Общие начала культурно-исторической психологии
Я проделал достаточно большой обзор того, что было сделано психологами различных времен и стран для создания Культурно-Исторической (КИ) психологии. В этом разделе я хотел бы изложить свои собственные взгляды. Не могу уверенно добавить: «опираясь на труды предшественников». Скорее, – учитывая их опыт, – поскольку, как вы могли убедиться, после Константина Дмитриевича Кавелина в их трудах действительно полезного было весьма немного.
Думаю, потому, что разрабатываемые ими науки просто перестали быть наукой о душе, то есть собственно психологией. По сути, это были двухслойные построения, которые говорили людям об одном, а внутри скрывали совсем иные цели, связанные с задачами естественнонаучного сообщества, захватывающего власть в мире, и с личными задачами ученых, стремящихся занять положение в научном сообществе. В силу этого, ученые эти могли быть очень успешны и даже знамениты в научном мире, но не слишком преуспевали в заявленных ими целях изучения души.
Поэтому большую часть того, что известно сейчас как культурно-историческая психология, приходится считать лишь разделом культурной антропологии, то есть науки о человеке, изучающей его через культуру и немножко через поведение, определяемое «культурой», то есть обычаями тех обществ, в которых этот человек воспитывался или живет.
Хотят того ныне правящие в научной психологии люди или не хотят, но КИ-психология, как, впрочем, и любая иная психология, должна быть НАУКОЙ О ДУШЕ.
В случае КИ-психологии, это оказывается наука, не прямо изучающая душу, а изучающая ее опосредованно, через культурно-исторические проявления. Кроме КИ-психологии должно существовать еще несколько психологических наук, из которых только Общая психология должна изучать душу прямо. Все остальные, вроде психологии телесной или психологии сознания, вынуждены будут изучать душу опосредованно, через проявления в теле или сознании.
Вызвана необходимость существования таких опосредованных психологических наук, конечно же, тем, что прямое наблюдение души для человека, не владеющего искусством самонаблюдения и самоосознавания, трудно, а порой и невозможно. Поэтому и необходимо создать школу такого созерцания души, описав все те проявления ее, которые мы, несмотря ни на что, все же узнаем как душевные. Вот этой задаче и служат все промежуточные или, точнее, предварительные психологии.
Культурно-историческая психология оказывается первой из них, потому что она дальше всех отстоит от непосредственного созерцания души. В силу этого она может быть только исходной ступенью в движении к душе, и началом или основой всей школы психологии, без которой все остальные психологии просто невозможны, потому что окажутся слишком сложны и запутаны.
КИ-психология, будучи выведена в отдельную науку, позволит описать и выделить для осознавания огромный слой понятий о душе, которые живут в нашем сознании и так или иначе накладываются на представления любого исследователя, который пытается вести психологические изыскания.
В сущности, создание или изучение культурно-исторической психологии – это большое очищение для любого человека, который хочет познать душу или самого себя.
Часть перваяИсходные понятия
В начале исследования мне придется определить некоторые исходные понятия. Они, безусловно, не будут точными определениями, хотя бы потому, что само исследование должно будет их уточнить. Но они должны быть достаточными для того, чтобы исследование стало возможным.
Поэтому я постараюсь исходно дать самые общие определения того, что входит в само название предмета моего исследования, отразившегося в названии Культурно-историческая психология, понимаемая как наука о душе. Это значит, что мне придется дать определения душе, культуре, истории и их сочетанию в культурно-историческом подходе, а также науке, как способу познавать.
Глава 1Душа
Самое общее определение понятия «душа», которое я могу дать, вытекает из моего собственного опыта.
Душа – это то тонкое тело, в котором я оказываюсь после смерти, или когда выхожу из тела, обычно именуемого физическим. Душа – это то, про что Пушкин сказал: нет, весь я не умру, душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит…
Опыт, который был у меня, со всей определенностью свидетельствует: мы выходим из своих тел и можем существовать вне их. При этом мы сохраняем способности воспринимать действительность, думать и испытывать чувства, хотя «телесные ощущения» и утрачиваются.
Кроме того, мой опыт прикладного психолога позволяет утверждать и то, что люди в состоянии вспоминать прошлые жизни или воплощения. Я постоянно собираю описания «странных рассказов», которые мелькают у детей, еще не успевших окончательно забыть, как и почему они пришли в эту жизнь. Единственный способ усомниться в подлинности их переживаний – это объявить, что дети еще не владеют научной объективностью.
