— И вообще… ты вроде хотел остаться в столице только для поиска того, кто нанял наемников? Ты его нашел. Тебе пора наводить порядок в своем герцогстве.
Такой наезд от того, кого князь считал если не другом, то наставником в делах Локхера, слегка озадачил и даже немного задел. Чуть позже он сообразил, что Алазорскому зачем-то нужно, чтобы он убрался из столицы как можно быстрее. Сообразив это, он понял и то, почему его хотят убрать. Точнее, предположил, но готов был дать руку на отсечение, что его догадка верна. Это что ж тут такого задумал Алазорский, что убирают подальше и его, и других сторонников короля, которые в данный момент ему не очень нужны? А судя по бледному виду короля, тот в курсе ситуации, и если не поддерживает душой, то разумом целиком за. Произошедшее с герцогом Вертонским помогло Артону примирить душу и разум. Похоже, впервые он начал действовать, как положено королю: самостоятельно, не дожидаясь чьих-то подсказок и советов. Ленору только и оставалось малость придерживать юношеский порыв короля, дабы тот не наломал дров. Заодно объяснять ценность планирования.
И вроде бы ничего особенного не происходило… Да, арестовали многих из знати, так после бунта это было вполне ожидаемо. Наградили верных, наказали провинившихся. Вот только напряжение в воздухе от этого не исчезло, а даже наоборот — сгустилось и ощущалось почти физически.
Князь догадывался о причине, посматривая на собранного и серьезного герцога Алазорского. Заметил как-то по-тихому стягивающиеся в столицу войска. Покачал головой.
А потом состоялся серьезный разговор с герцогом, от которого князь вышел в крайне задумчивом состоянии.
— Значит, на стажировку и учебу для изучения опыта? — пробормотал он.
Предложение герцога не обмануло князя ни на минуту, хотя идея, предложенная Алазорским, была весьма здравой и даже прогрессивной для этого мира — направить к нему в герцогство людей для изучения опыта реформ в Торенде и работы созываемого парламента. Также ясно, что некоторая часть «студентов» будет шпионить и передавать информацию герцогу или королю.
С другой стороны, а чего ему опасаться? Предавать никого он не собирался, а люди, тем более люди грамотные, ему нужны. Очень сомнительно, что герцог Алазорский направит для перенятия опыта идиотов. Подберет лучших, которые смогут разобраться в происходящем, понять, творчески осмыслить и перенять, помогая в дальнейшем в реформах во всем королевстве. Тупых исполнителей не пошлют. Значит, они будут учиться у него, а он уж приставит к ним своих людей — пусть тоже набираются опыта и учатся у этих умных «учеников». Выгода взаимная. Несмотря на то, что пока это еще не очень заметно, но когда его реформы реально заработают, как раз и начнется жесточайший кадровый голод. Где найти столько достойных людей? Это ему пока везло и с Джеромом, и с Филиппом Нортом… Кстати, интересно, как там они с Танзани? Поладили? От их взаимоотношений многое зависит, ибо его планы были приняты и Артоном, и Алазорским, и новым командующим локхерской армии графом Норгером. А значит, вся тяжесть по доставке пополнений и припасов ляжет на Норта. Еще ведь и организацией снабжения по морю придется ему заниматься — совершенно новым для него делом. Но ничего, Филипп не дурак, справится.
В общем, все в столице находилось в движении. Армия, тайные агенты, дворяне, купцы. Все готовились к чему-то, кто-то прятался, кого-то искали. Только князь ощущал себя лишним на этом празднике жизни. Вроде бы и добивался того, чтобы его, наконец, оставили в покое и позволили побыть со вновь обретенной семьей, а когда мечта сбылась, его уже чуть ли не силой выталкивают к той самой семье, к которой стремился столько времени. Он растерялся.
Но всему приходит конец, вскоре ему объявили, что король ожидает герцога Торендского на прощальную аудиенцию. Намек достаточно весомый — убирайся-ка ты к себе и не мешай взрослым дядям наводить в королевстве порядок. Ожидаемо и вполне в духе тех предположений, которые князь сделал ранее: герцогу и королю по какой-то причине нужно, чтобы его имя не оказалось связано с тем, что вскоре начнется в королевстве в целом и в столице в частности. А то, что вскоре грянет буря, чувствовал последний нищий. Король, если он, конечно, хотел остаться настоящим королем, а не игрушкой разных партий у трона, не мог оставить произошедшее без внимания и последствий. И только князь догадывался, что ожидаемые последствия будут намного глобальнее, чем опасается в своих самых страшных кошмарах высшая аристократия королевства.
Что ж, в эти игры играть ему совершенно не хочется, а потому лучше последовать настойчивому совету герцога и убраться.
Прощальная аудиенция проходила в тронном зале, в котором, к удивлению князя, рядом с Артоном стояла Ортиния. Слегка бледная, собранная и непривычно серьезная. Видимо, уже отошла от гибели подруги Луны, но все еще не может забыть о ней.
Артон поднялся с трона.
— Внимание! — возгласил он. — Перед нами герцог Торенды, князь Вольдемар Старинов, который верой и правдой послужил Нам своими талантами и защитил королевство в момент, когда, казалось, сами боги отвернулись от него.
