Как прекрасно, что ее мать так откровенна с ней! Если бы только Алекс была так же откровенна сама с собой!
Ашбертон-Хаус гудел как растревоженный улей. Гул голосов смешивался со звуками начинающегося бала. Первые зеваки уже собрались на площади, чтобы поглазеть на гостей, которые вот-вот начнут прибывать, и послушать разноголосые звуки настраиваемых инструментов, доносившиеся из бального зала.
Гэвин смотрел на свое отражение в зеркале и бурчал себе под нос:
– Я выгляжу как разряженный пингвин. Вы знакомы с пингвинами, Хаббл? Это птицы, которые обитают в далеких морях и из-за своего внешнего вида кажутся ужасно глупыми.
Как будто на них надели фраки.
– Я знаю этих птиц, милорд, – невозмутимо ответил камердинер. – Они выглядят очень красиво, как и полагается животным, тогда как вы выглядите, как подобает джентльмену.
– Благодарю вас за комплимент. И постараюсь не подвести. Хаббл поклонился и ушел узнать, не последует ли дальнейших приказаний от Ашбертона. Гэвину не терпелось увидеть Алекс. Он взял шкатулку с драгоценностями и постучал в; комнату жены, чтобы предупредить о своем приходе. Она вертелась перед зеркалом.
– Может, еще не поздно удрать в Америку и таким способом избежать этого бала? – простонала Алекс.
– Боюсь, что мы опоздали.
Она отвернулась от зеркала, ее легкое дыхание едва коснулось его, но ему показалось, будто его ударил рангоут. Шелковое синее платье колыхнулось, приоткрыв кружево нижних юбок, вместе с облегающим лифом они подчеркивали стройность фигуры, а глубокое декольте могло свести с ума любого мужчину. Темные волосы были зачесаны наверх и украшены цветам! из оранжереи Ашбертона. Он смотрел на нее и не верил, что это та самая отчаявшаяся женщина, какую он увидел впервые Мадуре.
Она взглянула на него, уголки ее губ чуть приподнялись.
– Ты выглядишь чудесно, Гэвин. Настоящий граф, как бы тебе ни было ненавистно твое новое положение.
– А вы выглядите потрясающе, миссис С.
Она отвернулась к зеркалу.
– Миссис С. Странно. Я-то думала, что «С» – первая буква слов «скандал» или «стыд»… или каких угодно, касающихся моего постыдного прошлого.
Нужно быть предельно внимательным к ней сегодня, подумал Гэвин, заметив, как она нервничает. Неудивительно, вел на этом балу ей предстоит предстать перед обществом, в котором она росла. Зная, сколько она выстрадала, все будут относиться к ней с жалостью, или отвращением, или болью…
– «С» – значит «Сиборн». И успокойся, никто ничего не знает. – Он нежно ее поцеловал. Но поцелуй был легким, поскольку для другого не было времени. Ее губы были прохладными, а руки как ледышки. – Если кто-то узнает, что произошло с тобой, тем хуже для него. Запомни, ты не совершила ничего такого, чего должна была бы стыдиться.
Она робко улыбнулась ему.
– И горе тому, кто пробудит твои защитные инстинкты, нагрубив мне. Спасибо, Гэвин. То, что ты, зная все, не испытываешь ко мне отвращения, значит для меня очень много.
Он мог провести остаток ночи, глядя в эти правдивые, ранимые и глубокие, словно морская вода, глаза.
– И я тоже благодарен тебе. Мы так много знаем друг о друге, что женитьба была единственным выходом.
Она рассмеялась.
– Судьба улыбнулась нам… Я поднимусь в классную комнату, хочу показать девочкам мое платье. Ты не пойдешь со мной?
– Охотно, но сначала… – Он протянул Алекс шкатулку с драгоценностями. – Я купил эти камни на Цейлоне как раз перед нашей свадьбой и привез их сюда. Запоздалый свадебный подарок.
Алекс ахнула, подняв крышку и увидев сверкающее сапфировое колье, серьги и браслет.
– Какая красота! Я… я не знаю… что и сказать…
– Если ты посмеешь сказать, что недостойна их, мне придется тебя отшлепать. – Он вынул колье из шкатулки. – Ты не хочешь надеть его сегодня?
– Ты знаешь меня слишком хорошо. – Она улыбнулась, снимая жемчуг, который позаимствовала у матери. – Сапфиры больше подходят к этому платью.
– Я выбирал их под твои глаза, хотя в сапфирах и нет оттенка зеленого. – Застегнув колье на ее шее, он положил руки на ее обнаженные плечи. – Бутоны роз в твоих волосах также изысканны, как и ты сама. – Он нагнулся и поцеловал ее в шею, как раз над сверкающими камнями.
Она вздрогнула, но не от отвращения.
– Ты обладаешь удивительным даром делать женщину еще красивее.
– Я просто говорю правду. – Он взял ее руку. – А теперь пойдем навестим девочек, пока не начался бал.
Они поднялись на верхний этаж, где кузины наслаждались деликатесами, которые будут поданы вечером. Девочки оторвались от тарталеток с лобстером и сыром и с восторгом встретили гостей.
– Ты настоящая принцесса, мама! – восхитилась Кейти.
Алекс рассмеялась.
– Я рада, что ты так думаешь, но через десять лет ты меня затмишь.
– Никогда!
Энн Кэньон, сводная сестра Алекс, поддержала ее:
– Ты, Кейти, еще и блондинка, так что будешь даже красивее. Как тетя Розалинда.