Дети действительно не в состоянии говорить научно, их сознание, к счастью, еще чисто от этой болезни, поэтому они просто помнят о том, как погибали и почему у них те или иные родимые пятна или повторяющиеся странные боли. Они очень плохие ученые, но совершенно «объективные» свидетели…
Душа – это то, в чем я переживу свой прах…
Глава 2Наука
Я не намерен давать определение того, что научное сообщество называет Наукой. Хотя должен указать, что в этом общеизвестном понятии скрываются два слоя: Наука как сообщество с определенной культурой и целями, и наука как способ познавать действительность или постигать истину.
Я, безусловно, буду работать только внутри второго понятия. Для меня наука – это способ постижения действительности, а в данном случае – души.
Но при этом надо сразу оговориться, способ этот предполагает некое устроение, иначе было бы достаточно ограничиться только самим понятием «способ». Наука рождается тогда, когда предмет сложен, и прямому и простому познанию не поддается. Наука – это сложный способ познания действительности.
Вот вопрос: зачем нужны сложные способы познания, если можно познавать просто?
По опыту прикладной работы могу сказать: отнюдь не потому, что сложны предметы. Любой предмет можно познавать просто, прямым созерцанием. К сожалению, мы не можем. Можно сказать: не умеем, но «не можем» будет вернее. Даже если нам опишут простой способ познания, наше сложное сознание не в состоянии его взять. Ему нужно орудие, соответствующее его собственному устройству.
Сложные способы познания, науки – это своеобразные переходные приспособления от сложного устройства познающего действительность сознания к предмету познания.
Такое определение науки позволяет увидеть ее обязательные части. Во- первых, острием любой науки является прямое созерцание действительности. Оно случается у любого ученого и обычно называется прозрениями. Именно прозрения записываются под именем открытий.
Прозрения редки и легки, но до них сложно добраться. К тому же их невозможно понять и приручить. Поэтому основное тело наук составляют способы, каким ученые вводят себя в тот исследовательский транс, который завершается прозрением. Может завершиться…
Они составляют Тело науки.
Глава 3Тело науки
Что входит в обычный набор орудий исследователя, получающий название собственно науки?
Безусловно, язык и умение его использовать. Тот самый язык, которым ты описываешь свои прозрения, если хочешь их сохранить. Если вдуматься, то описание прозрения является его убийством, описание уже не есть прозрение… Но лучшего способа сохранить само потрясающее ощущение прикосновения к истине и лучшего способа удержания состояния, позволяющего прозревать, человечество не имеет.
Конечно, это состояние можно просто запомнить, но запись и есть вид запоминания, вынесенный вовне, так сказать, на внешний хранитель. К тому же, обычные воспоминания имеют свойство таять и исчезать со временем. Поэтому запись является прекрасным орудием воздействия на самого себя, а точнее, перевода себя в то измененное состояние сознания, в котором тебе однажды удалось достичь…
Вот ради ввода себя в особое, познающее истину, состояние сознания и создаются описания открытий или прозрений. Но уже в сказанном очевидно, что их задача в действительности не сохранить открытие – сохранение открытий, если вы вдумаетесь, не имеет никакого отношения к постижению истины. Это лишь способ, как улучшить свою жизнь. К примеру, зарабатывая на своих открытиях деньги или восхищение.
Следовательно, имеет значение только сохранение возможности войти в состояние познания истины еще раз, и входить в него с каждым разом легче и легче. Вот зачем нужна запись и сам язык науки.
Из этого с очевидностью следует, что надо записывать не только и не столько само состояние «прозревания», сколько то, как ты себя в него ввел. В сущности, путь или способ, каким тебе это удалось.
Так рождался в начале семнадцатого века знаменитый Декартовский «Трактат о методе», покоривший человечество и заложивший основы всего наукотворчества. Наука – это подробное описание тех странных душевных движений, которыми ты можешь ввести себя в особое, измененное состояние сознания, позволяющее приобщиться к истине, то есть прозревать действительность.
Иными словами, вся наука – это сложнейшее психологическое упражнение трансового рода, подобное употреблению наркотиков или медитативным практикам вроде шаманских плясок. И упражнение действенное. Именно в силу этого оно смогло вытеснить магические способы введения себя в транс и сильно потеснило религию.
Способы введения и запоминания, и сохранения этих способов…
Я не буду их сейчас перечислять, потому что вся остальная книга и будет описанием того, как можно для постижения истины использовать культурно-исторический подход. А также описанием того, как он воздействует на наше сознание и какие состояния вызывает.
