…Вольдемар, герцог Торендский, он же князь, в этот момент решал сложный вопрос: остановиться или продолжать движение. Судя по всему, в скором времени погода должна испортиться капитально. Идти или переждать? Летом еще можно вытерпеть, но зимой, тем более в горах… Проводники говорят, что идти можно… Ладно, пожалуй, так и лучше.
Приняв решение, князь отдал приказ двигаться дальше. Армия стремительно продвигалась по Эндории по направлению к перевалу. Чаще стали попадаться деревни. Тут поступали просто: развернутые знамена, музыка и песни, из тех, что написал Сторн.
Идея пришла в голову князю, когда ему случайно попался бард, наравне со всеми маршировавший по дороге. Отозвал его.
— Ну и как твое творчество? — поинтересовался.
Сторн даже просиял.
— Ваша светлость, еще никогда мне так хорошо не писалось! У меня уже есть наброски трех песен, все, как вы и просили! И вы правы, мои предыдущие — всего лишь жалкое подражание тем, что пели вы, хотя солдатам и они нравятся, на каждом привале просят спеть.
— Отлично. Вы ведь наверняка приметили, кто мог бы вам подпеть?
— Есть такие, ваша светлость, но…
— Тогда сделаем так…
В первой деревне, которую они миновали, у жителей был настоящий шок, когда армия, пусть даже вроде бы своя, вместо грабежей вдруг устроила целое представление, пройдя строем с флагами, под бодрую песню, а потом начала быстро разбивать лагерь за пределами селения. Ни угроз, ни ругани, ни каких-либо требований.
Робко и неуверенно крестьяне приблизились к возникшему словно по волшебству аккуратному лагерю, из которого неслись странные, никогда раньше не слышанные песни. Солдаты никого не прогоняли, даже к костру приглашали, где затягивались переделки под местные земных песен вроде «В лесу прифронтовом», и сочинения Сторна. А интенданты, вообще, чудо из чудес — честно расплатились за припасы и инструменты. После короткого отдыха армия так же быстро и без суеты снялась с места и замаршировала дальше. Ну а то, что всадники Тутса еще некоторое время следили за деревней: не побежит ли кто к родезцам с докладом о прошедшей армии, оставалось за кадром представления.
Неожиданно это понравилось и солдатам, такое развлечение было необычным по сравнению с привычным поведением: ворваться, напиться, побуянить и отправиться дальше. А тут все совершенно по-другому… В общем, все довольны. В следующей деревне строй был еще ровнее, песни звучали еще задорнее, а всадники еще бдительнее и даже отловили шпионов. Оказалось, родезцы пообещали плату за интересные известия о локхерцах. Плату шпионы получили заслуженную — петлю на шею, а армия двигалась вперед так же быстро, и вот уже перевал. Тут-то проводники и сообщили о надвигающейся непогоде, заставив Вольдемара крепко задуматься.
Подошел тир Дитон, он же бывший Крейс.
— Милорд, я отправил людей в крепость предупредить своих о нашем приближении.
— Что-нибудь нового есть?
— Ничего, милорд, все, как бывает обычно. Говорят, что к нашему приходу все готово и все будет хорошо.
— Если мы не сможем занять крепость… В снегопад будет трудновато отойти в порядке.
— Снег — это хорошо, милорд, мы незаметно подойдем к самым воротам. Да и не ждут нас. Мои шпионы сообщают, что родезцы даже не знают, что мы уже рядом. Мы с нашей скоростью опередили все новости, они от нас отстали.
— На это и рассчитывал, — буркнул князь, поплотнее закутываясь в свой знаменитый уже на всю армию плащ, прячась от резкого порыва ледяного ветра. — Но как глупо… никогда раньше не ставил все на успех, всегда оставлял лазейку на случай неудачи… Вот что, распорядись, чтобы один отряд построился цепочкой вдоль дороги с факелами. Как только они услышат шум боя, пусть подожгут факелы и ждут. Если у нас там ничего не выйдет, мы по этой цепочке огней найдем дорогу назад. Иначе… — князь внимательно изучил низкую тучу… — боюсь, многие заблудятся и сорвутся в пропасть.
— Сделаем, милорд. — Дитон, убедившись, что других приказов не будет, поспешил выполнить поручение.
А князь в очередной раз мечтал о радио, гадая, как там ситуация у Танзани, у короля и в столице? Начался ли бунт? Как там Конрон? Успел прибыть и занять столицу или нет? Жив ли вообще король или погиб от рук заговорщиков? Ведь может так оказаться, что его солдаты одержат тут сокрушительную победу, а в это время король уже убит, Эрих занял столицу и договаривается о мире с новым королем, а князь уже объявлен предателем.
Он тряхнул головой, прогоняя невеселые мысли, и чуть отъехал в сторону, пропуская телеги со станковыми арбалетами. Их-то зачем потащили вперед? Если с ходу крепость не захватить, то какая от них польза там будет в снегопад? Замахав руками офицеру, он привлек его внимание и распорядился отогнать все телеги и машины в сторону, оставив их у перевала под охраной.
— Захватим крепость, привезем после снегопада, а нет, так нам только мешать будут, — пояснил он.
