Но наша задача сделать так, чтобы у них и не было никаких шансов что-то сделать. Мы с тобой позже поговорим о системе охраны замка. Продолжай.
— Как я понял, именно приглашение в замок ремонтировать крыло и послужило сигналом. Они отправили сообщение, после чего ждали, когда с ними выйдут на связь и отдадут приказ.
— И приказ им был — похитить Корта? Не Аливию?
— Корта, милорд.
— Хм… — Князь задумался. Он опасался именно похищения Аливии и принял определенные меры. В частности, ее браслет, даже если бы сама Аливия забыла его включить, запускался раз в двое суток и работал, пока его не выключали. Поэтому и испугался за нее, когда понял, что не она нужна похитителям, а раз так, то ее могли просто убить, и тогда по включившемуся маячку они нашли бы только тело. Так бы и произошло, если бы не Корт, молодец мальчишка, не растерялся.
— Приказ отдавал граф Дорейский, а он… — Джером замялся, — он не верил в ценность купеческий дочери. Он выразился на ее счет… очень нехорошо.
— Вот как? Очень интересно. С одной стороны, тщательная подготовка, с другой — исполнение на уровне дилетанта. Какой приказ отдал этот граф Дорейский? Кто он, кстати?
— Граф — лучший друг старого герцога, они дружили с детства. Был предан ему, поддерживал всегда и во всем. Думаю, только у такого человека и могла возникнуть мысль выкрасть Корта и сделать его знаменем нового восстания.
— Джером, — князь раздраженно дернул рукой, — ну, этот граф же не совсем идиот! Какие шансы у такого восстания?
— Никакие, если не будет помощи.
— Вот как?
— Граф не очень охотно говорил, но… В общем, ему удалось сбежать после разгрома восставших, и он некоторое время скрывался в соседнем герцогстве. И там однажды на него вышли некие люди, представившиеся посланцами короля Октона, и предложили отомстить новому герцогу.
— Как я понимаю, они такие же посланцы Октона, как я.
Джером задумался.
— Не знаю, милорд. Я бы не стал отказываться от этого варианта.
— Отказываться не надо, мы проверим все версии, но если верить тому, что я слышал об Октоне, он не станет ввязываться в авантюру, тем более если прошлый раз был неудачным. Дальше? Кстати, кого они собирались похитить?
— Корта и, по возможности, Аливию.
— Именно так? По возможности?
— Так сказал этот граф.
— Но ведь Аливию захватили случайно и, как я понял, даже не узнали?
— Ни граф, ни его сопровождающие в лицо маркизу не знали, рабочие тоже не слишком часто видели близко. Так что когда один из похитителей заметил слежку, то встретить ее предпочел в углу потемнее. Разглядев, что их преследует всего лишь ребенок, ее вырубили, спеленали и тоже сунули в мешок, как до этого поступили с Кортом.
— Могли и убить… все-таки надо ее выпороть хоть раз.
— Могли, но… А что им было делать с трупом? Прятать? Так там рабочие часто ходят, а надежно спрятать времени нет. Взять с собой? Ну, так они это и сделали, а в случае провала предпочли бы попасться с двумя детьми без сознания, чем с одним трупом. К тому же два рабочих, выносящих из замка два мешка, менее подозрительны, чем те же двое, выносящие один мешок. Их мог заметить бригадир и отправить одного на работы, тогда тихо уйти не получилось бы точно. Так что тут Аливия невольно на них сыграла. Вот они логично и рассудили, что дальше пусть граф разбирается, нужен ему второй пленник или нет. Они ее за служанку Корта приняли в темноте, одета маркиза была слишком неподобающе для своего положения. У кареты им тоже некогда было разглядывать пленников, их же тогда пришлось бы доставать из мешков. Корта они все-таки достали, граф хотел убедиться, а вот со второй пленницей возиться не стали.
— Да уж, история. И какой из всего этого вывод?
— Графа использовали для своих целей.
— Это и так понятно. Кто? И зачем? Если бы не попытка отравления, я бы предположил, что это мог быть Эрих, но травить он точно никого не стал бы.
— Эрих? Похищать? — Для Джерома подобная мысль явно была кощунственна.
— Мы проверим все версии, — буркнул князь. — Говорю же, не верю в это.
— Я думаю, следы надо искать в столице, — заметил Крейс, все это время просидевший о чем-то задумавшись. — Что касается отравления… сами отравители уверяют, что должны были только отдать служанке «приворотное» зелье.
— Что? — Князь развернулся к Крейсу: — Почему молчал?
— Я докладывал все по порядку… — Крейс выглядел чуть ли не обиженным. Не знал бы его князь, поверил бы.
— Ладно. Что там про отравление, подробнее?
— Им не приказывали никого травить. На служанку они вышли совершенно случайно. В общем, один из них вскружил ей голову и заверил, что такая красотка заслуживает гораздо большего. Ну, тут лучше Джерома спросить, он подробней расскажет, как это делается.
— Да прекратите вы! — рявкнул князь, остановив уже готового возмутиться Джерома. — Нашли время. Дальше, Крейс!