Глава 4Культурно-исторический подход
Собственно определения понятий «культура» и «история» не существенны для моего исследования, они нужны только как составные части того, что психологи считают культурно-историческим подходом в психологии. Поэтому мне вполне достаточно служебных определений, позволяющих отсечь все огромные слои представлений, которые накопились у ученых за века размышлений и о культуре, и об истории.
С точки зрения психолога, культура – это то содержание сознания человека, в котором отразились представления его общества о том, как устроен мир, как использовать различные вещи этого мира и как надо себя вести сквозь него к той цели, ради которой ты в этот мир пришел. В сущности, культура воплощается в Образах мира и мировоззрениях, а также в поведении человека.
Оба эти понятия – мировоззрение и поведение – очень сложные, то есть, сложены или составлены из множества образных слоев. Вот эти состоящие из образов слои сознания, рассматриваемые в последовательности или один относительно другого, и составляют историю в рамках психологии.
Иными словами, исторический подход психолога – это способ понять, как появились те или иные представления и как они увязаны с предыдущими и последующими представлениями или содержаниями сознания.
Все понятия, названные мною, надо бы подробно описывать и определять. Они настолько важны, что им стоит посвятить отдельные главы.
Глава 5Мировоззрение
Насколько я могу об этом судить, наши психологи не считают понятие «мировоззрение» своим. Его как-то упоминают, но я не помню такого учебника психологии, в котором ему посвящалась бы хотя бы отдельная глава. В основном мировоззрение поминается лишь попутно, в связи с мышлением или личностью. Думаю, что это вызвано тем, что психологи считают понятие мировоззрения исходно философским предметом.
Слово «мировоззрение» относительно новое, его не знает Даль и не используют русские этимологические словари. Один Фасмер кратко пишет: «калька из немецкого Weltanschaung».
В немецком это слово появляется с начала восемнадцатого века, созданное романтиками. Затем его использует Шлейермахер в «Речи о религии» и Гегель в «Феноменологии духа», говоря о «моральном и теоретическом мировоззрении». Вот после Гегеля и началось путешествие этого слова по умам.
Для русского психолога его существование особенно важно, потому что марксизм впитал его вместе с гегелевской диалектикой, и вся идеологическая битва за советскую власть, по сути, была битвой за мировоззрение, точнее, за насаждение нужного коммунистической власти мировоззрения. В силу этого «мировоззрение» как понятие считалось принадлежностью марксизма, который был философией нового режима, и психологам ни в коем случае нельзя было присваивать его себе. Тем более что они большую часть советской эпохи были в опале. Все-таки слишком от них попахивало наукой о психе…
Если мы вспомним, что именно работа с мировоззрением позволила коммунистам перевернуть мир, станет очевидно, что хоть слово это и новодел, но оно явно называет какое-то действительное явление и, значит, является лишь именем некоего понятия, описывающего это явление. Поэтому, разобрать определения советских философов и психологов необходимо.
Сразу отмечу: явления действительности существуют независимо от наличия у нас понятия о них. Понятия точно так же существуют сами по себе, и мало зависят от тех имен или определений, что мы им даем. Ученые могли говорить о мировоззрении, могли о миросозерцании или мировидении, и при этом могли иметь в виду один и тот же предмет. А могли использовать одно и то же имя, но при этом спорить о разных предметах. Это становится заметно, когда они пытаются давать определения мировоззрению.
В разные времена разными мыслителями под именем «мировоззрение» понимались разные вещи. Поэтому двигаться придется не к пониманию этих мыслителей, а к тому, чтобы рассмотреть, что же за явления порождали потребность описывать себя под этим именем.
Вероятно, одно из первых общедоступных определений мировоззрения в советскую эпоху дает «Краткий философский словарь», несколько раз переиздававшийся при жизни Сталина. Определение понятия «мировоззрение» в нем перерабатывалось от издания к изданию, что определенно говорит о том, что ему уделялось большое внимание в идеологических ведомствах.
В 1940 году Словарь дает такое определение:
«Мировоззрение – система взглядов, представлений о всех окружающих человека явлениях природы и общества».
В 1954-м тот же Словарь звучит уже иначе:
«Мировоззрение – система взглядов, понятий и представлений об окружающем мире в целом. Мировоззрение в широком смысле включает в себя совокупность всех взглядов на окружающий мир, на явления природы и общества: философские, общественно-политические, этические, эстетические, естественнонаучные воззрения и т. д.».
Очевидно, что эти определения не работают, если не определить главное понятие, из которого они вырастают: что такое взгляды. Понятие это чисто психологическое, и уже из одного этого примера видно, что психология является основной наукой для философии и других общественных наук. Это никогда не признавалось, однако, ни в одном из «Кратких философских словарей» нет определения «взглядов» – философы не рисковали вступать на эту топкую психологическую почву.
Нет его и в пятитомной «Философской энциклопедии» шестидесятых, ни в «Новой философской энциклопедии» двухтысячного года. Если «взгляды» и разбираются в каких-то отдельных работах наших философов, это еще не скоро станет общефилософским понятием. И при этом речь идет явно о том, что составляет самую суть философских рассуждений той философии, что называла себя марксизмом. Чтобы сделать понятным, насколько это важно, просто приведу то, чем завершалась статья о мировоззрении в «Кратком философском словаре» 1940 года:
«Диалектический материализм представляет полное, стройное и цельное мировоззрение, из которого логически вытекает коммунизм. “Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какого защитой буржуазного гнета” (Ленин)».
Коммунизм полностью вытекал из…не определенного классиками и десятками тысяч советских философов-идеологов понятия «взгляды»… Вытекал почему-то логически. Если принять, что логически – это значит, путем умозрительных рассуждений, – то понятно, что крах коммунизма был порожден какой-то ошибкой в посылах или выводах из них. Например, тем, что не определили, что такое взгляды…
Но это высказывание Ленина важно для меня, как для культурно-исторического психолога, еще одним диким несоответствием, которое, как мне кажется, никто не замечал, принимая его по привычке как нечто естественное для марксизма и науки вообще. С какой стати главному революционеру, якобы озабоченному счастьем обездоленных и пожираемому жаждой власти, было дело до…суеверий? Не кажется ли вам, что это никак не укладывается в образ политического деятеля?
Ну, живут люди по своим обычаям, ну, боятся черных кошек, перебегающих дорогу… какая мелочь с точки зрения экспорта революции в слаборазвитые страны Латинской Америки!..
Эту странность нельзя понять, не заглянув за политический фасад всех революций – они творились людьми Науки, и исходной их задачей было уничтожение главного врага – Религии, которая и стояла основным препятствием на избранном ими пути к власти над миром. Суеверия же, главное из которых – вера в души, – были той средой, что плодила религиозность и поддерживала Церковь.
Во время советской власти о том, кто есть главный враг коммунизма, временами забывали, увлекшись непосредственной борьбой то с белогвардейской реакцией, то с мировой Антантой… Но это была самая основа всего коммунистического мировоззрения, и она прорывалась наружу со всей озверелой яростью, заставляя коммунистов и комсомольцев снова и снова громить своего исконного врага, скидывая на окровавленный снег кресты и головы.
Но и суеверия – это всего лишь взгляды…
Вот почему так важно понять, что такое мировоззрение.
Глава 6Мировоззрение психологов
Когда читаешь определения, данные мировоззрению советскими психологами, понять, где кончается политическая философия и начинается психология, почти невозможно. Определение «Психологического словаря» Петровского и Ярошевского будто бы прямо вытекает из сталинского «Краткого философского словаря»:
«Мировоззрение – система взглядов на объективный мир и место в нем человека, на отношение человека к окружающей его действительности и самому себе, а также обусловленные этими взглядами основные жизненные позиции людей, их убеждения, идеалы, принципы познания и деятельности, ценностные ориентации.
В качестве субъекта мировоззрения реально выступают социальные группа и личность. Мировоззрение является ядром общественного и индивидуального сознания».
Понятие «ядро сознания» очень важно, хотя его еще надо суметь понять, поскольку советские психологи под сознанием понимали скорее осознанность действий человека, направленных на строительство нового общества. То сознание, про которое говорят: потеря сознания, – их не интересовало. Как понятие оно в советской психологии отсутствует, что лишь свидетельствует о том, что в этом вопросе она стремилась не оступиться, поскольку сознание было вопросом идеологическим.
«Краткий философский словарь» в 1954 году говорил о «ядре» и этого «ядра сознания». Это стоит сохранить, потому что дает подсказки для понимания:
«Основное ядро всякого мировоззрения в собственном смысле слова, составляют философские взгляды. Главным вопросом мировоззрения является основной вопрос философии, то есть вопрос об отношении мышления к бытию, сознания к материи. В зависимости от того, что считается первичным— материя или сознание, существуют два основных философских лагеря: материалистический и идеалистический.
Последовательно научным мировоззрением является диалектический и исторический материализм— мировоззрение марксистско-ленинской партии».
И опять поразительное откровение, которое не замечалось привычными умами советских людей. Главный идеологический вестник советской власти откровенно заявляет: как коммунистический союз молодежи – всего лишь подготовительный класс для вступления в коммунистическую партию, так и марксистско-ленинская партия есть лишь подготовишка для вступления в Науку! Лишь обретший мировоззрение марксистско-ленинской партии обретает последовательно научное мировоззрение, то есть становится человеком Науки…
Следовательно, и вся революция делалась ради всё той же цели, ради которой существовала и самая революционная партия в мире. Ради какой? Я скажу, наверное, весьма неожиданную вещь, но с точки зрения психолога всё это было ради того, чтобы не было психологии, чтобы люди не вспоминали про душу…
Судите сами: за невнятными, точнее, лживыми словами о каких-то отношениях мышления к бытию, о материях и сознаниях в действительности скрывается вопрос о власти, о том, кто будет править миром: те, кто говорят от имени Бога, или же их враги, вознамерившиеся захватить власть. Следовательно, так называемые «философские взгляды» коммунистов – это не действительные взгляды, а «взгляды противоположные». Всем революционерам всегда было все равно, какие у них взгляды, лишь бы они отрицали взгляды тех, кого они хотят «перевернуть», поместив в низ Мира.
И поэтому подлинно-марксистская философия – всего лишь религия наоборот. И если самой сутью религий являются учения о Боге и о душе, то революционеры с неизбежностью должны были стать врагами этого учения и объявляли себя материалистами, а в действительности просто уничтожали все, что связано с душой, искореняя под видом борьбы с суевериями само понятие о ней…
Вот что такое «философское ядро» марксизма, оно же – ядро ядра марксистского мировоззрения и сознания.
Что это такое с политической и идеологической точки зрения, я думаю, ясно. Но что это такое с точки зрения психологической? Похоже, это та самая «точка опоры», которую искал Архимед, чтобы перевернуть мир. Это самая действенная часть человеческого сознания, которая заставляет человека действовать во имя какой-то цели. Иначе говоря, это внутренний движитель.
Но если вы вспомните древние определения души – она есть источник движения в человеке. Лишь она обладает внутренней способностью к движению, всё остальное лишь заимствует у души эту способность. И чем же в таком случае оказывается мировоззренческое ядро для просветителей и революционных идеологов? Думаю, вы уже догадались об этом поразительном открытии, которое они сделали: они сумели внутри собственного сознания создать искусственный заместитель души, который и обеспечивал людей способностью к движению, как пламенный мотор железной души…
У мазыков, которые обучали меня русской народной психологии, было выражение Вjдма, производное от Водмfть – водить.
Водма – это то, что ведет тебя по жизни. Но если попытаться это объяснить, то Водма – это набор представлений, позволяющих видеть мир из определенной точки, именуемой Маковкой. Маковки Водм – это вершины мира, которые ты хочешь покорить, и потому вырезаешь весь остальной мир из своего восприятия, сохраняя лишь ту его часть, которая ведет к твоей заветной мечте. В силу этого ты видишь эту часть мира, укладывающуюся в своеобразную дорожку или тропу, ярко и отчетливо, а вот остальной мир ты видишь только сквозь нее, то есть сквозь Водму.
В итоге Водма, в сущности являющаяся путем или способом достижения цели, оказывается тем, сквозь что ты видишь мир, мировоззрением. Как вы понимаете, смена цели меняет и мировоззрение, потому что для достижения иной цели надо выстраивать соответствующий ей путь, который проляжет сквозь иную часть мира. И тогда всё непроизвольно будет пересмотрено нашим разумом, чтобы создать способ, каким эта новая задача будет решена…
Как вы видели, психологи говорят о том, что мировоззрение может принадлежать как «социальной группе», так и личности. Это значит, что цель и путь к ней может быть как личным, так и избранным целым племенем или народом. И тогда этот путь-цель превращается в то, что не только ведет народ сквозь этот мир, но и в то, что плодит орудия достижения этой цели, которые и превращаются в культуру.
Водма или мировоззрение отличается от Образа мира, являясь лишь способом, как внутри этого огромного образа собрать все силы сознания в единый пучок для достижения определенной цели. Но при этом оно использует те образы, в которых отразилось восприятие мира, сложившись в его образ. Иными словами, Водмы-мировоззрения – это морщины на полотне Образа мира, по которым мы катимся к своим вершинам как по желобам… или карабкаемся как по горным склонам, если наши мировоззрения противоестественны.
В любом случае, именно мировоззрения являются основой всего того, что мы изучаем как культуру, поскольку любое культурное отличие рождается лишь тогда, когда человек ставит себе задачей получить нечто, выходящее за рамки его естественных потребностей как биологического существа.
