– Ага. А некоторые еще и опаздывают, – предположил я.
– Скрамп – наверняка, – буркнула, почти прорычала Джоан.
– Кто-кто? – заинтересовался я.
– Триша Скрамп. Актриса.
– Вы ее недолюбливаете?
– Терпеть не могу эту самовлюбленную, эгоистичную сучку! – с наслаждением произнесла Джоан. – Строит из себя принцессу, и все до одного в съемочной. группе прекрасно понимают, что им нет нужды торопиться или трезветь к сроку, потому что Ее Похотливое Высочество все равно не соблаговолит притащить свою царственную задницу вовремя. Так и чешутся руки выдрать ее как следует…
– Мне кажется, вам не стоит так уж сдерживать свои эмоции, – заметил я.
Она от души рассмеялась.
– Извините. Последнее дело вовлекать новобранцев в старые политические дрязги. Наверное, я просто огорчаюсь из-за того, что мне пришлось снова с ней работать. Как-то я этого не ожидала.
Ага… Неприязнь к порностарлетке. То самое, что мы в своем бизнесе называем термином «мотив». Джоан не производила впечатления человека, способного хладнокровно наводить смертельную стрегу, но я на горьком опыте убедился в том, что умелый лжец способен казаться воплощенной невинностью вплоть до момента, когда вонзит тебе нож в спину. Поэтому как добросовестный следователь я копнул глубже в поисках информации.
– Почему так?
Она тряхнула головой.
– Уйдя из «Силверлайт стьюдиз», чтобы основать собственную фирму, Артуро нажил кучу врагов.
– А что вы думаете на этот счет? В смысле, об этом его шаге?
Она вздохнула:
– Артуро – идиот. Он неплохой человек и хотел как лучше. Все, кто работает с ним сейчас, рискуют оказаться в черных списках у «Силверлайта».
– Даже Трикси? Я хочу сказать, если она и правда звезда, разве студия не хотела бы переманить ее обратно?
Джоан наклонилась проверить подключение и догнала в разъем штеккер, который я только что вставил.
– Да вы не обдолбанный часом? Она звезда с ограниченным сроком годности. Они найдут ей замену, не моргнув.
– Вас послушать, так она довольно решительная девушка.
Джоан покачала головой:
– Не путайте глупость со смелостью. Хотя, пожалуй, она достаточно глупа, чтобы полагать себя слишком ценной и незаменимой.
– Не будь я проницательным, сказал бы, что вы ее недолюбливаете.
– Люблю я ее или нет, это ничего не меняет, – возразила Джоан. – Если я должна работать с ней, значит, буду работать.
Я постоял немного, глядя на то, как она, твердо сжав губы, начинает закрывать крышки пустых контейнеров и относить их к задней стене студии. Черт, я мог биться об заклад, что Триша Скрамп, она же Трикси Виксен, не отличается таким же чувством долга по отношению к работе.
Я помог Джоан собрать контейнеры. Движения ее были порывисты; из-под маски профессиональной решимости проглядывало раздражение. Продолжая работать, я как мог исподтишка приглядывался к ней. Ей здесь явно не нравилось. Могла ли она целиться в Артуро при помощи крупнокалиберного энтропийного проклятия?
Да нет, не завязывалось. В голосе ее, когда она говорила об Артуро, не сквозило ни тени враждебности. И потом, если уж она и впрямь была настолько сильным заклинателем, чтобы наводить такие штуки, то не смогла бы работать в окружении стольких электронных устройств. К тому же, если она питала к Артуро убийственно-враждебные чувства, значит, она актриса, каких я еще не видывал.
Я не исключал этого совершенно. Однако интуиция посылала мне сложные сигналы. С одной стороны, она говорила, что Джоан – человек достойный. С другой стороны, она говорила еще и то, что женщина эта гораздо глубже, чем представляется глазу. Что-то упрямо твердило мне: все кудасерьезнее, чем кажется, – ситуация даже опаснее, чем я считал сначала.
Не нравилось мне это. Ох как не нравилось.
Джоан закрыла последний контейнер, прервав мои размышления.
– Что ж, хорошо, – сказала она. – Включаем питание, что ли?
– Э… – произнес я. – Возможно, мне не стоит находиться здесь, когда вы это сделаете.
Она подняла бровь, выжидающе глядя на меня.
– Это… – пробормотал я. – Видите ли, у меня в голове пластина. И она чувствительна ко всяким там электрическим полям. Ну, там, от высоковольтного оборудования… в этом роде. Я лучше вернусь, когда все уже будет работать, – так я смогу сразу выйти, если возникнут проблемы.
Джоан смерила меня взглядом, полным скепсиса.
– Это правда так?
– Угу.
Она нахмурилась:
– Как вы вообще попали на эту работу?
Черт, враль из меня никакой. Я лихорадочно подыскивал ответ, который начинался бы не с «Э-э…».
Однако мне так и не дали этого сделать.
Волна безмолвной, невидимой энергии – холодной, отвратительной – накатила на меня, захлестнув с головой. Желудок сжался в приступе тошноты, руки и плечи покрылись гусиной кожей. Черная, опасная магия клубилась в воздухе, втекая в студию через дверь. Такая магия уничтожает, ломает, гноит, растлевает…
Как раз такая нужна для наведения смертельного энтропийного проклятия.
– Что случилось? – Джоан схватила меня за руку и тряхнула. – Гарри! Вы весь дрожите. Вы здоровы?
– Кто… – с трудом выдавил я из себя, – кто еще в здании?
– Джейк, Бобби, Эмма и Жизель. Больше никого пока.
На нетвердых ногах я бросился к своему рюкзаку и схватил его. Я упал бы при этом, не подхвати меня в последний момент Джоан.
– Покажите где.
Джоан потрясенно зажмурилась.
– Что?
Насколько мог, я отогнал от себя эмоции, наведенные черной магией.
– Они в опасности… – рявкнул я. – Где они? Ну?
Мои слова явно встревожили Джоан, но выражение ее лица сделалось скорее озабоченным, чем испуганным. Джоан кивнула и почти бегом вытащила меня из студии через боковой выход. Мы одолели марш решетчатой металлической лестницы и по коридору бросились к двери, на которой красовалась надпись «ГРИМЕРНЫЕ».
– Держитесь сзади, – рявкнул я и сделал шаг вперед.
Я не успел еще взяться за дверную ручку, как послышался женский визг.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я рывком отворил дверь. Помещение размером примерно с мою квартиру было уставлено зеркалами, трюмо, складными столами и стульями. Заряд смертоносной энергии ударил мне прямо в лицо. Справа от меня стоял Бобби, на лице которого значилось полнейшее замешательство. Краем глаза я заметил слева женщину, почти совершенно раздетую. Не задерживаясь, чтобы потаращиться на нее, я бросился через комнату к следующей двери. Она приоткрылась и тут же снова захлопнулась.
Распахнув дверь пинком ноги, я ворвался в ванную размером с мою спальню; наверное, в этом нет ничего особенного, но я к такому как-то не привык еще. В жарком, влажном воздухе пахло дорогим мылом. Вода в душевой кабине продолжала шуметь, но стеклянная дверь оскалилась остриями битого стекла. Осколки рассыпались по полу, залитому водой, а еще больше – кровью. На полу лежало два неподвижных тела.
Я ничего еще не понял, а мои инстинкты уже предостерегающе взвыли что твоя сирена. Не успев ступить в лужу красной от крови воды, я оттолкнулся ногой и прыгнул как мог дальше и выше. Я больно двинулся голенью об угол раковины и начал падать, но схватился за кран и подтянулся вверх. Лодыжка болела как черт-те что, зато ноги так и не коснулись пола. Теперь уже и мозг с запозданием оценил обстановку. Двое людей на полу не шевелились не из-за обморока: тела их свела конвульсией жуткая боль.
В углу ванной что-то искрило. Я пригляделся: тяжелый, высоковольтный прожектор сорвался со скобы под потолком, и оголенные провода лежали теперь прямо в луже алой жидкости на полу.
Как я уже говорил, я не очень-то лажу с техникой в тех случаях, когда мне нужно ею пользоваться. Зато когда по-настоящему хочется разнести ее к чертовой матери, держитесь все. Я выбросил правую руку в направлении прожектора и почти нечленораздельно прохрипел слова заклинания, послав заряд энергии размером с хорошее, пусть и невидимое пушечное ядро. Воздух затрещал от моего заклятия, провода вспыхнули на пару секунд фонтанами ослепительно голубых электрических разрядов.
А потом свет погас.
Во всем этом чертовом здании.
Упс…
Я услышал сдавленные стоны – предположительно Джейка и кого-то по имени Жизель. Я расстегнул пуговицы на груди и достал свой амулет-пентаграмму.
– Что случилось? – послышался полный подозрения голос Бобби. Господи, что за болван… – Эй, торчок, что ты, в натуре, делаешь, а?
– Где, черт подери, аварийное освещение? – раздраженно произнес женский голос. В дверном проеме замерцал слабый свет, и я увидел Джоан, высоко поднявшую руку с зажатым в ней фонариком-брелком. – Что здесь происходит?
– Вызовите службу девять-один-один, – рявкнул я. – И быстрее: тут кровотечение.
– Но вам нужен свет, – возразила Джоан.
– У меня есть. – Я направил энергию в амулет. Серебряная пентаграмма замерцала и засветилась ровным голубым сиянием, от которого кровь на полу казалась черной. – Живее. И когда вернетесь, захватите с собой весь лед, что найдете в доме.
Джоан повернулась и исчезла. В открытую дверь я услышал еще, как она рявкнула:
– Не мешайся под ногами, болван безмозглый! – А потом шаги ее стихли.
Я сполз с раковины, шлепая по воде, подошел к лежащим и опустился рядом с ними на колени. Джейк, голый по пояс, пошевелился.
– Ох, – произнес он. – Ох.
– Вы как, в порядке? – спросил я.
Он сел. Его повело в сторону, и он оперся рукой о пол.
– Ерунда. Вот Жизель… Она, должно быть, поскользнулась в душе. Я бросился помочь ей…
Я переключил внимание на девушку. Совсем еще молоденькая, на мой вкус немного худощавая – длинные руки-ноги, длинные волосы. Я перекатил ее на спину. На шее багровел длинный порез – от уха до ключицы. Кожа блестела от крови, рот приоткрылся, глаза остекленели.
– Черт! – Я схватил с полки на стене полотенце и крепко прижал к ране. – Джейк, нужна ваша помощь.
Он ошарашенно заморгал.
– Она мертва?