– Но мама была актриса. Это интереснее, чем принцесса, – заявила юная леди Мария.
Девочки затеяли спор, выясняя, что же лучше: актриса, принцесса или фея. Алекс поцеловала дочь, и они спустились вниз. Перед тем как предстать перед гостями, Алекс вдруг остановилась, размышляя, а не сбежать ли ей, пока не поздно.
– Вперед, моя дорогая, – прошептал Гэвин.
– Солдаты, которые первыми штурмуют крепость, обязательно погибают.
Он бы хотел, чтобы она не воспринимала его слова так буквально.
– Я думаю, ты больше боишься того, что ты сама изменилась, нежели ваших гостей. Я уверен, все твои страхи напрасны. Все будет не так плохо, как ты думаешь.
Она облизала губы кончиком языка.
– Полковник как-то сказал мне, что события, которых мы хотим избежать, никогда не бывают такими плохими, как мы ожидаем.
– Ну а я что говорю? Разве мы с ним можем ошибаться?
– Надеюсь, что нет. – Подняв голову, она храбро вступила на поле битвы.
К счастью, длинная вереница прибывающих гостей предполагала лишь обмен дежурными приветствиями. Все с любопытством смотрели на Гэвина и произносили соболезнования по поводу кончины его деда. Некоторые расспрашивали его о политических пристрастиях, а один старый виконт напрямик спросил, к какой партии он принадлежит: консерваторов или либералов? Гэвин уклонился от ответа, иначе у бедного виконта случился бы удар.
Филипп Эллиот прибыл одним из первых.
– Я рад приветствовать вас, – улыбнулся ему Гэвин.
Молодой человек приподнял бровь:
– Шакалу нельзя позволять смотреть на кровь.
Тонкая ирония говорила о том, что Филипп преодолел шок и находится на пути к выздоровлению. Он выстоял, но как жаль, что в молодости он не приобрел никакой полезной профессии, думал Гэвин в соответствии со своим американским взглядом на жизнь. Из него мог бы получиться неплохой моряк… В Британии быть джентльменом – значит всегда заниматься каким-нибудь делом.
Алекс стояла рядом и радостно приветствовала гостей, многие из которых хорошо знали ее семью. А некоторые даже помнили ее девочкой. Она, забыв все свои страхи, была очаровательна и оживлена. Достойная дочь своей матери и куда больше графиня, нежели он сам.
Для Гэвина приятным сюрпризом оказался мужчина средних лет с ироничным блеском в глазах.
– Я Маркленд, – представился он. В его произношении слышался американский акцент. – Добро пожаловать в палату лордов – нам нужно заполучить побольше радикалов, приехавших из колоний.
Гэвин пожал протянутую руку:
– Откуда вы знаете, что я радикал?
Маркленд хмыкнул:
– Мир очень тесен. У моей жены есть сестра-близняшка, так вот, она замужем за одним из друзей вашего тестя. Высший свет в Бостоне так же замкнут, как и в Лондоне. Вы, возможно, слыхали обо мне в Америке? Мое настоящее имя – Джейсон Трэверс.
– Ну конечно! – радостно воскликнул Гэвин. – У нас с вами одинаковый бизнес. Вы легендарная фигура в Бостоне среди моряков – вас называют Американский орел.
– На мой взгляд, это прозвище подходит и вам. Я руководил своей компанией из Ливерпуля и послал сыновей в Гарвард, чтобы они прониклись свободолюбивыми американскими идеями. – Маркленд вдруг стал серьезным. – Здесь тоже близится время реформ, мы собирается признать католицизм, улучшить систему выборов, принять законы, охраняющие детей от изнурительного труда на фабриках. Вы готовы примкнуть к нашим рядам?
– Разумеется, почему бы и нет?
– Вы удивитесь, узнав, как много на свете людей, не желающих видеть дальше собственного носа. Но уверен, наши демократические идеи со временем приживутся даже здесь.
Гэвин улыбнулся:
– Вам удалось уговорить меня подумать о палате лордов. Кто знает, вдруг я смогу принести вам пользу.
– Не сомневаюсь, что сможете и принесете. А если вы когда-нибудь захотите поговорить с земляком-американцем, у которого свой конфликт с британским истеблишментом, то запросто обращайтесь ко мне. Вы будете ругать Восточную компанию, а я расскажу вам о том, как провел время в тюремных казематах на Темзе. – Маркленд, улыбнувшись, повернулся к Алекс: – Почему ты до сих пор не навестила меня и Кайру, негодная девчонка?
– Дядя Джейсон! – Апекс упала в его объятия. – Как я рада видеть вас! А где тетя Кайра?
– Она немного нездорова и осталась дома, но строго-настрого приказала мне пригласить тебя к нам в гости. На следующей неделе она устраивает чай, где будут только леди.
Гэвин получил еще одно подтверждение того, что Алекс связана с большинством именитых фамилий Британии – либо через кровное родство, либо благодаря давним дружеским связям. Вот, например, два ее бывших поклонника подошли и ласково поздоровались с ней, а затем представили своих жен. Все гости были рады возможности пообщаться друг с другом в неформальной обстановке, и Алекс незачем было так переживать.
Череда гостей подходила к концу, и тут Гэвин повернулся, чтобы приветствовать вновь прибывшего гостя, и… оказался лицом к лицу с сэром Бартоном Пирсом. Высокий и широкоплечий, Пирс прямо-таки расцвел в Лондоне – он был уважаем и излучал самодовольство. Протянув руку Гэвину, он произнес елейным тоном: