— Время? — Я немного расслабился, сидя на песке. Пока он говорил, то, по крайней мере, не хватался за этот свой ЗАПТ. — Дни? Часы? Месяцы? Какое время?
— Годы, — ответил он. — Я хочу знать, насколько глубоко я забрался в прошлое.
— В прошлое? — переспросил я. — А почем ты знаешь? Может, это будущее? В конце концов этот твой ЗАПТ не больно-то меня испепелил.
— Идиот! — огрызнулся он. — Чувствую, ты даже не Тех! Любой Тех знает, что в будущее двигаться нельзя. Просто некуда двигаться — если момента еще не было, то его и нет…
Песок дернулся в стороны и покрылся складками до самого края, где он смыкался с небом. Мы оба покатились кубарем. В падении я успел заметить, что небесный экипаж, висевший над головой, соскользнул вниз на ярд или что-то вроде этого. Я ударился о свою машину и убедился, что у нее появилось заднее колесо, поскольку врезался я головой прямо в ступицу. Над моей головой распахнулась дверца, и я вцепился в нее. Я услышал, как раскрылся «бардачок» для перчаток и сигарет и из него посыпалась разная мелочь. Совершенно механически я протянул руку и схватил свою пушку 22 калибра, когда она выскользнула из-под дорожной карты.
Потом я вспомнил про того парня — и вовремя — он как раз с искаженным лицом бросился на меня, пытаясь на этот раз использовать свое оружие, как дубинку. Я машинально выбросил вперед руки, чтобы защитить голову от удара и, естественно, сжал кулаки. Пистолет выстрелил, а парень взвыл. Он катался по песку, зажимая руку между коленками и завывая как койот. Я осторожно попятился от него, снова преодолевая непонятное сопротивление.
— Я, кажется, промахнулся, — сказал я с облегчением.
Парень ретировался под свой нависающий экипаж, все еще зажимая раненую кисть.
— Что за оружие! — сплюнул он. — Даже не обожгло.
Во-первых, я не прицелился, — ответил я. — А во-вторых, оно не обжигает, оно дырявит. Да и с чего я должен тебя сжигать? Все произошло случайно. И как насчет твоего хваленого оружия?
— Твой силовой луч выбил его из моих рук, — ответил он угрюмо.
— Какой силовой луч? — спросил я. — Это был кусок свинца. Он заинтересованно поднял голову.
— Ты хочешь сказать, что твое оружие ускоряет твердые предметы? Так значит, это примитивная эпоха. Практически нетехническая! — Это было произнесено, как если бы это было оскорбление.
— Да? — Я приподнял бровь. — Однако мое оружие вывело тебя из игры, а не наоборот. А твое даже не обожгло меня! И если бы этот кусок твердого вещества попал в тебя, а не в твою штуковину, ты бы сейчас весь песок кровью забрызгал!
Он заткнулся и не знал, что ответить. Он бросил на меня злобный взгляд, а затем его глаза расширились, как будто он увидел что-то за моей спиной. Его челюсть отвисла.
— Старый трюк, — сказал я, — и если ты думаешь, что…
И тут уже моя челюсть отвисла, когда я почувствовал что-то вроде ожога на руке и увидел, что рукав моей рубашки пронзила стрела.
— Ничего себе дела, — заорал я, — чем дальше, тем хуже!
Я выдернул стрелу из рукава и обернулся. Тот, кто стоял передо мной, возможно, был индейцем, но в таком случае это был самый волосатый из них. На нем была задубевшая шкура какого-то зверя, закрывавшая его по диагонали, от плеча до колена на другой стороне тела. У меня как раз хватило времени, чтобы плюхнуться в песок, и вторая стрела пронеслась мимо меня. Еле слышное твэээнг тетивы лука было заглушено воплем того парня, из будущего. Стрела пропахала шрам по его щеке от уголка рта до уха и кровь сочилась сквозь пальцы прижатой к лицу руки. Глаза его были полны боли и удивления.
Я хотел всего лишь попасть в лук из своего пистолета 22 калибра, но в момент выстрела все та же таинственная сила в очередной раз волной прошлась по моему телу, и у меня что-то оборвалось в области желудка, когда я увидел, что выстрелил именно в тот момент, когда ствол был направлен прямо на прикрытое шкурой брюхо дикаря. Он стоял и глядел на меня и больше ничего. Я попятился и наткнулся на свою машину.
— Братец! Я страшно рад, что я такой плохой стрелок: я опять промахнулся!
— Чем промахнулся? — У него тоже движения губ не совпадали со словами. — Ты же не вооружен.
Он извлек из колчана, висевшего у него за спиной, еще одну стрелу и плавным отточенным движением наложил на лук и натянул тетиву до упора, так что каменный наконечник коснулся согнутого дерева.
— Эй, — воскликнул я, — зачем эта кровожадность? И с чего это вы все так жаждете меня продырявить? Я здесь недавно и никому еще не успел навредить!
— Ты чужак. — Для дикаря это было достаточным основанием.
— А я должен был опередить тебя, пока ты сам это не сделал, — это сказал другой парень.
— Прекрасно. Я — человек мирный, — сказал я. — Никому не повредит, если мы малость потолкуем. Садитесь!
Я махнул рукой в сторону парня из будущего.
— Прямо там, под своим экипажем, если это экипаж. Кстати, тебя не удивляет, что он вот так висит в воздухе?
— А ты! — Я указал на дикаря. Тот все еще держал стрелу на тетиве. — Ты же видишь, что мы безоружны. Никто из нас не может тебя достать. Отложи эту штуку на время.
Он медленно опустил лук.
— Что это? — спросил он, мотнув щекой в сторону моего автомобиля.
— Это? — переспросил я. — Это мой автомобиль. В действительности у него четыре колеса, а не три.
Я почему-то стыдился, что моя машина выглядит так нелепо.
— На этой штуке я разъезжаю туда-сюда.
Я надеялся, что то, что позволяло нам понимать друг друга, хоть мы и говорили на разных языках, сделает мои слова имеющими хоть какой-то смысл для этого дикаря.
— А почему не пешком? (Мои надежды, как видно, оправдывались).
— За сотню миль? — сказал я. — Даже за две сотни?
— А зачем ходить так далеко? — спросил он.
— Ну, потому что то, чего я хочу, находится так далеко.
— А откуда ты это знаешь?
— Потому что я там уже был до этого. Братец! Ну ты и любознателен!
— Так почему ты там не останешься, если там находится то, что тебе надо?
— Ну, — я почесал переносицу, — я хочу много разных вещей. И не все они находятся в одном месте. Разбросаны по разным местам.
— Еда, везде еда, — сказал дикарь, — и бабы везде бабы.
—Есть и другие нужные вещи, — ответил я.
— Убежище от холода и от слишком больших зверей, чтобы их можно было убить… — Он презрительно пожал плечами.
— Есть еще и другие вещи, — настаивал я. — Жизнь это не только… не только… Словом, есть и другие вещи.
— Необходимые для жизни?
— Необходимые для жизни, — мне приходилось верить в свои слова перед лицом его скептицизма. — Хоть если ты не можешь коснуться или увидеть…
Я даже вспотел. Я никак не был готов к такой дискуссии, с такой вот аудиторией.
Дикарь открыл рот, помедлил. Он выглядел озадаченным и задумчивым. Его рука потянулась к плечу, рот закрылся.
Я обернулся посмотреть на другого парня и снова ощутил волны напряженности в теле и, в частности, в голове, которые, извиваясь, проходили через линию между ушами и выходили из головы в районе макушки.
— Если бы у меня был мой ЗАПТ… — проворчал парень из будущего.
— Почему тебя так тянет убивать? — спросил я. — В настоящий момент тебе никто не угрожает.
— В каждую секунду мне угрожает каждый, кого я вижу, — он дотронулся до своего разбитого оружия. — Или ты испепелишь, или тебя испепелят — это знает любой Тех еще в детском аду.
Его сморщенное лицо выглядело смертельно усталым.
— Насчет детского ада, это, конечно, шутка — у нас так шутят. Но закон у нас такой, что каждый должен быть вооружен с самого первого своего появления в обществе. Говорят, что треть выпускников детского сада не переживает первого года после выпуска. Настоящий, живой ЗАПТ, когда ты впервые применяешь его, это такое развлечение!..
— Ты хочешь сказать, что там у вас все такие же кровожадные, как и ты? Что вы убиваете только потому, что кто-то появился перед твоим ЗАПТом? Так у вас, наверно, повсюду мертвецы валяются! Горы трупов!
— Если бы у меня был функционирующий ЗАПТ, — грубо оборвал он меня с искаженным лицом, — ты бы поплатился за все эти оскорбления!
Он был белый от гнева и отвращения.
— Убийства, смерть, кровь, трупы? — я выложил перед ним весь набор слов, которые его задевали, — это, что ли. оскорбление? Но ведь вы же, очевидно, убиваете так же естественно, как дышите…
— Существуют условности и приличия, — настаивал он. — Только Нетех обладает таким ограниченным словарем, что вынужден прибегать к подобным выражениям…
Я недоуменно покачал головой и решил сменить тему.
— Хотел бы я знать, — начал я.
— Что тебе это даст? — спросил дикарь.
— Зачем заниматься глупостями? — спросил другой.
— Хотел бы я знать, — настаивал я, — как мы сюда попали. Я направлялся в город…
— А я пытался найти убежище, — сказал парень из будущего, снова опуская лицо. — Я так устал от усилий остаться живым…
— Я охотился, — сказал дикарь, — это место водопоя…
Мы все посмотрели на спокойную гладь воды и помолчали.
— Но я все же хочу знать, — продолжал я, — как мы попали сюда вместе. Ведь мы из разных времен. Что с нами случилось?
Оба неуверенно посмотрели на меня, потом друг на друга.
— И еще я хочу знать, почему твой ЗАПТ не смог сжечь меня.
Человек из будущего посмотрел на свое разбитое оружие и что-то угрюмо пробормотал.
— И почему мой пистолет не повредил тебе.
Я кивнул в сторону дикаря.
— Но он распотрошил его ЗАПТ. — Я мотнул щекой в сторону человека из будущего. — И еще — почему твои стрелы поразили нас обоих?
Я обменялся взглядом с дикарем.
Не успел никто из нас рта открыть, как снова началась эта чертова свистопляска. Все вместе, втроем, мы одновременно затряслись и закувыркались. И в то время как я пытался уберечься от чужих локтей и пяток, некое воспоминание всплыло в моей памяти. Откуда-то из темноты донесся до меня незабываемый мамочкин голос: «Если вы, ребята, не перестанете ссориться, я вас всех посажу в мешок и буду его трясти, и посмотрим, кто из вас выскочит первый!»