Дальше пошли такие славословия, что князь еле сдерживался, чтобы не морщиться. Мед и патока. Если верить словам короля, так он вообще не человек, а герой эпоса. Увы, но именно сейчас в этом обществе так и было принято. И пафос совсем не считался чем-то зазорным. Наоборот, полагали, что чем его больше, тем лучше и полнее передавались подвиги человека.
В общем, Вольдемару объявили, что жалуется ему золотая цепь — знак высшего доверия короля… и ведь действительно повесили эту цепь ему на шею. Двое слуг вынесли и торжественно водрузили. Потом даровали право обращаться к королю по имени в присутствии посторонних и обращаться к нему с просьбой в любое время дня и ночи. В общем, дали полный доступ во дворец. Очень серьезная привилегия.
Не забыли и Джерома, который получил свое баронство, но не от князя, а от самого короля. За большие заслуги в деле подавления бунта и помощь в розыске зачинщиков.
Чуть позже Артон говорил князю:
— Понимаю, что ты хотел бы наградить его лично, но для него так будет лучше. Одно дело получить титул, данный герцогом, а другое — королем. В первом случае он навсегда останется твоим человеком в глазах общества, а сейчас никто не посмеет придраться, его заслуги у всех на виду. Скорее удивились бы, если бы я не наградил его. — Тут Артон хмыкнул. — Ну и в глазах королевы его сердца ему плюсик.
Князь такой осведомленности не удивился, в свое время часто говорил Алазорскому о важности информации.
— Да я не возражаю, но теперь мне нужно думать, как его наградить… Но ладно, придумаю что-нибудь, благо дел намечено…
Король переглянулся с герцогом Алазорским и кивнул.
— Вскоре мы отправим к тебе первую партию для стажировки. Сначала небольшую, чтобы было ясно, что и как делать, и выявить все возможные проблемы, которые неизбежно появятся.
— Благоразумно, — согласился князь.
— В таком случае, езжай, — кивнул Артон. Потом достал из-за пазухи монету на нитке. — Видишь, все еще храню. И однажды отдам тебе свой долг.
— Буду ждать с нетерпением, ваше величество.
Артон хмыкнул.
— Не умеешь ты быть придворным, не умеешь. Даже в этом обращении никакой почтительности. Но признаться, твоя необычная манера общения начала мне даже нравиться. Надеюсь вскоре увидеть при дворе и тебя, и твою сестру.
Намек более чем понятен, и князь склонил голову, чуть попятился. После чего покинул кабинет. Что ж, у короля свои дела, у него свои…
Но уехать в герцогство у него так и не получилось… Как раз когда князь уже собирался запрыгнуть в седло, примчался гонец от короля с просьбой-приказом задержаться в столице. В записке же сообщалось, что от короля Эриха приехали послы для переговоров о мире…
Глава 28
Танзани пребывал в довольно растрепанных чувствах, что случалось с ним крайне редко. Точнее, он даже не помнил, когда испытывал нечто подобное. С одной стороны, его долг командующего королевской гвардией призывал быть рядом с королем, тем более в такой ответственный момент, с другой, понимал и важность порученного ему дела. Не признавать, что он один из немногих командиров Локхера, способных составить конкуренцию родезским военачальникам, было довольно трудно. Да и проведенное с князем время не прошло даром. Будучи неглупым человеком, он видел, что методы князя весьма эффективны. Идут вразрез с честью? Ну, тут с какой стороны посмотреть. Он же никого не обманывает, не предает, просто использует необычные приемы. Так ведь и Эрих делает то же самое, а он считается образцом короля и полководца, чья слава гремит даже в империи.
Несколько раз Танзани мысленно пытался подобрать кого-нибудь другого на свое место, чтобы самому быть рядом с королем, но… Кого? Либо очень осторожные, либо чрезмерно… рыцари. Вперед в атаку идти могут, а думать о будущем — нет. А тут еще письмо от герцога Алазорского, в котором он настойчиво советовал пока воздержаться от появления в столице, даже если представится возможность.
В последнее время благодаря опять-таки Вольдемару Танзани даже сдружился с герцогом, позабыв про былое соперничество, так что подобный совет оказался несколько неожиданным. Правда, по мере поступления известий ему стала ясна причина такой странной просьбы. И если он прав, то герцог и Вольдемара постарается убрать из столицы.
Вопреки общему мнению, Танзани не был упертым рыцарем без страха и упрека, как его рисовали и сторонники, и противники. Он умел быть и хитрым, и безжалостным, а когда нужно — и коварным змеем, иначе как бы он сумел охранять короля в том серпентарии, что зовется королевским двором? Потому и понимал необходимость будущих чисток среди высшей знати, дабы навсегда вырвать у них зубы. Непонятно только, почему Алазорский считает, что ему нужно держаться от этого всего подальше. Неужели полагает, что рыцарская честь заставит его вмешаться и защитить мятежников? Вряд ли, герцог слишком умен, чтобы не суметь оценить его как человека. Значит, для чего-то нужно, чтобы он не оказался в этом замешанным.