— А дальше этот тип поделился со служанкой известием, что у него есть приворотное зелье, которое сделала его бабушка, колдунья.
— Что это за зелье, кстати?
— Арвид, которому я отдал его на изучение, уверяет, что это просто слабительное.
Джером на стуле резко отвернулся и захрюкал в обшлаг куртки, стараясь сдержать хохот. Князь сердито покосился на него, но ничего не сказал.
— Тогда кто же травил? — растерялся князь. — Хотя…
— Правильно, милорд. Сразу после этого я снова побеседовал с Лиандой. Сначала она продолжала твердить, что ее заставили, но потом призналась. Потому и яд такой. О нем во многих трагедиях упоминается. И достать легко… хотя зимой труднее. Им еще крыс травят. В общем, достать нетрудно, как пользоваться им, знает любая девушка, его ведь еще называют ядом несчастных влюбленных.
— Несчастных влюбленных?
— Да, им травятся девушки из-за неразделенной любви.
— Вот ведь, — пробормотал князь себе под нос. — И кого же она хотела отравить?
— Конкуренток. То есть всех, кто был в комнате.
— М‐да… хорошенькая такая служанка у моей невесты… Ладно, о ней мы еще поговорим, а теперь о похищении. Ваши предположения — с какой целью? Ну, если не считать абсолютно бредового предположения о провозглашении Корта знаменем нового восстания.
— Почему бредового, милорд? — удивился Крейс.
— Потому, что указом короля род Тиндомов вычеркнут из списков дворянских родов королевства. Улияна единственная, кому позволено называться Тиндом. Ее дети уже не имеют никаких прав на это имя. И до тех пор, пока я, их опекун, не дам им новое дворянское имя, они никто. Я готов поверить, что такого человека, как граф Дорейский, это не остановило бы, ему достаточно, что Корт сын его друга. Но похищение планировал не он, его подставили. Причем у меня возникло ощущение, что тем, кто планировал похищение, все равно, удалось бы оно или нет. Но! Если бы не была похищена Аливия и она не рассказала бы мне, как вел себя Корт… Думаю, я бы надолго потерял к нему доверие.
— Думаете, из-за этого?
— Нет, Джером. Не из-за этого. Слишком мелко и слишком ненадежно. А о настоящих причинах я хотел бы услышать от вас. Какие предположения?
Джером с Крейсом снова переглянулись.
— Все зависит от того, как быстро хотели использовать Корта. Сразу после похищения или спустя какое-то время.
Князь кивнул, потом поднял руку, заставляя всех замолчать.
— Если бы я играл за другую сторону… я бы решил похитить Корта в том случае… да, пожалуй… и не важно, насколько успешно будет это восстание… Похищение вполне могло удасться, если бы служанка не решила проявить инициативу с отравлением и если бы Аника не узнала в напитке яд. Но о самих похитителях тоже можно кое-что сказать: пацан похищает у них оружие, убивает часового и сбегает с девочкой. Воины такого никогда не допустили бы.
— Никто из них, судя по всему, не воевал. Все из дворян, но из тех, кто больше крутился при дворе, — отозвался Джером. — Только граф имел кое-какой боевой опыт, но он просто устал, все это время он занимался подготовкой задуманного и от усталости вырубился. Но все равно не вижу смысла в похищении. Если бы это был только граф Дорейский, я бы понял, но кукловод этот непонятный… кто и зачем?
Князь поднял голову.
— Вариантов немного. Любое восстание бесперспективно, если только…
— Если только? — заинтересовался Джером.
— Если только оно не служит попыткой отвлечь от чего-то более важного. Если бы я хотел заставить нового герцога на какое-то время больше ни на что не отвлекаться, то поступил бы примерно так же. Сторонников прежнего герцога еще немало. От выступления их сдерживают страх перед моими войсками и опасение за тех, кто служит в войске короля. Если некто пообещает, что с королевскими заложниками ничего не случится, то могут и рискнуть восстать, тем более, если появится знамя.
— А как же вычеркивание рода Тиндомов из списка? — Это Крейс.
— Вот это и интересно… Как вычеркнули, так могут и вписать. Но Артон никогда их не простит. Вывод?
— Готовится переворот, — кивнул Крейс. — И занять вас на это время как самого верного сторонника короля становится жизненно необходимым.
— А зачем так мудрить с похищением, вот чего не пойму, — всерьез озадачился Джером. — Если все дело в вас, ваша светлость, то не проще ли решить дело кардинально: убить или отравить?
Крейс хохотнул.
— Четыре. Джером, мои люди предотвратили уже четыре попытки отравления, правда, они не были связаны со столичными заговорщиками, местные мстители постарались. Но, полагаю, интересующиеся об этих попытках знают. Но так просто к милорду не подобраться. Со служанкой это единственный мой прокол. — Крейс помрачнел. — Но от нее я ничего подобного не ждал, урок для меня. И убить милорда не так-то просто, один он редко куда ходит, но и без того он на равных сражается с лучшим клинком королевства графом Танзани.