Глава 7Научное поведение
Поведение, безусловно, считается психологами своим понятием, однако, как это ни странно, они, похоже, до сих пор не имеют ясности в отношении поведения. Я уж не говорю о том, что психотерапевты используют множество приемов, вроде поведенческой терапии или поведенческих тренингов, вообще не дав определения исходному понятию. Но и академические психологи не договорились между собой о том, что же такое эта странная основа психологии.
Не знаю, существуют ли общедоступные работы, прямо посвященные этому предмету. Во всяком случае, психологические словари в статьях о поведении таких работ не приводят, а это значит, что ни одно из подобных сочинений не стало классическим. Словари же, которые выражают общее мнение психологического сообщества, либо пишут о поведении научно- туманно, либо противоречат друг другу, а то и самим себе.
Как пример приведу определение понятия «поведение» из, в общем-то, хорошего словаря «Популярная психологическая энциклопедия» Сергея Степанова:
«Поведение— совокупность реальных действий, внешних проявлений жизнедеятельности живых существ, в том числе человека.
В обыденной речи традиционно принята более узкая трактовка поведения как соблюдения человеком общепринятых правил взаимоотношений и выполнения определенных форм действий (учебных, профессиональных и т. п.). Соответственно поведение определяется в оценочных критериях как примерное, удовлетворительное, неудовлетворительное. Такая трактовка, однако, не исчерпывает всего многообразия форм поведения и не позволяет рассмотреть это явление всесторонне» (Степанов С., с. 431).
Определить поведение как совокупность реальных действий… – это, наверное, очень научно, но что это значит? Я не понимаю. К тому же у меня возникают вопросы, вроде такого: а если взять не совокупность, а отдельное «реальное действие», – оно перестанет быть поведением? И что значит «реальное»? Вещественное? Или действительное? Но зачем так сложно говорить о том, о чем можно сказать просто? Да и тут вопрос: если речь идет о действительных действиях, то что это такое? Какие действия бывают действительными, а какие – недействительными? Воображаемые? Но может ли психолог позволить себе называть их действиями? Или отказать им в действительности?
Но это мелкие придирки. Гораздо важнее то деление, которое я внес в выдержку из Степанова, разделив ее на два абзаца. В обыденной речи под «поведением» понималось что-то одно, и оно явно было связано с возможностью давать оценки тому, как ведет себя человек. И вдруг находится академический психолог, и говорит: мы будем говорить о поведении, но это са-авсем не то поведение, что поведение! И еще и имеет дерзость заявлять, что исходное народное понимание поведения «не позволяет рассмотреть это явление всесторонне».
Какое явление?
Поведение? Но это ложь. Ученый явно показал, что ведет речь не о поведении, а о чем-то своем, для чего позаимствовал старое народное слово, вложив в него свое понимание. При этом он явно не осознает, что это недопустимо. Слово «поведение» существовало как имя, очень точно приспособленное для того, чтобы обозначать именно то понятие, которое жило в народе. Иными словами, поведение – это имя только для народного или языкового понятия. И если наука хочет изучать не это понятие, она просто должна дать своему предмету новое имя, чтобы не вносить путаницу в умы.
Иными словами, то, что Степанов подает вначале как определение поведения не имеет к поведению почти никакого отношения. Он определяет не поведение, а реальные действия и внешние проявления жизнедеятельности живых существ, в том числе человека.
И это очень важно, потому что в отношении поведения всегда существует вопрос: возможно ли вообще применять это понятие к животным? Именно потому, что оно исходно содержит в себе некую оценочность или ее возможность, что сам психолог и признал. А могут ли животные оценивать то, что делают? Да еще с точки зрения отношения к себе общества…
Но даже если они в действительности на это способны, можем ли мы говорить об этом, не заглянув к ним в сознание, только из внешних наблюдений? Объективный метод в данном случае оказывается явным шарлатанством… А всё здание науки – карточным домиком, который развалится, случись кому-то заглянуть в этот черный ящик, по имени животное, о котором строится столько домыслов учеными.
Русский, точнее, советский психолог Михаил Ярошевский посвятил «Науке о поведении» целую монографию, задачей которой было доказать, что эта наука возникла в России раньше, чем бихевиоризм в Америке. Я не хочу говорить о том, что при этом он рассказывал все о тех же Сеченове, Павлове и им подобных, кто не только к поведению, но и к психологии-то отношения не имел. Я, лучше, расскажу о том, какое понимание поведения было у самого Ярошевского. Оно изложено в написанном им совместно с Артуром Петровским «Психологическом словаре».