Снег повалил, когда армия прошла примерно половину пути до запирающей перевал крепости. Князь, оглядывая скалы вокруг, никак не мог понять, каким образом Эрих сумел так быстро захватить их. И ведь не одну крепость взял, как сейчас делает он, а все, на всех четырех перевалах! Предательство? Очень возможно. Другого варианта князь просто не видел. Собственно, и он сам ведь рассчитывает не на прямой штурм.
Двигаться стало тяжело, офицеры, как могли, подбадривали солдат.
— Вот войдем в крепость, там и погреемся, и поедим! — услышал князь зычный голос Лигура.
«А если не войдем, то вполне можем замерзнуть по дороге обратно…» — Он тряхнул головой, прогоняя пораженческие мысли.
— Вперед! Скоро уже дойдем, и там нас встретят наши люди!
Люди встретили их, когда до крепости оставалось уже метров пятьсот. Если бы не снег, то ее стены уже вполне можно было бы разглядеть. Дитон подвел к Вольдемару невысокого плотного человека, наряженного в баранью шубу шерстью наружу. На поясе у него висел широкий с загнутым концом солидного размера нож. Таким удобно свежевать добычу, а вот для боя он вряд ли годен. Впрочем, лук за спиной годился как для охоты, так и для боя. Князь поймал себя на мысли, что не хотел бы воевать против отрядов таких людей в горах.
— Лир, милорд, — представил гостя Дитон. — Его люди уже готовы действовать.
Гость сдернул меховую шапку с головы и поклонился.
— Мои люди на местах. По сигналу они захватят ворота.
— Ворота открыты?
— Нет, милорд, но мост опущен. Родезцы ждут обоз из Родезии.
— Обоз? Когда? — встрепенулся князь.
— В течение ближайших пяти дней. Уже был гонец от них.
— Хорошо. — Князь развернулся к Лигуру и Тутсу, которые маячили чуть позади, дожидаясь приказов. — Тутс, твои люди в штурме не участвуют. Пусть они продвигаются чуть дальше по дороге мимо крепости и перекроют перевал. Из крепости в сторону Родезии никто не должен просочиться.
— С вашего позволения, милорд, — вмешался гость. — Там на перевале сидят мои люди, они никого не пропустят.
— Тем лучше, — кивнул князь, — но лишняя подстраховка не помешает.
Обсудив план штурма, он собрал офицеров отрядов и раздал приказы:
— Снег мешает видеть далеко, потому вся тяжесть боев ложится на наши восьмерки. Именно от их работы будет зависеть успех или неуспех штурма. Лигур, отряди наиболее подготовленных людей на захват детинца. Пусть сразу идут туда, не отвлекаясь ни на что. Выдели отряды для их прикрытия, чтобы никто их в дороге не задержал. Планы крепости все изучили?
Вокруг невнятно, но положительно загомонили. С этими планами князь достал всех, приказав выучить их, как молитвы, самолично принимал своеобразные экзамены.
— Направление атак тоже понятно? Тогда в путь. Лир, давай свой сигнал. Выступаем.
Едва армия тронулась с места, переходя с походного строя в боевой порядок, как Лир достал из мешка за спиной изогнутый рог, поднес его к губам и выдал какую-то протяжную низкую ноту, которая разнеслась чуть ли не по всему ущелью. Солдаты молча (специально предупреждали на этот счет) перешли с быстрого шага на бег, обнажив оружие. Впереди продвигались специально отобранные наиболее подготовленные люди в железных, в отличие от остальной армии, доспехах.
По замыслу князя, такие ударные отряды должны были первыми врываться во вражеские укрепления и первыми идти в атаку. Туда отбирали самых сильных и умелых, им выдавали специальные мощные доспехи и укрепленные щиты. К походу доспехи сделали для всех штурмовиков, как стали их называть с легкой руки князя. Их задача проста: ворваться во вражеский строй или крепость, как сейчас, прорваться, дав дорогу обычным солдатам, а потом прикрыть их фланги от контратак. По плану реформы армии такими штурмовыми подразделениями должны стать все первые роты батальонов, но пока он сумел подготовить только пятьдесят штурмовиков, которые и шли сейчас в атаку первыми.
Впереди раздались крики, грохот, заглушенный снегом. Когда князь на своем коне подъехал к воротам, они уже были распахнуты настежь, а бои с охранением, совсем не ожидавшим атаки с тыла и фронта, почти закончились. В ворота входили отряды, которые немедленно расходились по улицам, следуя назначенным им направлениям атаки.
Понаблюдав за происходящим, князь хмыкнул, можно гордиться, почти без суеты и без задержек. Вот что значит, когда каждый командир восьмерки знает, что надо делать, а ведь спорили с ним. Мол, зачем все разъяснять солдатам? Зато сейчас все действовали, не дожидаясь приказов командира, в такую пургу приказ не всегда получишь вовремя, да еще и непонятно, видит тебя твой командир или нет. Сейчас в армии Вольдемара почти каждый солдат был сам себе командиром, и знание общего плана атаки серьезно помогало избежать столпотворения и задержки.
Инженеры уже оборудовали укрепления перед воротами, стрелки занимали крыши домов, блокировались двери, чтобы жители не мешались под ногами.
К счастью, крепость хоть и солидная, но не очень большая, а потому неожиданность нападения и погода помогли занять ее почти всю за два часа, так и не встретив серьезного сопротивления, настолько неприятель оказался ошеломлен нападением. Если где родезцы и пытались наладить оборону, то устоять против слаженных атак у них не было никакого шанса.