«Поведение – присущее живым существам взаимодействие с окружающей средой, опосредованное их внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью».
Лично я понимаю из этого набора знаков только то, что Петровский и Ярошевский были настоящими учеными, то есть людьми, которые умели говорить так, что за мудреными словами могли скрыть даже полное непонимание того, о чем говорят…
Но ясно, что «поведение» для них – это не то же самое, что и поведение для нас. Они вовсе не говорят о поведении, они говорят об опосредованном активностью взаимодействии с окружающей средой. А мы-то по наивности можем ожидать, что найдем у психологов ответ на вопрос, что такое поведение… То, что рассказ идет не о поведении, а о чем-то, для чего заимствовано имя «поведение», необходимо учитывать при последующем чтении.
И ясно то, что любые действия или движения живых существ будут считаться у психологов поведением, а отнюдь не только те, к которым возможна оценка правильности. Откуда это взялось у психологов? Да все из той же страстной потребности примазаться к биологии, стать ее частью. Ради этого они и искажали понятия народного языка. Именно эта искаженность исходных понятий и считается у психологов подлинной научностью. Кстати, они и сами об этом проговариваются.
«Первые попытки научно понять (то есть исказить – АШ) поведение возникли на основе механистического детерминизма, в категориях которого поведение трактовалось по типу взаимодействия физических тел.
Эволюционное учение в биологии (Ч.Дарвин) позволило объяснить целесообразность поведения живых существ, стимулировав разработку объективных методов исследования поведения в единстве его внешних и внутренних проявлений.
На основе биологического детерминизма сложилось учение о высшей нервной деятельности животных, синонимом которой И.П.Павлов считал поведение».
Если в отношении дарвинизма и учения Павлова психологи еще до сих пор не уверены, что это ошибки, то уж в отношении механического детерминизма, который рассматривал человека как вещь из Ньютоновской механики, они точно знают, что это давно и много высмеяно самой наукой. И при этом продолжают говорить, что это попытка понять поведение научно… И само выражение «научно» для них звучит совсем не так, как для нас. Научно для них – это значит силами ученых. И поэтому, даже если это была попытка обмануть или поживиться, это все равно научная попытка!
Мы же верим, что научно, значит, истинно…
В действительности же научно – значит, политично. Научно – значит, в спорах с врагами. Вот только что советский психолог свалил в кучу по имени «поведение» и людей, и животных – смешались в кучу кони, люди… Но тут появляется на сцене американский бихевиоризм, а он враг! – и ученый вдруг начинает делать поправки, которые нужны не затем, чтобы найти истину, а чтобы обгадить врага и доказать, что мы лучше. И это именно так, потому что иначе он заметил бы, что противоречит своим исходным определениям.
«Бихевиоризм противопоставил поведение сознанию, полагая, что предметом психологии является только поведение, которое было сведено к совокупности двигательных реакций на внешние стимулы…
В советской психологии поведение человека трактуется как имеющая природные предпосылки, но в своей основе социально обусловленная, опосредованная языком и другими знаково-смысловыми системами деятельность, типичной формой которой является труд, а атрибутом— общение».
Ну, и как это соотносится с исходным биологическим определением: «Поведение – присущее живым существам взаимодействие с окружающей средой, опосредованное их внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью»?
Более того, дальше мы медленно и со скрипом начинаем двигаться туда, где рождается оценочность:
«Своеобразие поведения индивида зависит от характера его взаимоотношений с группами, членом которых он является, от групповых норм, ценностных ориентаций, ролевых предписаний. Неадекватность поведения (выражающаяся, в частности, в переоценке личностью своих возможностей, расщеплении вербального и реального планов, ослаблении критичности при контроле за реализацией программы поведения) отрицательно сказывается на межличностных отношениях».
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
Такое впечатление, что начало статьи писал один человек, а завершал другой. А на самом деле просто зубы у академических психологов увязли в том куске, что они попытались удержать, когда позарились на биологизм и научность. И теперь этот кусок тянет их ко дну. И ведь при этом явно видно, что есть как надуманная, искусственная часть, которая нужна лишь для «научности», точнее, «естественнонаучности», и часть вполне здравая, вырастающая из наблюдений над действительностью.
Но психологи почему-то любят жить в раздвоенном состоянии сознания, подобном легкой шизофрении… Статья о поведении в «Большом психологическом словаре» Зинченко и Мещерякова написана прекрасным психологом В.П.Зинченко. Но именно в вопросе о поведении он тоже теряет четкость мысли и ту самую «критичность», без которой рождается «неадекватность поведения».
Просто вчитайтесь в то, как отменяют друг друга два первых абзаца его статьи:
«Поведение— извне наблюдаемая двигательная активность живых существ, включающая моменты неподвижности, исполнительное звено высшего уровня взаимодействия целостного организма с окружающей средой.
Поведение представляет собой целенаправленную систему последовательно выполняемых действий, осуществляющих практический контакт организма с окружающими условиями, опосредствующих отношения живых существ к тем свойствам среды, от которых зависит сохранение и развитие их жизни, подготавливающих удовлетворение потребностей организма, обеспечивающих достижение определенных целей».
Если потрясти головой, то рождается вопрос: так извне, то есть внешним наблюдателем видимая активность, или целенаправленные действия, которые я совершаю ради какой-то цели?
Разобраться в этом нет никакой возможности, потому что сами психологи не то чтобы не видят противоречий в своих рассуждениях, они их не хотят видеть. Ведь начни просто писать о поведении, и тут же можешь потерять научность. А именно она и является главной целью тех, кто зовется психологами и пишет о поведении.
Но мне до научности нет дела, поэтому я попробую просто порассуждать о том, что такое поведение, как если бы в мире вообще не было ученых книг.
Глава 8Обычное поведение
Чтобы понять, что означает слово «поведение», надо просто рассмотреть то содержание, которое вкладывал в это имя народ. Собственно говоря, это и есть смысл слова «означать»: быть знаком чего-то, какого-то содержания.
Знаком чего являлось для русского человека слово «поведение»?
В двенадцатом-пятнадцатом веках, как свидетельствует «Словарь древнерусского языка» Срезневского, в русских рукописных книгах собственно слово «поведение» не встречается. Это не обязательно значит, что его еще нет в русском языке, – все-таки источников сохранилось мало, да и те были в основном религиозными или придворными. Тем не менее, в то время встречаются только слова «повести», «поведу», «повестись».
Срезневский переводит их как «показать дорогу, отвести, приказать идти, взять в плен, направить, побудить пойти». Я бы добавил и «заставить двигаться, принуждать идти» – эти значения с очевидностью вытекают из приведенных им примеров, вроде: «…а иных полонив поведоша». Пленников вели, заставляя двигаться, понуждая.
И это очень хороший пример того, что такое поведение.
Поведение – это ведение по. По чему – другой вопрос, но слово «поведение», похоже, рождается из понятия «принуждать человека двигаться, идти», перенесенного на самого себя. Причем изначально это – чисто телесное, пространственное движение, что плохо сочетается с современным смыслом слова «поведение». Вести себя – это все же не заставлять себя ходить. Это нечто совсем иное…
Когда происходит смена значений, я не знаю, но уже в середине девятнадцатого века Даль свидетельствует, что слово «поведение» существует в русском языке в двух значениях – и в древнем, как управление движением другого, и в новом, как некий способ оценить достоинства человека.
«Поведенье (поведение) действие по глаголу повести. // Поведенье, образ, каким ведет себя человек; нравственный род жизни, правила и поступки человека».
В этом определении есть замечательная подсказка: образ, каким ведет себя человек. Просто попробуйте прочитать это прямо по тому, как написано. Если раньше человека вели по лесу, полю, земле, то с какого-то времени он научился точно так же вести себя по образу…
Слова «нравственный род жизни» дают еще одну подсказку – на Руси это связано с христианскими требованиями. Думаю, что образ, о котором идет речь, – это тот, по которому создан человек. Точнее, конечно, вести себя надо было не по образу божию, а по образу христианина, соблюдая все заповеди и правила нравственной жизни.
Но вести себя по образу невозможно телесно, разве что мыслью, как по мыслену древу «Слова о полку Игореве». Это путешествие совсем в иных мирах, и, в сущности, означает способ, каким должно двигаться не тело, а мысль человека.
Иными словами, поведение – это способ думать, или воплощенная в образы культура. И сутью этого движения является как раз то, что я описывал в главах о мировоззрении – жесткий выбор набора образов, которые ты считаешь допустимыми для себя, поскольку они приведут тебя к той цели, что ты избрал. А значит, такое же жесткое отсекновение образов, которые твое сообщество считает чуждыми.
Поведение, если взглянуть на него с психологической точки зрения, – это неустанная борьба за чистоту мысли относительно цели, избранной твоим сообществом. В сущности, попытка достичь цельности и всецело вложиться в достижение только одной цели, оказывающейся на поверку смыслом твоей жизни на этой Земле…